Метеор слушал и только моргал глазами. Он знал, что хозяин его любит поговорить, поворчать. Знал и то, что мальчишка любит его и бить не станет.
- Вот отдам тебя, обормота, снова на ферму, - не унимался Алик. - Надоел ты мне. Хочешь в стадо?
Словно понимая, что ему говорят, Метеор помотал головой.
- Шельма ты безрогая! - усмехнулся Алик, осторожно, стараясь не шуметь, сполз с сена и вышел из-под навеса.
Было часов шесть утра. Ночью наконец прошёл дождь, и берёза, залитая солнцем, сверкала, словно была усыпана бриллиантами. Во дворе было тихо и пусто. Один только старый петух, как часовой, стоял возле корыта, жмурил глаза и, верно, сам не знал, чем ему сегодня заняться.
"Неужто все разошлись?" - подумал Алик, жалея, что проспал. Ему так хотелось поехать сегодня вместе со взрослыми на рыбалку.
Чтобы окончательно убедиться, что дома никого нет, он заглянул в дом, потом в кладовку. Ни дедовых удочек, ни вёсел там не оказалось.
- Уехали! - вслух проговорил Алик и почесал затылок. Оставалось одно: брать косу, корзину и отправляться в поле за клевером. А там проснутся свиньи… Ну, свиней можно поручить старшей сестре. Она живёт по соседству, покормит. Сидит целый день ома - ребёнок маленький. У сестры можно и позавтракать, чтобы самому с керогазом не возиться. Хотя нет, завтракать идти не стоит - заставит колыхать маленькую Олечку. А эта Олечка такая пискля! И у него же гость - Лёня…
Алик намазал мёдом ломоть хлеба, взял косу, корзину и вышел со двора.
Коса легко брала влажный от дождя клевер, да и сколько его Метеору нужно. Алик думал про горбуна. Нет, не про того сказочного горбатого князя, что провалился сквозь землю вместе со своим дворцом. Вовсе нет! Алику четырнадцать лет, он перешёл в восьмой, много читал и был слишком серьёзным человеком, чтобы верить какой-то сказке. Именно потому он и вернулся вчера на берег Чёрного озера.
К знакомой ели, где стояла забытая Лёней корзинка, он подполз тихо-тихо, затаился в папоротнике и стал осматривать берег. И нашёл то, что искал! Камень! Огромный круглый камень, лежавший на другой стороне, неподалёку от берега. Точно такой, как тот, на дне озера! Значит… Значит, и камень и горбун были не в воде, а на берегу! В воде они видели их отражение.
Почему же тогда горбун так внезапно исчез? Чего он испугался? Вот этого Алик и не мог понять. И чем больше он думал про горбуна, тем более загадочным казалось его поведение.
Когда Алик вернулся с поля, во дворе по-прежнему было пусто. Даже петух куда-то скрылся. Но дверь в сени была отворена. Значит, в доме кто-то есть.
"Видно, Лёня проснулся", - подумал Алик.
В ту самую минуту на крыльцо вышел Архип Павлович. В руках у него была какая-то странная, незнакомая снасть. Алик видел и спиннинги, и удочки-донки, и проводочные удочки с катушками. Но то, что держал в руках Скуратов, не было похоже ни на спиннинг, ни на донку. Снасть напоминала скорее ружьё, из ствола которого выглядывала острая металлическая стрела.
- Что это такое, дядя Архип? - не выдержал Алик.
- Интересная штука, а? - подмигнул Скуратов.
- Интересная.
- Это, брат, подводное ружьё. Щук под водой стрелять. Нырнул на дно, спрятался за какую-нибудь корягу и жди. А как только покажется щука, ты её - бац!
- А как дышать под водой?
- Э-э, человек до всего додумается! Вон не сегодня завтра на Луну полетит и там тоже чем-то дышать будет. Ну, я пошёл!
- И я с вами!
- Нет-нет! Не сегодня. Мы сегодня очень далеко едем, так что придётся вам побыть дома.
Архип Павлович забросил за спину "ружьё" и рюкзак и направился к воротам.
Тут Алик вспомнил про своего гостя, который с минуты на минуту может проснуться. Нужно готовить завтрак.
Он сладил наконец с упрямым керогазом, когда в избу вошёл Лёня.
- Ты что, без матери живёшь? - спросил он.
- С дедушкой, - ответил Алик.
- А мать?..
- Она на Ангаре. И папа там. Они инженеры, электростанцию строят. Уже второй год. А раньше мы в Минске жили…
- А почему ты не поехал с ними? - удивился Лёня.
- Тогда нельзя было. Пишут, что на тот год возьмут и меня.
Алик поставил на стол сковороду с яичницей, нарезал хлеба и пригласил гостя завтракать. После минутного молчания спросил:
- Лёня, ты не торопишься домой?
- Как дядя… Он сказал, чтобы я его дожидался.
- Ну и отлично! - обрадовался Алик. - Тогда вот что. Ты же слышал вчера вечером, что мой дедушка, Николай Николаевич и твой дядя собираются совершить небольшое путешествие в пущу, на несколько дней. Николай Николаевич изучает лесные озёра и знает много красивых мест. Их он и хочет показать Скуратову. А заодно Архип Павлович осмотрит места партизанских боёв. Так вот, давай попросимся и поедем с ними. Знаешь, как интересно будет!
- Архип Павлович, может, и не захочет, чтоб мы…
- Почему не захочет? Захочет! - перебил его Алик. - Мы же помогать будем.
- Ур-ра! Идея! - донёсся со двора голос, и в открытом окне показалась взлохмаченная голова Валерки. - Ты, Алик, это здорово придумал! Мы создадим ДОПП!
Последнее слово заставило Алика и Лёню недоуменно переглянуться.
- ДОПП - это "добровольный отряд помощи писателям", - растолковал Гуз, довольный своей выдумкой.
- И всё-таки нас могут не взять, - усомнился Лёня.
- Возьмут! - убеждённо сказал Алик. - Я уговорю дедушку. Он у меня добрый.
На "музыкальный крючок"
Алик без особого труда уговорил деда. А вот со Скуратовым вышла заминка. К удивлению всех членов ДОППа, Архип Павлович даже как будто испугался, узнав, сколько у него объявилось помощников. Он пробовал доказывать, что легко справится один, что нет нужды отрывать ребят от их привычных занятий, что им будет скучно в лесу. Однако и он в конце концов, оценив, должно быть, искренний порыв ребят, сдался.
На общем "совете" было решено не терять понапрасну времени, послезавтра же, в субботу утром, двинуться на Зелёную поляну и там разбить лагерь. Одна палатка была у Николая Николаевича, вторую Алик и Валерка вызвались раздобыть в школе.
Кроме того, юные участники экспедиции получили задание заготовить все необходимые продукты. Им дали деньги и список всего, что нужно было купить.
В Заречье был магазин, но небогатый, и на другой день утром ребята поспешили на Базылёв перекат.
Базылевым перекатом называли небольшие каменистые пороги на Тихой Лани. Сейчас там полным ходом шло строительство межколхозной ГЭС. В сосоннике, на красивом берегу, вырос рабочий посёлок с клубом, столовой и двумя магазинами, в которых, как говорили заречанские хозяйки, не было разве что птичьего молока. Туда и направились юные "допповцы". Часа два они бегали от прилавка к прилавку, спорили, укладывали продукты, пересчитывали банки с консервами и заботились только о том, как бы чего не забыть.
А когда вернулись домой, снова началась суматоха. Нужно было собрать миски, ложки, котелки, взять соль, хлеб и многое другое: в пуще ведь придётся жить без малого неделю.
День промелькнул, словно один час. Когда всё упаковали, связали, солнце уже опустилось к самому лесу и, казалось, выбирало, как бы ему изловчиться проскочить между деревьями, не запутаться в сучьях.
- А ведь мы не всё прихватили, что нужно, - вздохнул Валерка, устало садясь на лавку.
- А чего ещё не хватает? - удивился Лёня.
- Овощей у нас никаких…
- Выдумал! - перебил его Алик. - Тыквы ещё набери, репы…
- Я не то сказал, - поправился Валерка. - Яблок нам нужно да груш. Понятно? Пришли к лагерю - и, милости просим, каждому по яблоку. Красота!
Алик сглотнул слюну.
- А что, - сразу согласился он. - Яблоки - это неплохо.
- Штук по пять каждому на день! - воскликнул Валерка.
- По пять!.. Знаешь, сколько это наберётся? Мешок.
- Ну, хотя бы по четыре. Это значит, нам нужно на семь дней… - Гуз задрал голову, пошевелил губами и объявил - Сто шестьдесят восемь штук!
- А сколько у нас денег?
- Что-то около десятки…
- Ну вот, а говоришь! За столько яблок Тэкля, если хочешь, всю сотню сдерёт.
- Сдерёт… - согласился Валерка и задумался.
Садов в деревне много, но всё молодые. А самый богатый сад - у Тэкли. Он посажен ещё до войны. Все остальные довоенные сады либо погибли в огне, либо были вырублены немцами. А Тэклин уцелел - в ту пору он был совсем молодой. Как укутали его в сорок первом в еловые лапки да колючую проволоку, так он и простоял в этом наряде до конца войны.
Сейчас Тэклин сад - на всю округу. Около сорока деревьев! Тут и "Антоновка поздняя" и "Антоновка ранняя", есть "Ранет" и "Боровинка", "Цыганка" и "Титовка". Пять яблонь - "Белый налив", три - "Налив винный", два "Апорта", два "Штрифеля". Есть ещё три "Лизы", одна "Анна", три "Адама", две "От бешенства" - да ещё яблонь десяток, названия которых знает одна Тэкля, потому что сама их и придумала.
Но и это ещё не всё. Есть у Тэкли в саду четыре высоких, стройных "Слуцких бэры". Стоят они, будто часовые, по углам сада. Видны издалека, особенно осенью, когда созревают груши.
А что это за груши! Это сахар, мёд, солнце и все самые лучшие ароматы цветов и деревьев, собранные вместе и заключённые в золотые горлачики. Глянешь на такую грушу - и слюнки сами потекут. А если уж попробуешь!..