Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Ну да? сказал он. Вот здорово! Он отложил в сторону газету. Молодчина!
Я так и знал, что он обрадуется. У меня ещё лучше настроение стало.
А кто же первое занял? спросил папа.
Я ответил:
Первое место занял Вовка, он уже давно умеет плавать. Ему это нетрудно было
Ай да Вовка! сказал папа. Так, а кто же занял второе место?
А второе, сказал я, занял рыженький один мальчишка, не знаю, как зовут. На лягушонка похож, особенно в воде
А ты, значит, вышел на третье? Папа улыбнулся, и мне это было очень приятно. Ну что ж, сказал он, всё-таки что ни говори, а третье место тоже призовое, бронзовая медаль! Ну а кто же на четвёртом остался? Кто занял четвёртое?
Я сказал:
Четвёртое место никто не занял, папа!
Он очень удивился:
Это как же?
Я сказал:
Мы все третье место заняли: и я, и Мишка, и Толька, и Кимка, все-все. Вовка первое, рыжий лягушонок второе, а мы, остальные восемнадцать человек, мы заняли третье. Так инструктор сказал!
Папа сказал:
Ах вот оно что Всё понятно!..
И он снова уткнулся в газету.
А у меня почему-то совсем пропало хорошее настроение.
Слава Ивана Козловского
У меня в табеле одни пятёрки. Только по чистописанию четвёрка. Из-за клякс. Я прямо не знаю, что делать! У меня всегда с пера соскакивают кляксы. Я уж макаю в чернила только самый кончик пера, а кляксы всё равно соскакивают. Просто чудеса какие-то! Один раз я целую страницу написал чисто-чисто, любо-дорого смотреть настоящая пятёрочная страница. Утром показал её Раисе Ивановне, а там на самой середине клякса! Откуда она взялась! Вчера её не было! Может быть, она с какой-нибудь другой страницы просочилась? Не знаю
А так у меня одни пятёрки. Только по пению тройка. Это вот как получилось. Был у нас урок пения. Сначала мы пели все хором «Во поле берёзонька стояла». Выходило очень красиво, но Борис Сергеевич всё время морщился и кричал:
Тяните гласные, друзья, тяните гласные!..
Тогда мы стали тянуть гласные, но Борис Сергеевич хлопнул в ладоши и сказал:
Настоящий кошачий концерт! Давайте-ка займёмся с каждым инди-виду-ально.
Это значит с каждым отдельно.
И Борис Сергеевич вызвал Мишку.
Мишка подошёл к роялю и что-то такое прошептал Борису Сергеевичу.
Тогда Борис Сергеевич начал играть, а Мишка тихонечко запел:
Ну и смешно же пищал Мишка! Так пищит наш котёнок Мурзик. Разве же так поют! Почти ничего не слышно. Я просто не мог выдержать и рассмеялся.
Тогда Борис Сергеевич поставил Мишке пятёрку и поглядел на меня.
Он сказал:
Ну-ка, хохотун, выходи!
Я быстро подбежал к роялю.
Ну-с, что вы будете исполнять? вежливо спросил Борис Сергеевич.
Я сказал:
Песня Гражданской войны «Веди ж, Будённый, нас смелее в бой».
Борис Сергеевич тряхнул головой и заиграл, но я его сразу остановил.
Играйте, пожалуйста, погромче! сказал я.
Борис Сергеевич сказал:
Тебя не будет слышно.
Но я сказал:
Будет. Ещё как!
Борис Сергеевич заиграл, а я набрал побольше воздуха да как запою:
Мне очень нравится эта песня.
Так и вижу синее-синее небо, жарко, кони стучат копытами, у них красивые лиловые глаза, а в небе вьётся алый стяг.
Тут я даже зажмурился от восторга и закричал что было сил:
Я хорошо пел, наверно, даже было слышно на другой улице:
Я нажал себе кулаками на живот, вышло ещё громче, и я чуть не лопнул:
Тут я остановился, потому что я был весь потный и у меня дрожали колени.
А Борис Сергеевич хоть и играл, но весь как-то склонился к роялю, и у него тоже тряслись плечи
Я сказал:
Ну как?
Чудовищно! похвалил Борис Сергеевич.
Хорошая песня, правда? спросил я.
Хорошая, сказал Борис Сергеевич и закрыл платком глаза.
Только жаль, что вы очень тихо играли, Борис Сергеевич, сказал я, можно бы ещё погромче.
Ладно, я учту, сказал Борис Сергеевич. А ты не заметил, что я играл одно, а ты пел немножко по-другому?
Нет, сказал я, я этого не заметил! Да это и неважно. Просто надо было погромче играть.
Ну что ж, сказал Борис Сергеевич, раз ты ничего не заметил, поставим тебе пока тройку. За прилежание.
Как тройку? Я даже опешил. Как же это может быть? Тройку это очень мало! Мишка тихо пел и то получил пятёрку Я сказал:
Борис Сергеевич, когда я немножко отдохну, я ещё громче смогу, вы не думайте. Это я сегодня плохо завтракал. А то я так могу спеть, что тут у всех уши позаложит. Я знаю ещё одну песню. Когда я её дома пою, все соседи прибегают, спрашивают, что случилось.
Это какая же? спросил Борис Сергеевич.
Жалостливая, сказал я и завёл:
Но Борис Сергеевич поспешно сказал:
Ну хорошо, хорошо, всё это мы обсудим в следующий раз.
И тут раздался звонок.
Мама встретила меня в раздевалке. Когда мы собирались уходить, к нам подошёл Борис Сергеевич.
Ну, сказал он, улыбаясь, возможно, ваш мальчик будет Лобачевским, может быть, Менделеевым. Он может стать Суриковым или Кольцовым, я не удивлюсь, если он станет известен стране, как известен товарищ Николай Мамай или какой-нибудь боксёр, но в одном могу заверить вас абсолютно твёрдо: славы Ивана Козловского он не добьётся. Никогда!
Мама ужасно покраснела и сказала:
Ну, это мы ещё увидим!
А когда мы шли домой, я всё думал:
«Неужели Козловский поёт громче меня?»
Зелёнчатые леопарды
Мы сидели с Мишкой и Алёнкой на песке около домоуправления и строили площадку для запуска космического корабля. Мы уже вырыли яму и уложили её кирпичом и стёклышками, а в центре оставили пустое место для ракеты. Я принёс ведро и положил в него аппаратуру.
Мишка сказал:
Надо вырыть боковой ход под ракету, чтоб, когда она будет взлетать, газ бы вышел по этому ходу.
И мы стали опять рыть и копать и довольно быстро устали, потому что там было много камней.
Алёнка сказала:
Я устала! Перекур!
А Мишка сказал:
Правильно.
И мы стали отдыхать.
В это время из второго парадного вышел Костик. Он был такой худой, прямо невозможно узнать. И бледный, нисколечко не загорел. Он подошёл к нам и говорит:
Здорóво, ребята!
Мы все сказали:
Здорóво, Костик!
Он тихонько сел рядом с нами.
Я сказал:
Ты что, Костик, такой худущий? Вылитый Кощей
Он сказал:
Да это у меня корь была.
Алёнка подняла голову:
А теперь ты выздоровел?
Да, сказал Костик, я теперь совершенно выздоровел.
Мишка отодвинулся от Костика и сказал:
Заразный небось?
А Костик улыбнулся:
Нет, что ты, не бойся. Я не заразный. Вчера доктор сказал, что я уже могу общаться с детским коллективом.
Мишка придвинулся обратно, а я спросил:
А когда болел, больно было?
Нет, ответил Костик, не больно. Скучно очень. А так ничего. Мне картинки переводные дарили, я их всё время переводил, надоело до смерти.
Алёнка сказала:
Да, болеть хорошо! Когда болеешь, всегда что-нибудь дарят.
Мишка сказал:
Так ведь и когда здоровый, тоже дарят. В день рождения или когда ёлка.
Я сказал:
Ещё дарят, когда в другой класс переходишь с пятёрками.
Мишка сказал:
Мне не дарят. Одни тройки! А вот когда корь, всё равно ничего особенного не дарят, потому что потом все игрушки надо сжигать. Плохая болезнь корь, никуда не годится.
Костик спросил:
А разве бывают хорошие болезни?
Ого, сказал я, сколько хочешь! Ветрянка, например. Очень хорошая, интересная болезнь. Я когда болел, мне всё тело, каждую болявку отдельно зелёнкой мазали. Я был похож на леопарда. Что, плохо разве?
Конечно хорошо, сказал Костик.
Алёнка посмотрела на меня и сказала:
Когда лишаи, тоже очень красивая болезнь.
Но Мишка только засмеялся:
Сказала тоже «красивая»! Намажут два-три пятнышка, вот и вся красота. Нет, лишаи это мелочь. Я лучше всего люблю грипп. Когда грипп, чаю дают с малиновым вареньем. Ешь сколько хочешь, просто не верится. Один раз я больной целую банку съел. Мама даже удивилась: «Смотрите, говорит, у мальчика грипп, температура тридцать восемь, а такой аппетит». А бабушка сказала: «Грипп разный бывает, это у него такая новая форма, дайте ему ещё, это у него организм требует». И мне дали ещё, но я больше не смог есть, такая жалость Это грипп, наверно, на меня так плохо действовал.