Всего за 199 руб. Купить полную версию
Мы знали, что недалеко от Кушки атомная станция и там чтото вроде Чернобыля было, всех жителей оттуда переселили. Тогда об этом не распространялись меньше говорили, больше делали.
Неподалёку был заброшенный старательский посёлок, возвращаемся оттуда, смотрим кержаковское подворье, заросший травой двор и главное! банька по-чёрному. Как тут мимо пройдёшь? Напросились.
Парились, пока уши не сварились. Выходим в простынях, а Василий с мужиком тащат из подвала флягу. И мы кружками прямо из неё черпаем холодную брагу. Начальник партии выдаёт по комплекту чистого белья.
Мы натягиваем на себя рубашки, закатываем кальсоны и ночью цепочкой, как привидения, тянемся к себе на базу.
На следующий день бумаги составляешь, образцы в порядок приводишь. А в понедельник, ещё солнце не взошло, выходишь на маршрут. И всё сначала, изо дня в день: встанешь и кайло в руки Бригада уходит вперёд шурфы бить, а ты следом, пишешь, в мешочки собираешь.
Монотонность кропотливой работы с понедельника по субботу включительно, а с субботы на воскресенье вылазки на праздник чистого тела
Обыденная геологическая жизнь жуть, текучка, круговая повинность. Утром встал, помылся и за дело: ктото кашеварит; кто-то рюкзак на спину и пошёл пробы брать; вернулся чайку глотнул, отчёт написал. Завтра всё сначала, всё то же самое.
Но находятся чудаки, которые, как стемнеет, сидят у костра, чтото мурлычут. Ночи ведь длинные, по тайге не пошляешься, если хочешь с глазами остаться.
Появление бардов подготовила академическая наука те самые гадыфизики, что, как пелось в одной из песен Галича, на пари раскрутили шарик наоборот, да ещё, как ни парадоксально, геологи
Да, цитата родом из тех самых шестидесятых. Мы же и о событиях всех говорим поэтапно. Каждая глава этап жизни.
Я понимаю о себе, что я человек не только определённого времени, но и определённого поколения. Такое понимание есть и чувство времени тоже. Точнее, чувство есть, а времени нет
У меня сейчас две трети жизни проходят либо в воздухе, либо в машине. Когда был секретарём было девять десятых в этом режиме, потом половина.
На прошлой неделе вылетел в час ночи, в четыре прилетел в Екатеринбург, в два часа прогулка по городу. Идиотизм!
Куда спешу? Мне надо, наоборот, цепляться за жизнь
Впрочем, время не имеет значения, важна только сама жизнь, точнее романтика, воплощённая в жизнь. Не взирая ни на что.
Я прожил неплохую жизнь, у меня есть свой взгляд на всё и на всех, о ком и о чём угодно. Но лучше меня спросить, какую трубу или какую задвижку ставить, я скажу с большим удовольствием, потому что я всё ещё инженер
Глава третья
УНИВЕРСИТЕТ ЗА ДВУМЯ ПЕРЕВАЛАМИ
Куда подальше. Горный мастер при вольных людях. Колымская библиотека. Золотой запас Родины. Чернильница как довод. Почтенная публика
Впереди маячило распределение. Хотел в Норильск вторая точка в СССР, после Джезказгана, где испытывали самоходную технику.
Это был тот случай, когда степень отрыва науки от производства была колоссальной. Я когда чертёж свой защищал (восемнадцать ватманских листов), в комиссии сидел представитель из института Гипроруда, он послушал и плечами пожал:
Да нет, такого быть не может, вы фантазируете.
Итак, я в первой десятке пошёл на распределение. В Норильск было три места. Оставалось одно. Передо мной приятель, прошу его:
Ты только Норильск не бери.
Да я и не хочу.
Выходит, руками разводит: не обессудь, Норильск.
Ну, выразился я, захожу злой. Комиссия за столом спрашивает:
Юрий Алексеевич, куда вы хотите?
Давайте, говорю, куда подальше.
Подальше была Колыма
Я впервые тогда летел на Ту104. Впечатление получил сильное, до этого ведь только на поезде ездил. Долетел до Хабаровска, а потом началось
Маленький работяга Ли2 (дуглас, только переделанный) посадка за посадкой неспешно продвигался к Магадану. Это сейчас циклон, антициклон, а тогда объяснение было одно: Нет погоды.
Трава на поле колышется, самолеты на приколе стоят, лётчики скучают, пассажиры слоняются все погоды ждут
Потихоньку, помаленьку, с тошнотиками самолётик ведь махонький! добрался до столицы Колымского края.
Не только по полезным ископаемым, но и по ресурсу человеческого терпения Северу нет равных. Меня этому качеству учили на прииске Горный
Август отсчитывал последние деньки. В сентябре добыча золота сворачивалась, потому что замерзали реки, да и годовые планы прииски уже к этому времени выполняли. Если и домывали какие-то крохи, то только чтобы натянуть проценты перевыполнения.
Стоянки приборов, как правило, монтировались на год. Зимой добыча останавливалась, производственные отделы работали над проектами.
Старатели же делились на две категории. Первую из числа наиболее толковых и опытных забирали в механические мастерские. Если ты токарь, сварщик, слесарь, паши себе на здоровье в тепле, вплоть до нового сезона. Вторую категорию составляли те, кто занимался геологоразведкой, шурфовал будущие полигоны, уточнял контуры, готовился к монтажу приборов. Вот с ними мне и предстояло свести знакомство поближе. Получив в Совнархозе направление на прииск Горный, располагавшийся вдоль Колымской трассы, я отправился туда.
В мой первый сезон горного мастера мне дали один прибор. Там домывали вольные люди из числа тех, кого начальство не хотело показывать участковому. В основном, бывшие уголовники, с глаз долой. Те, кто вышел на свободу и решил осесть на Колыме, обзавёлся семьями.
Смертной казни тогда не было, потому выражение 25, 5 и 5 как нельзя точнее характеризовало жизненный путь тех, кто, побывав в шкуре зверя, снова пытался стать человеком.
Но прошлое из подсознания не вытравить, а тут появился пацан Сначала молча наблюдаем друг за другом, потом потихоньку начинаю понимать, что к чему.
Опора горного мастера бригадир. В нашей бригаде Вася Гладун, тот ещё персонаж. Всё лицо в морщинах, прочифирил на зоне. Отсидел от звонка до звонка, но семья к нему приехала. Он был один из тех, кто не возвращался на родину не потому, что денег нет, а потому как нагрешил там да так, что родственники жертв не переставали его ждать все эти долгие годы. Таких среди золотарей было большинство.
Мне казалось, что самые интеллигентные из этого сообщества женщины. Они работали обычно съёмщицами золота: когда смена заканчивалась, промывали, отбивали от остатков породы, складывали в особые банки, которые не открыть, и увозили.
Вот и к нам приехала съёмщица, и мы четвёртый день работаем на съёмку. Приглядывается ко мне, новичку. Я при ней комуто чтото сказал, тот мне возразил, мол, да пошёл ты. Ей это очень не понравилось. И она набросилась на него с остервенением квочки. Но то, что она ему при этом сказанула, было такого свойства, что я, мужик, почувствовал, как краснею до корней волос. Не успев подумать, брякнул: Шура, разве можно так выражаться, ты же женщина
И тут она мне как выписала!.. Ух!..
Нескончаемая зима тянулась медленно. Но именно тогда я и узнал, что такое золото.
Полигоны нам доставались развороченными, идёшь пусто, а ещё два шага ступил самородок. Природа не создавала для нас удобств, хочешь найти ищи. А вокруг сопки.
На нижнем ярусе растут карликовые берёзки и осинки, на среднем лиственницы ввысь тянутся, ещё выше каменные верхушки гор, но и они в окружении кедровника.
Едва свободная минутка представится в тайгу или на речку Таёжную (какое ж ещё название тут может быть?), она промерзает не сверху, а снизу, ведь там вечная мерзлота.
Утром выходишь, выдыхаешь слышишь шелест и видишь, как падают изморозью мелкие льдинки. Это твоё дыхание, схваченное морозом, сыплется на снег.