Всего за 149 руб. Купить полную версию
Тетушка у тебя отходчивая? с сочувствием спросила я.
Ага, как-то мрачно ответил мальчишка. Отходит по хребтине и успокоится.
Улыбнувшись, я продолжила рассматривать говорливого мальчишку. Был он зеленоглаз и светловолос, но на носу и на щеках задорной россыпью рыжели веснушки. Одет он был чисто и опрятно, должно быть стараниями тетушки, но из-под закатанного рукава рубашки выглядывал разбитый локоть. Что было ясной подсказкой о неспокойном нраве мальчика.
Ты сирота? спросила я, думая о том, что воспитывает его тетя.
Не, парнишка мотнул головой. Отец с матерью в деревне живут тут неподалеку. С ними два моих брата и три сестры, а меня сюда спровадили. Мамка говорит, поезжай, сестра моя из тебя человека сделает. А чего из меня его делать, будто я зверь какой? А тетка строже отца. Тот только кулаком погрозит, а эта сразу руками машет. И спуску не дает. Не так повернулся за ухи, не так споткнулся по хребтине. Я уж и дышать боюсь. И вдруг всплеснул руками. Сама спросила где, я и показал. А там этот сервиз стоит, ну и задел, ну и упал он. Чего сразу паршивец-то? Нечего было спрашивать, когда я мимо сервиза проходил. Не спросила бы, я бы рукой не махнул, и ничего бы не разбилось. Вот и выходит, что сама виновата, а бить снова меня будет.
Бедняжка, сдерживая смешок, покачала я головой. Как тебя зовут?
Миркель! прокричал на всю улицу женский голос.
Ой, округлил глаза мой знакомец и бросился наутек.
Его тетушка, пробегая мимо меня, укоризненно покачала головой, и поспешила за племянником. А я рассмеялась, вдруг почувствовав себя почти дома. Вот этих вот ярких брызг жизни мне и не хватало в обыденном течении местного существования. Благодарю, малыш Миркель, надеюсь, твои уши сильно не пострадают, а сам ты в следующий раз не станешь размахивать руками и спотыкаться в опасной близости с дорогим товаром.
С этой минуты мне даже стало как-то легче дышать. Расправив плечи, я улыбнулась и повернула голову в сторону лавки «Пыль времен». И как раз вовремя, потому что лязгнул засов, и дверь открылась изнутри. На пороге появился паренек лет шестнадцати. Он мазнул по мне взглядом, широко зевнул, не прикрывшись, а после вернулся в лавку. Направилась туда и я, уверенная, что теперь уж точно порадую хозяев всем тем хламом, который стащила из герцогского замка.
В моем представлении лавка старьевщика была хаосом, нагромождением старых и никому не нужных вещей, покрытых пылью и паутиной. И хозяин мне виделся неопрятным стариком с шерстяным платком на плечах. И на штанах его должны быть оттянуты колени, непременно оттянуты. Однако ничто из увиденного не соответствовало моим фантазиям.
В лавке царил образцовый порядок. Имелся прилавок и конторка со счетами. Там же стояли чернильница, стаканчик с перьями и причудливое пресс-папье, на верхней части которого свернулась змейка со стертой позолотой на теле. Ее поднятая голова служила ручкой, и в глаза сему гаду были вставлены две маленькие жемчужинки. Должно быть, его когда-то принесли сюда и хозяину эта вещица понравилась, раз он оставил ее себе.
Стояли здесь и витрины, на которых был разложен товар. Ничего особо любопытного, однако по крайне низким ценам, а потому товар должен был пользоваться спросом у небогатой части ленстийцев. Что ж, и я готова была внести свою лепту и украсить полки витрин моими подсвечниками и шкатулочкой.
Доброго утра, любезная, мое внимание привлек глубокий мужской голос.
Я повернула голову на звук и приветливо улыбнулась:
И вам доброго утра, почтенный.
Хозяин, мужчина лет сорока или около того, вовсе не напоминал старьевщика из моих фантазий. Он был крепок и коренаст. Одет опрятно и чисто, усы его были франтовато подкручены концами вверх, волосы гладко зачесаны назад, и из кармана клетчатого синего жилета торчала цепочка брегета. Да и пах хозяин лавки приятно. В общем, его смело уже можно было назвать не старьевщиком, а антикваром.
Чего желаете? полюбопытствовал мужчина. Вы вроде как на витрину смотрели. Посуду? У нас есть замечательный набор столовых приборов
О нет, подняв руку, я остановила его. Я бы, напротив, хотела продать. На ваших дверях написано, что пришла я по адресу.
Ну что ж, мужчина опустил на прилавок обе ладони, показывайте, что принесли. Мы, кстати, обмениваем
Мне нужны деньги, не стала я кокетничать. Взгляните, сколько вы сможете за это дать?
Хозяин лавки повел рукой в приглашающем жесте, и я, уместив на прилавке саквояж, расстегнула его.
Как мне к вам обращаться, почтенный? спросила я прежде, чем достать первый подсвечник.
Смагли Ханд, представился мужчина и любезно предложил: Можете обращаться ко мне по имени. Угодно ли и вам назвать свое имя?
Дайни Таньер, с улыбкой ответила я. Имя и фамилию я придумала себе еще ночью, так что ответила уверенно и без задержек.
Впрочем, не особо-то я и придумывала. Просто исказила свой титул в Белом мире и как фамилию взяла имя мужа на манер его произношения пагчи. Так было более благозвучно для моего родного мира.
Так что же вы мне принесли, госпожа Таньер? напомнил владелец «Пыли времен» о цели моего визита.
Я достала свою добычу, разложила ее на прилавке и воззрилась на старьевщика в ожидании.
Сколько вы готовы дать за эти предметы, Смагли?
Сейчас оценим, вежливо улыбнулся он и взялся за первый подсвечник.
И пока он вертел сей предмет, я водила взглядом по стене за спиной почтенного хозяина. Там висело несколько грубых репродукций известных мне картин, но было и незнакомое. И судя по всему, это уже были оригинальные работы неизвестного художника. Скорее всего, местного любителя живописи. В них не было и толики той искры жизни, какую я видела в каждом полотне супруга моей сестрицы его сиятельства графа Элдера Гендрика. Художник, создавший эти картины, рисовал ничуть не лучше, чем я. Скажем прямо дурно.
Я бы, может, и полюбопытствовала, чьей кисти принадлежит эта грубая мазня, однако не стала. Мне подумалось, а вдруг автором является сам Смагли Ханд или же кто-то из его родственников и старьевщик гордится данными художествами, тогда мне придется лгать, что они чудесны. Врать не хотелось, и потому я перевела взор снова на владельца лавки. Он хмурился.
Что-то вас смущает? спросила я, вдруг насторожившись.
Одну минутку, я еще смотрю, ответил Смагли Ханд.
Он достал из ящика стола лупу и поглядел на дно подсвечника уже через нее. После отложил первый подсвечник и взял второй. Но его он уже не рассматривал, сразу перевернул вверх донышком. Вскоре отложил и взял шкатулку. Затем пришла очередь статуэток, и, наконец, торговец Ханд обратил на меня пристальный взор.
Где ты это взяла? вопросил он, как-то стремительно перейдя на уничижительную форму обращения.
Если бы я была в Белом мире, то не обратила бы на это внимания, потому что выкали там, только имея в виду компанию более двух человек. Но я была не там, а здесь, и то, что почтенный Смагли перешел на «ты», было дурным знаком.
Они достались мне от покойного дяди, спокойно ответила я. Что вас смутило, Смагли, и отчего вы стали так грубы?
Мужчина не ответил. Он продолжал сверлить меня изучающим взглядом. Мне подумалось, что стоит прервать нашу пока еще не состоявшуюся сделку и, забрав безделушки, поскорее покинуть лавку. Я уже протянула руку к шкатулке, но Ханд перехватил ее за запястье и рывком потянул на себя. Прилавок уперся мне в грудь, и я вскрикнула. Больно было и в груди, и руке, потому что хватка оказалась железной.
Что вы делаете?! возмутилась я.
Никакой дядя тебе эти вещи не оставлял, уверенно отчеканил старьевщик. Ты украла их в замке. Или же их украл твой дядя, и тогда ты должна назвать его имя.