Всего за 149 руб. Купить полную версию
Да с чего вы взяли?!
На них стоит клеймо Ленсти, ответил Ханд. Все вещи в замке имеют это клеймо. Я знаю это, все в городе знают, потому не вздумай мне врать. Как ты попала в замок или кто твой дядя?
Меня охватила паника. Можно было придумать имя «дяди», но у меня теперь появилось подозрение, что и имена людей, когда-либо служивших в замке, в городе тоже знали. Причина для этого имелась всю обслугу, скорее всего, нанимали как раз здесь. А так как городок Ленсти был маленьким, то и фамилии тех, кто жил в нем, старьевщик хорошо знал. И значит, если опять совру, он меня подловит.
Однако и признаваться в краже я не собиралась, иначе последует другой вопрос как я попала в замок. Я знала только двоих человек, кто имел отношение к замку, но сторожа выдавать мне не хотелось, а Эйрис вряд ли бы меня выручил и в этот раз.
Я не была в замке и ничего там не воровала, как можно увереннее произнесла я.
Тогда откуда взяла всё это? сурово вопросил Смагли Ханд.
Послушайте начала я, но старьевщик прервал:
Не надо заговаривать мне зубы. Хотя можешь и не отвечать, полиции расскажешь всё. У нас тут ворья не любят. И я не стану с тобой возиться, лучше сразу отправлю куда следует.
Боги! Положение было ужасающим! И с этим надо было срочно что-то делать. А пока мои мысли метались в поиске решения, старьевщик Смагли успел крикнуть сына.
Зови полицию, велел Ханд. К нам тут воровка заявилась.
Парень кивнул и выбежал за дверь. У меня на глаза навернулись слезы. И даже не столько из-за того, что меня потащат в полицию и будут допрашивать, а что теперь я могу и вовсе не попасть в Белый мир. Из тюрьмы найти Элькоса станет невозможно, и уж тем более не выйдет поговорить с родителями. Я попросту сгину где-нибудь на каторге, и мой возлюбленный уже никогда не увидит ни своей жены, ни детей, потому что я его единственная женщина до конца жизни.
Нечего слезы лить, усмехнулся Ханд. С виду приличная женщина, а такое непотребство.
Приличная женщина с виду? С виду?! Да кто он такой, этот старьевщик Смагли Ханд, чтобы так говорить с дважды королевой?! И в одном из этих «дважды» я могла бы быть его королевой! Хвала богам, что не стала, но все-таки! Прилив негодования был стремительным и отрезвляющим. А дальше события понеслись столь быстро, что мое сознание едва за ними успевало.
Схватив свободной рукой подсвечник, я с силой ударила им по руке старьевщика. Он взвыл и выпустил меня. Швырнув в него проклятым подсвечником, я сдернула с прилавка саквояж, так и не закрыв его, и бросилась прочь из лавки. И пока я бежала, одежда начала вываливаться наружу. А когда упала и книга, я подобрала ее и, выкинув саквояж, побежала, не разбирая дороги.
Держи ее! закричал мне в спину Смагли Ханд.
А спустя еще пару минут я услышала противный звук полицейского свистка. Куда я бежала, не знаю, но отчетливо слышала топот нескольких пар ног за спиной, и он приближался. А в какой-то момент мне наперерез кинулся дворник, широко раскинув руки, будто собирался заключить в объятия. Я поднырнула под его руку и побежала дальше.
Влетев в тупик, я завертела головой, отыскивая выход. Звук погони был уже совсем близко. Свистел свисток, и слышалось улюлюканье юноши, должно быть младшего Ханда.
Стой, воровка! рявкнул незнакомый мужской голос.
Я повернула голову и увидела, что мужчина в мундире полиции всего в нескольких шагах от меня. Он уже не бежал, как и дворник с младшим Хандом. Кто с ними был еще, я не разглядела, потому что взгляд мой остановился на приоткрывшихся воротах со знаком богини Левит.
О, Хэлл, выдохнула я и метнулась к воротам, закричав: Сестра, помощи! Я прошу защиты Левит!
Стой! закричал один из моих загонщиков.
Снова засвистел свисток, но я уже ворвалась под надежную защиту стен Дома дочерей Левит, и ворота закрылись перед мужскими носами.
Именем закона! загрохотав кулаком в створу, закричал полицейский.
Женщина, впустившая меня, открыла зарешеченное окошко в воротах и строго ответила:
Здесь только один закон, и если вы не святотатец, то не смейте угрожать дочерям Левит, или же будете иметь дело с самим патриархом.
Но вы укрываете у себя воровку! возмутился полицейский.
В первую очередь эта женщина дитя Богини, как и все мы, парировала служительница Левит. Она просила защиты Матери, и мы не вправе отказать. Прежде мы выслушаем ее, а уж после будем решать, что делать дальше. Ступайте, господин полицейский, и пусть Богиня не оставит вас своим благоволением.
Окошко закрылось, а из-за ворот донеслась короткая, но витиеватая брань. Служительница обернулась ко мне и произнесла также строго:
Идем, дитя, старшая сестра выслушает тебя. Но учти, если она посчитает тебя виновной, мы будем вынуждены отдать тебя в руки правосудия.
Кивнув, я последовала за женщиной, и в моей голове кружилась лишь одна мысль: почему я сразу не подумала о дочерях Левит?! Впрочем, знаю. Я человек светский, и, кроме моей любви и веры в Хэлла, в этом мире более никак набожность не проявлялась. Я дружила с патриархом, но больше для дела. А дочери Левит и вовсе оставались теми, о ком я знала, помогала, если обращались, но, в общем-то, особо не сталкивалась. И ставку на них не делала, сразу общаясь с главой церкви.
Однако же в моей нынешней ситуации именно на них и стоило полагаться, потому что для женщины нет надежнее помощи, чем та, что попросила у ворот дочерей Богини. Осталось только придумать, что им говорить, чтобы не поймали на лжи и не выдали полиции. Вздохнув, я решила быть почти искренней. Изменю лишь детали, а там, глядишь, и добьюсь расположения старшей сестры. Тогда и до столицы помогут добраться, и вещами снабдят взамен потерянных, и дадут необходимую мне защиту.
Тем временем меня вели по небольшому уютному дворику, посреди которого благоухала цветочная клумба. У белоснежной каменной стены, окружавшей двор, росли кусты сирени, и они тоже цвели и благоухали. Наверное, задержись я тут подольше, и дышать стало бы даже трудно от обилия душистого аромата. Впрочем, может, и нет. Запах был ненавязчив и приятен.
Однако оставим двор и цветы. Тем более мы уже успели войти в высокую лакированную дверь, явно новую, украшенную позолоченной отделкой. Но на этом все роскошества и закончились. Дом дочерей Левит был прост и скромен, но чист и опрятен, как и дворик. Мы поднялись на второй этаж небольшого двухэтажного дома, и моя проводница постучала в одну из дверей.
Сестра, одна из дочерей Левит просит о защите нашей Матери, сказала она, а после посторонилась: Проходи, дитя.
Благодарю, улыбнулась я и шагнула в маленький кабинетик.
За столом сидела женщина средних лет в свободном белом платье, какое носили все дочери Левит. На шее ее висела цепь с серебряным медальоном, внутри которого расходились золотые лучи знак жизни, знак Левит. Черты лица старшая сестра имела приятные, даже привлекательные. И улыбка ее была тоже приятной.
Проходи, дитя, сказала она и указала на кресло для посетителей.
Благодарю, снова улыбнулась я.
Пройдя к креслу, уселась и посмотрела на хозяйку этого дома, которой подчинялись все младшие сестры, послушницы и гости.
Доброго утра, сестра, несколько запоздало поздоровалась я.
Она чуть склонила голову, отвечая, однако вслух так ничего и не произнесла. Сидела и смотрела на меня столь пристально, что я ощутила поначалу смущение, после недоумение, а затем и вовсе раздражение. Поведя плечами, чтобы стряхнуть давящее чувство внимательного взора, я прочистила горло и представилась:
Мое имя Дайни, Дайни Таньер. И мне нужна ваша помощь
Женщина вдруг откинулась на спинку своего кресла, сложила на животе руки и улыбнулась.
Матушка любит искренность и прямодушие, произнесла старшая дочь Левит. Не стоит искать ее помощи, начиная со лжи. Я допускаю, что вам эта ложь необходима, чтобы скрыть свою личность, но со мной вы можете быть откровенной. Ни одна ваша тайна не покинет этих стен, Богиня мне свидетельница.