Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
В начале 1944 года дедушка получил ранение в ногу, осколком выбило коленную чашечку. Дослужил до победы, демобилизовался сержантом, награжден орденом Красной Звезды, несколькими медалями. После возвращения с фронта продолжал трудиться в колхозе. На его доме, как положено, краснела звезда героя, участника Великой Отечественной войны, и табличка «Заслуженный колхозник».
Как ветерану войны, инвалиду дедушке полагались льготы и привилегии. Например, можно было получить квартиру в городе, купить машину или хотя бы машинку-инвалидку. Но он от всего отказывался и уговоры родственников на эту тему резко пресекал. Я не помню, чтобы он когда-то надевал ордена, разве что орденские планки пристегивал на пиджак 9 мая, в День Победы.
Один раз в месяц, получив пенсию, выпивал шкалик с закадычным другом. Никогда не видела его пьяным, но бабушка все равно сердилась, больше для порядка. А он заигрывал, и она еще больше распалялась. Меня забавляли стариковские игры, то была, безусловно, любовь.
Еще одно любимое дело рыбалка. Последние годы не рыбачил с лодки, только с берега. Старую плавучую посудину бабушка приспособила городским внучкам под песочницу, не пропадать же добру! На пруд рыболов уходил рано, часа в три-четыре утра. Рыбу не очень любил, а вот ловлю!
В то лето, тысяча девятьсот семьдесят седьмого года, я отдыхала в деревне, и накануне до вечера мы перекрывали шифером крышу сарая. Я, двенадцатилетняя девчонка, моя мама и дедушка, практически одноногий инвалид. Устали очень, но закончили. Утром рано он все равно ушел на пруд. У воды сделалось плохо, поспешил вернуться. В пять утра соседи нашли дедушку на тропинке в двухстах метрах от дома. Ему было шестьдесят восемь лет. Никто не мог поверить. Первая, тогда еще неосознанная потеря в жизни.
Дедушка незримо опекал нас и вовремя приходил сорванцам на помощь. Он был не просто человечище глыба! Светлая память о нем навсегда в моем сердце. Дедушке Мите, бабушке Пане я посвятила первую сказку, вышедшую в свет, «Пик и Крик».
Дедушка Андрей
Мы с отцом нескончаемо долго ехали в плацкартном вагоне, мне лет пять, не больше. Попутчики заботились о маленькой белокурой девочке: кто едой угощал, кто косы заплетал.
И вот Армавир.
Дедушка встретил прямо у вагона. С этого момента я его и помню. В глазах слезы счастья, щурится, моргает, смешно и трогательно стучит железными зубами безгубого рта. Черты лица крупные, будто небрежно высеченные из гранита. Из-под светлой летней шляпы по неровному, похожему на кору старого дерева лицу градом катится пот. Внучке, приехавшей из Свердловска, первые секунды знакомства дедушка представляется ужасным Карабасом-Барабасом. Но от него веет такой добротой и радостью, что я тут же проникаюсь любовью. Дедушкино источенное неведомым короедом лицо чисто выбрито. Он снимает шляпу, вытирает платком стриженную под полубокс голову, руки крупные с очень аккуратно подстриженными ногтями. Еще утро, а на улице такая жара! Это Кубань. У его льняной светлой, как шляпа, рубашки короткие рукава. Для меня диво. Пожилые люди на Урале так не одеваются. Безостановочно вытирая пот, дедушка берет внучку на руки, я робею.
Правду говоря, мы виделись и раньше, но я была так мала, что в памяти первая встреча не отпечаталась. Неся внучку до автобусной остановки, словно хрустальный сосуд, дедушка приговаривает: «Комарик, комарик». Начинаю понимать, слова относятся ко мне. Наконец подходит нужный автобус, мест хватает всем, мы едем в Новокубанск! В автобусе я сижу на коленях у дедушки, уже совсем не боюсь, с любопытством разглядываю. Кажется, от него пахнет знакомым мужским одеколоном. О чем разговаривают одновременно и сдержанно, и оживленно мой папа и дедушка, я не понимаю. Но восторг предвкушения глобальной радости переполняет сердечко! За окном мелькают непривычные пейзажи. Очень много зелени, ярких цветов, аккуратные белые игрушечные домишки, диковинные птицы (оказавшиеся впоследствии индюками). Все интересно. Не успели глазом моргнуть Хуторок.
Теперь место нашего следования и родина отца называется Новокубанск, но старожилы по-прежнему ласково именуют «Хуторком». В тысяча девятьсот шестьдесят шестом году объединили три села образовался город Новокубанск.
Из сохранившейся автобиографии деда, написанной красивым, совсем не мужским кружевным подчерком, следует: дедушка наполовину сирота. Его отец погиб в восемнадцатом году на поле гражданской брани, сражаясь на стороне красных, а мать батрачка. Дедушка о своем детстве никогда не рассказывал, из рассказов бабушки Наташи помню: деда Андрея, сына революционера, воспитали домостроевские дядья. Родные братья эмансипированной матери не отвергли, приняли сироту.
Самим рождением деду была уготована судьба строителя коммунизма. В начале трудовой карьеры Андрей Васильевич окончил высшую партийную школу в городе Баку. И потом партия доверяла ему разные ответственные хозяйственные участки. Одной такой ответственной работой в доблестном трудовом прошлом деда Андрея было руководство коммунальным хозяйством Новокубанска. Городок хоть и небольшой, компактный, но живой, если не сказать кипучий. О сахарном, спиртово-коньячном, кирпичном, конезаводе и других предприятиях знали не только в Советском Союзе, но и за границей. Кстати сказать, возникли некоторые из них на месте частных дореволюционных предприятий. Советская власть не уничтожила, сохранила, упрочила, развила производства.
Большое городское хозяйство под началом деда процветало. Запомнила его таким городом моего детства! Ухоженные улочки, побеленные деревья и поребрики тротуаров, потрясающий летний сад, летний кинотеатр. В летнем саду белые фигурки спортсменов и пионеров, павильоны для любителей шахмат и книгочеев, а еще парк с аттракционами. И, боже мой, сколько роз! Абрикосов и тутовника! Дедушка работал после войны и до семидесятых, пока не вышел на пенсию. Но и на пенсии оставался активным ленинцем и коммунистом, свято верящим в партию и светлое будущее. Читал все печатные издания центрального аппарата Коммунистической партии СССР, бережно хранил. Его часто приглашали с лекциями в разные коллективы. Думаю, он гордился собой, ну а уж мы-то точно гордились им. Беззаветный идеалист-романтик.
На Великую Отечественную войну дедушка ушел с первым призывом, как и далекий уральский сват. Дошел до столицы Румынии. Старший лейтенант Андрей Васильевич руководил стрелковым дивизионом. После кровопролитных боев за Северный Кавказ грамотных военнослужащих не осталось, и деда с четырьмя классами образования перевели в финчасть. Так и учился на ходу всю жизнь, благо способный и ответственный. Окончил войну начальником финчасти 353 стрелкового дивизиона противотанковой дивизии Третьего Украинского фронта 27 июля 1946 года. Награжден орденом Отечественной войны 2-й степени, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией» и в мирное время множеством знаков отличия за самоотверженный труд.
Таким был мой второй дед истинным патриотом, ничего себе, все людям. Верил в идеи коммунизма, служил идеям социализма. Был честен и принципиален, очень любил Родину и людей. Был наидобрейшим человеком. Мы, дети и внуки, любили и уважали его.
Между тем масштаб принципиальности и характер коммуниста дорого стоили моей бабушке. Быт семьи до самых последних дней моего деда оставался суров и лаконичен. Маленькие дошколята, я и мой двоюродный брат Вовчик, дедушку побаивались, даже не знаю почему. Он нас, шалунов, ни разу не наказал, ни разу не повысил голос. Как и дедушка Митя, заядлый рыбак дед Андрей с удовольствием брал нас с братишкой на рыбалку на бурную реку Кубань и водоемы поменьше. То ли не благодать!