Атталь-Бушуева Анна - Время в форме нуара – The last past voice

Время в форме нуара  The last past voice

Анна Атталь-Бушуева

© Анна Атталь-Бушуева, 2023

ISBN 978-5-0060-4471-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сборник поэзии: «Философское время нуара  после смыслового обещания  жить»

Пролог

«Научной, вожделеющей тоской тебе ведёт свой опус на развалинах  фортуна, как тобой измятое пальто, при оправдании из мук своей особы  на части разбираешь хаос жизни, на философском блюде собственной любви. Анахронизм при ценности невзгоды  по декадансу ищет свет другой, такой же чёрный  жалости немой и осторожной»..

Не путь от чёрной, взвешенной тоски твою запомнит тень и ложь на декадансе, что хочет от излюбленного слова обуздать причину  выбирать, то, что знакомо, или реальностью на отчуждении упущено в своём лице успеха красоты, что ты запомнил. Лицо лишь этой формулы несчастья, ты осторожностью своей обиды потчуешь за власть, от жажды выбираешь к слову масти пустяка  фигуры, на слитом обелиске жизненного упоения собой. Ведёшь тот долгий разговор над жизненной тоской, преграды философии в безличной памяти искомого лица, ища теперь всё больше лишь  вопрос, ты убеждаешь сам себя, что вырос. На этом верховенстве прока и идей, что усложняли мысленное время в твоём лице и плавали сомнением, всё также уходящей красоты, понурой бытия инертности могильной плахи через стыд. На верность от своих осмысленных причуд, тебе идёт на чёрное зеркало воспоминания о вечной темноте воспроизведённой радости перед окончанием мифа свободы  то, что ты уже сегодня видел и смог лишь ожиданием понять. В инертном декадансе полумрака всё усложняет день в твоей стезе, почившей как природа анархической утраты боли перед временем на отдалённом, жизненном ходу. За этот путь ты отчуждаешь свой потерянный вопрос, что было на виду и кто  Король, в твоём безликом сопротивлении манеры править или мстить. Так ждать, чтобы вопрос на смыслах об утерянной фортуне мира  создал своё стеклянное забрало мысленного чуда, им тени держат преисподней тьму и уходя  задолго до потери, вновь спрашивают всё твоё нутро, как хочет лишь достоинство на памяти прочтённой формы бытия  сознать у совершенства права перед идеалом, что ты  герой. Но кажется, что апологии в своём не современном свете бытия, всё явственнее чувствуют модели Господина, он декадансу облик мира возносит, что часть от философской скорби анархической надежды перед истиной, в чём ты идёшь на попранном раю за чёрной мастью времени и боли, стараясь стать тем  кем ты был в природе, от облика онтологического чуда красоты  до права философии страдать. В этом человеческом ужасе  мифа, как ожидании бесконечности космического декаданса перед жизнью работы сознания  ты восходишь в свой преисподний предел, за развалинами состояния анархической стихии течения времени, словно плавая в тонкой декаде субстрата субъективного веселья, обнажённой красоты, восполняющей всю твою надежду к собственной жизни. Так было внутри переживаемой формы восприятия многозначности опыта твоей боли, но правом в мизантропическом представлении себя  выше, ты философски образуешь своды построения сознательной глубины моральной отчуждённости права на личную свободу, как истинно важную смысловую точку времени внутри пребывания в преисподней мира. Во свете отношения Вселенной к реальным причинам жизни  просыпаться и оправдывать своё состояние ожидаемой боли страха, в старой причине быть человеком  остаётся над прошлой психической надеждой ощущаемой вечности, внутри каждого значения смысла  к чему ты идёшь. На поприще философского осуждения в собственной душе, ты воплотил разрушение боли имманентной причины быть собой, как человеческим творением к художественному замыслу вопроса мироздания боли жизни, в чёрно  белой картине знаний и правила  шагать через восприятие многих, зная стихии философской боли исторического света убеждения себя в обратном. Это правило истощает и придаёт конечный опус мизантропическому свету деления надежд в твоей душе на  блёклый ренессанс каждого поколения мировоззрения людей, что выжидают свой фатум мира осуждаемой истины, внутри чёрного идеала конечной цели значения космоса, живя и страдая как пафос Короля в своевременной опоре нрава, перед философским эго случайности испытания жизни. В этом научном блюде философского мрака полуденной стойкости реализма, ты стареешь и развалины форм достижения декаданса  падают тебе на чёрные плечи вопроса, кто же сможет выдержать их эквивалент права перед формальной пропастью ада во тьме происхождения истины во Вселенной.

Научный кондор

 Вместив свой ропот и мечты,

 На сладкой берегу невзгоде 

 Упрямо ходишь чередой,

 Понурой, мнимой и скупой,

 Весь день над цифрой причитаешь,

 Поклонник  вся твоя слеза,

 Что удивленьем замечаешь 

 Растлив моменты формы ада.

 Её неспешно заглотил 

 Морями смешанных причастий 

 Твой облик ропота и счастья

 И напоследок  обратил 

 Ума позорные мотивы 

 В свой кондор почести и глаз,

 Что ходит по умам красиво

 И пишет ценность, словно яд.

 К нему стремишься ты  за образ 

 Реальность снимет твой позор,

 А на глазах, как милый хохот 

 Пугает смыслом свой укор 

 Порока чисел перед силой,

 Уменья сладить эго там,

 Где над размером воли встанет 

 Научный пафос, по умам,

 Движенью слаженно приврут 

 Сличенье робкое со снов,

 Что философский воздух будит

 И тленом навсегда прибудут  за то.

Анархист или приспешник ключа

 Разумной обращением свободы 

 Для мира мало  опыт став умом 

 На ус накладывает гордости черты,

 Для тех кто от презумпции  на ты,

 Летит и обвиняет тлен свободы 

 Антихрист  обожжённая рука,

 Свою забрав неполноценность моды 

 Он чуждый горю  обоюдный дурака 

 Свободы личности и трепета на сводах,

 Реальность возглашает  как ковбой,

 Манеры жизни утоляя и невзгоды 

 Ты будешь радостью больнее Неба  там,

 Где слова для анархии паскудных 

 Сложили формулы и ментор огласил 

 Окоченевший труп на радости невзгоды,

 Что будит хороводы тех светил.

 Лежит тот анархист у свода,

 Для неба от ключа  ему порок,

 Судьба как трепет  обезглавит символ моды 

 Рождением причуды о восторг 

 Сатиры  медленной руки ума,

 Происходящих менторов у входа 

 На зал линейный  памяти видна 

 Его сутулая рука и переходы.

 Немеет пальцев робкое любви,

 Сложил мотив размеренного хода 

 В словах антихрист  Богу подарив 

 Культуру аналогии своей души,

 Ты бередишь  тот тени провод,

 И тлеет чёрной маской свой восход 

 Реальности привратника ухода

 И тленность обезумевших наград.

 Скажи  как скукой подло ветер 

 Уходит на восток в свой пепел лет

 И адом возвращаясь с Неба сводов 

 Для истины  монументально шлёт 

 Источник для анархии и мира,

 Реальность подлинного эго для души,

 Здесь нет её, но только не спеши 

 Глотая воздух утолённой формы слова,

 Где символ раскрывает имена,

 С плечей его культуры сводит ходом 

 Работы философской цели сна

 И утоление анархии у моды.

Подлинный пирог жизни

 Время воли подле боли 

 Дух юдоли смирно спросит 

 Формы совести и горя,

 За того, кто Небо просит,

 Жизни скольких смертных стали 

 Проводом помарки личной,

 От усталости  застали 

 Тлен конечный  идентичный.

 На затворках психологии 

 Смелостью большого трона 

 Трос протягивает лично 

 Символ гнёта у порога,

 Неужели славой стали 

 Вечности подросший адом 

 Толк манеры  перед нами,

 За всегда его оставил 

 День на ужин превосходства,

 Мерный угол ожиданий,

 Как его оставить лично 

 Не затронув подле старость 

 Робкой пользы между входом 

 Преисподней как медали,

 Нам несказанно  отдали