На этот раз всё обошлось хорошо. Вскоре юные разведчики уже лежали на нарах в своей палатке и шёпотом обсуждали, что им делать дальше. Хотя многое из того, что они увидали и услыхали, оставалось для них загадкой, было очевидно, что Скуратов и горбун - люди тёмные. Лёня высказал мысль, что неотложно надо обо всём сообщить Николаю Николаевичу и деду. Неожиданно против этого предложения восстал Валерка. Если Алику и Лёне впервой было ловить подозрительных людей, то у Гуза по этой части имелся уже "опыт".
Года два назад, возвращаясь из лесу с ягодами, он увидел во ржи возле самой пущи человека. Тот срезал ножницами колосья и клал их в сумку на груди. Гуз сразу смекнул, что это какой-то преступник, и долго не раздумывая помчался в деревню звать взрослых. Человека задержали, и оказалось, что это был… новый агроном!
Гузу тогда пришлось туго, хоть из деревни убегай. Полгода ему прохода не давали.
- Нужно подождать, - решительно сказал Валерка, припомнив ту, давешнюю историю. - Рассказать мы всегда успеем, а пока давайте следить за ними.
После недолгого спора предложение Гуза было принято.
Чёрная шкатулка
Скуратов, видно, дожидался, когда дед Рыгор и Казанович отправятся на Лесное. Не успели их лодки отплыть от берега, как он высунул из шалаша голову и хрипло позвал:
- Лёня! Поди сюда!
Лёня вопросительно посмотрел на друзей и неохотно пошёл к Скуратову.
Когда он вернулся, Алик тотчас спросил:
- Что он тебе говорил?
- Просил есть принести. Дулю пусть съест!
- Ну ты, не валяй дурака! - нахмурился Валерка. - Хочешь всё испортить? Бери котелок и неси.
Лёня молча взял котелок и пошёл в шалаш.
Скуратов уже сидел за столом. Щека его была повязана косматым полотенцем. Тем не менее больной набросился на еду с таким аппетитом и так уплетал хлеб и рыбу, что ему мог бы позавидовать любой человек со здоровыми зубами.
Опорожнив котелок, Скуратов весело подмигнул Лёне и вылез из-за стола.
- Теперь можно и в путь. Сегодня мы ещё раз пройдём по той дороге, по которой удирал Кремнев, когда вёз на аэродром золото. Заодно, если хватит времени, побываем и на аэродроме.
- А зуб уже не болит? - спросил Лёня.
- Да ноет всё. - Скуратов прикоснулся рукой к щеке. - Но уже не так, как вчера, жить можно.
- Покупались - вот и простудили, - посочувствовал Лёня. - С больными зубами лезть в воду…
- А дед с учёным поехали уже? - перебил его Скуратов.
- Давно!
- Не знаешь куда?
- Снова на Лесное.
- А тот рыбачок, что на "стратостате" плавает, тоже с ними?
- Нет, он вчера говорил, что ему некогда.
- Что ж это так? - усмехнулся Скуратов, и глаза его повеселели. Он закурил папиросу, спросил: - Так кто идёт сегодня со мной?
- Я и Алик, - ответил Лёня.
- Так зови его и пойдём.
Едва отряд двинулся в путь, Гуз тут же взялся за работу. Первым делом он помыл в реке котелки и ложки, прибрал в палатках, натаскал сухого хворосту, чтобы не бегать потом, когда придётся готовить обед, и только проделав всё это, заглянул в шалаш Скуратова.
Наводить порядок здесь не было нужды: хозяин сам всё убрал за собой. Вот только окурков много под столом. Валерка встал на колени и принялся собирать их в кучку, чтобы потом выбросить в кусты. Один окурок запутался в примятых стеблях мятлика и никак не поддавался. Разозлившись, Гуз рванул изо всех сил целую горсть травы и… едва не повалился на спину: вместе с травой от земли отделился порядочный квадратный кусок дёрна.
Гуз наклонился и на дне ямки увидел чёрную шкатулку, очень похожую на ту, которая была у них дома и в которой сестра хранила нитки мулине. С минуту он удивлённо разглядывал свою находку, потом стал осторожно доставать её. И как раз в этот миг дверь шалаша вдруг отворилась и суровый голос произнёс:
- Так вот как ты дежуришь, голубчик!
От неожиданности Валерка так и подскочил. В страхе оглянувшись, он увидел на пороге… Николая Николаевича.
- Что ты тут делаешь? - строго спросил учёный. - Зачем выкопал эту нору? Делать нечего?
Валерка моргал глазами и молчал.
- Чего ты молчишь? - начал злиться Николай Николаевич и подошёл ближе к столу. - Что ты ищешь в чужом шалаше?
- Я не искал… Случайно нашёл, - отозвался наконец Валерка.
- Что нашёл?
- Шкатулку какую-то. Вон она, под столом, - показал Валерка.
Казанович наклонился, глянул под стол.
- Гм… Верно, - с удивлением пробормотал он. - А ну, тащи её сюда.
Валерка тотчас выполнил приказ. Казанович бережно поставил шкатулку на стол, открыл крышку.
Завёрнутые в промасленную бумагу, в шкатулке лежали пистолет, финский нож и штук тридцать патронов.
- Взгляни, что делается на поляне, - поспешно приказал Николай Николаевич.
Гуз выглянул за дверь и доложил:
- Нигде никого.
- Оставайся возле шалаша и следи. Если кто-нибудь появится, запоёшь, - снова приказал учёный и принялся раскладывать на столе найденные вещи.
…Минут через десять он вышел из шалаша, старательно вытер платком руки и позвал Валерку. Когда тот подбежал, сказал, подавая ему что-то завёрнутое в бумагу:
- Возьми и брось в реку. Валерка одним духом очутился за лозовым кустом, огляделся и развернул свёрток. Там был порох. Это очень удивило Гуза: в шкатулке ведь, кажется, никакого пороху не было. И вдруг он догадался: это же Николай Николаевич разрядил патроны! Порох из них высыпал, а пули оставил.
"Пусть теперь постреляет!" - обрадовался Валерка и швырнул свёрток в реку.
Когда он вернулся к палаткам, Николай Николаевич спросил:
- Скуратов давно ушёл?
- Давно. Но за ним следят.
- Следят? - Николай Николаевич вопросительно посмотрел в глаза Валерке. - Интересно… А ну, брат, рассказывай всё по порядку.
Гуз и не собирался ничего скрывать. Он рассказал всё, что знал про горбуна и Скуратова. Николай Николаевич слушал молча, не перебивал его, а когда Валерка кончил, сразу заторопился:
- Я скоро вернусь, - сказал он, направляясь к лодке. - Наблюдай за шалашом.
Голубая лодка учёного скрылась за поворотом реки. Валерка не видел, как вскоре она свернула в узкий заливчик, минут пять медленно продиралась сквозь заросли куги, потом мягко ткнулась носом в берег. В тот же момент из прибрежных кустов вышел человек в высоких резиновых сапогах. В одной руке он держал охотничье ружьё-двустволку, в другой - бинокль.
Это был Леон Галькевич. Тот самый знаменитый спиннингист, которого вчера вечером так испугался Скуратов. Вот только почему он сменил спиннинг на ружьё?
- Хорошо, что вы уже здесь, - сказал Николай Николаевич, когда Галькевич подошёл к лодке. - Наш прежний план придётся отменить, есть очень интересные новости…
Самая счастливая блесна
Отряд вернулся в лагерь часов в шесть. Дорога была неблизкая, все устали и потому очень обрадовались, увидав, что обед уже готов и можно сразу садиться за стол.
- Объявить дежурному благодарность в приказе! - весело выкрикнул Алик. - А пока повар будет подавать на стол, пошли, Лёня, мыться!
На поляне остались только Валерка да Скуратов.
Зубы у Скуратова, как видно, уже угомонились. Он снял повязку, но был хмур и молчалив - что-то заботило его.
- Налить вам супу с грибами? - подбежал к нему Валерка. - А то пока они там искупаются…
- Супу? Налей, - буркнул Скуратов и уселся за стол лицом к реке.
Тихая Лань, залитая солнцем, весело катила к дальнему берегу золотистую рябь, а он смотрел на неё исподлобья, как будто всё, что он видел перед собой, злило и возмущало его.
- Вам погуще?
- Давай погуще… Да, что я хотел спросить? - Скуратов в задумчивости провёл ладонью по лбу. - Ага! Рыбачок тот, Леон, что ли, не показывался?
- Леон? - переспросил Валерка, обдумывая ответ. - Это тот, что вчера вечером приходил? Был! Часов в десять утра. И очень жалел, что не застал вас.
- А… что он хотел? - вскинул глаза Скуратов.
- Не знаю. "Еду, говорит, в Москву на три месяца - учиться. Так, видно, и не придётся повидать Архипа Павловича".
- И когда едет?
- Да уехал уже! Сегодня днём.
- Жаль! - вздохнул Скуратов, а у самого лицо так и засветилось. Он взял ложку, подмигнул Валерке и совсем весело сказал: - Ну, не велика беда. Москва не за морями. Скоро и я там буду - встретимся! Давай суп!
Вскоре примчались с реки Алик и Лёня, подошёл Николай Николаевич. Обед был в самом разгаре, когда на поляне появился дед Рыгор.
- Ишь ты, - улыбнулся Скуратов, - стар, стар, а нюх ещё слава богу!
- Дедушка, к нам! - крикнул Алик.
- А-а, не до еды мне, - махнул дед рукой.
- Что, не клюёт рыба? - спросил Скуратов. - Или, может, сом сорвался?
- Хуже… Пропадает самая счастливая блесна! Занесла меня нелёгкая на Чёртов вир. Думал, щуку подразню, а подцепил такую корягу, что и на коне не вытащишь. Что ни делал - всё впустую. Глубина! Саженей пять, не меньше. Так и оставил блесну вместе со шнуром. Не поднялась рука оторвать… |
Дед вздохнул и стал свёртывать цигарку. Николай Николаевич как ни в чём не бывало орудовал ложкой, а Скуратов… Скуратов вдруг так изменился в лице, будто беда нависла не над блесной, а над ним самим. Он оловянными глазами уставился на деда, потом сдавленным голосом переспросил:
- Где з-зацепилась? На Чёр…
- Да на Чёртовом виру!
- Ну и чёрт с ним, что он Чёртов! - воскликнул Скуратов, бросая ложку. - Не горюй, старина!..