Кто его знает, то ли Алик слишком успокоился, то ли просто зазевался, но не успел он и ахнуть, как пряжка от ремня выскользнула у него из руки и Валерка, который теперь спускался первым, камнем полетел в воду!
Валерка… Бедный Валерка! Он, как пробка, вылетел из глубины и, отплёвываясь, поплыл к берегу. Лёня, который подоспел на подмогу, протянул ему палку, помог выбраться на берег.
- Ж-жив? - пытаясь заглянуть в глаза другу, прошептал Алик.
- Жаль, что ты жив, - отозвался Гуз таким спокойным голосом, что Алику стало страшно. - Ремни у тебя?
- Н-нет… Ты ведь их… п-понёс…
- Ну, а ты теперь возьми и принеси.
Как бы там ни было, а кончилось всё куда лучше, чем могло кончиться. Поворчав немного, Валерка велел Алику искать "проклятую дырку". И как все обрадовались, когда оказалось, что вход в "крепость" был совсем рядом, под выступом, на котором они стояли!
Ещё через несколько минут все трое притаились за перегородкой, сквозь узкие щёлки в которой пробивался в коридор тусклый свет свечи.
Друзья припали к щёлкам и… удивлённо переглянулись. Что такое? Почему в землянке один горбун? А где Скуратов? Неужели он?..
- Ты, Альфред? - вдруг встрепенулся горбун, поворачиваясь к широкой норе с противоположной стороны землянки.
- Я, не бойся, - послышался знакомый голос, и в отверстии норы показался Скуратов.
Ребята снова переглянулись, ничего не понимая. Альфред? Какой Альфред? Это же Архип…
- Ну, что ты там увидел-услышал? - спросил горбун, доставая откуда-то из-под нар бутылку.
- Тихо…
- Чудак ты! - ухмыльнулся горбун. - Кто сюда пойдёт такой порой? Садись?
- Но я ведь сам слыхал, как что-то бултыхнулось в воду, будто камень бросил кто-то, - возразил Скуратов.
- Камень, видно, и был. Берег дождём размыло, вот и обваливается… На, погрейся. Старый Войтёнок да Казанович, верно, не подносят?
- Да нет, раз как-то пил с ними! - Скуратов ловко опрокинул в рот стакан.
- Знай они, кто ты такой, они бы тебе поднесли! - снова ухмыльнулся горбун и налил себе.
- Думаю, и тебя не обнесли бы, - ответил Скуратов. - Ты для них не менее желанный гость.
- Это верно, - согласился горбун.
В землянке наступила тишина. Горбун грыз воблу, Скуратов о чём-то сосредоточенно думал, хмурил косматые брови. Освещённое свечой, лицо его казалось хмурым.
- Что с тобой? - пристально посмотрел на Скуратова горбун.
- Так, ничего… - Скуратов вздохнул, взял со стола папиросы. - Ходил недавно по своим старым стёжкам-дорожкам.
- Где это?
- Да тут, недалеко. На Сухом болоте… - Скуратов наклонился к свече, прикурил и жадно затянулся. Горбун насторожённо следил за каждым его движением.
- Ну, и что тебя там так разволновало? - полюбопытствовал он, не дождавшись, когда Скуратов заговорит сам.
- Находка одна. Даже не одна… Но одна особенно…
- Ну-ну?
- Нашёл я за болотом, на островке, могилу знакомого человека. Почти два года жили под одной крышей…
- Кто такой? - удивился горбун.
- Ты его не знаешь… Итальянец был у меня, Виано. Мы с ним даже в Италию ездили, к его родным. В отпуск… Я думал, он в ту ночь в плен попал, - очень уж неожиданно налетели они на нас. Да вот, оказывается, здесь лежит…
- А-а! - неожиданно весело воскликнул горбун, и в глазах у него загорелись хитрые огоньки. - Помню, помню! Ты рассказывал мне что-то такое. Правда, пьян был… Это не отец Виано помог тебе из Западной Германии перебраться в Италию?
- Он, - неохотно подтвердил Скуратов.
- Старый Виано, кажется, богат был?
- А тебе что? - насторожился Скуратов.
- Да так… - Горбун подмигнул Скуратову и, сделав пальцем движение, как будто нажимает на спусковой крючок пистолета, спросил - Это не ты его?
Густые брови Скуратова нахмурились. Он раздавил на столе недокуренную папиросу и, отчётливо произнося каждое слово, сказал:
- Ты бы прикусил язык. Больно длинным он у тебя стал!
- Ну вот и разозлился! - по-приятельски похлопал Скуратова по плечу горбун. - Успокойся, я пошутил. А какая вторая находка?
Скуратов помолчал, потом сдержанно усмехнулся и достал из кармана фашистский орден.
- Железный крест?
- Железный… Пятнадцать лет пролежал в блиндаже под полом и - как новенький!..
- Погоди, а чей это?
- Забыл уже! - засмеялся Скуратов. - Помнишь, как в сорок третьем по сигналам одного обер-лейтенанта на эти землянки, где мы сейчас сидим, посыпались бомбы…
- А-а! - воскликнул горбун. - Только… на кой чёрт тебе эта цацка?
- Пусть будет, может и пригодится. - Скуратов положил крест на ладонь, подкинул его вверх и, ловко поймав на лету, отдал горбуну. - Припрячь. И… выпьем за прошлое!
Сбитые с толку, ребята ничего не соображали. Кто эти люди? О чём они говорят?
- А теперь давай о главном, - после второго стакана сказал горбун удивительно звучным голосом. - Есть новости?
- Никаких, - холодно бросил в ответ Скуратов.
- Мгу-у-у… - недовольно промычал горбун. - Обрадовал!
Скуратов вспылил.
- Что ты мычишь? Ну, что ты мычишь? - почти закричал он. - Тебе что? Сидишь тут как у бога за пазухой, а я каждую минуту хожу по острию ножа. Что, если нарвётся какой-нибудь идиот, который видел меня тогда? Один уже нарвался! Знаешь, кого я дважды встречал? Галькевича! Помнишь, того разведчика, которого… - Скуратов перешёл на шёпот. Выслушав его, горбун встрепенулся:
- Он здесь?
- Говорю тебе, дважды нос в нос столкнулись!
- Нужно спешить, - растерянно пробормотал горбун, - а то, чего доброго…
- "Спешить"! - зло передразнил его Скуратов. - Не сделав дела, куда подашься?
- Это верно… - Горбун подумал немного, исподлобья глянул на Скуратова. - Скажи, Альфред, а ты дно этого озера хорошо осмотрел?
- Спрашиваешь! Кроме озера я обшарил километра три реки, окопы, землянки… Нигде ни следа! Я уже начинаю думать, не ищем ли мы вчерашний день.
- Головой ручаюсь, что нет! - воскликнул горбун…
- Тогда не знаю, что и думать…
Оба надолго замолчали. Откуда-то тянул ветерок, и пламя свечи испуганно металось из стороны в сторону. В разные стороны метались и чёрные тени на стене: скрюченная - горбуна и длинная - Скуратова. Будто они гонялись друг за дружкой и никак не могли сойтись.
- Так, значит, отбой? - вдруг спросил горбун, опираясь длинными руками о колени.
- Нет, до отбоя далеко! - громыхнул кулаком по столу Скуратов. - Лоб расшибу, всю пущу вот этими руками прощупаю, в каждую нору залезу, а найду!
- Может, и найдёшь, - вздохнул горбун. - Только… до каких пор ты будешь искать вслепую?
- А где же, ясновельможный пане, взять мне те очки, которые видели бы сквозь землю и воду?
- Вот тут, - горбун постукал себя пальцем по лбу, - глаза человека. Ты пробовал говорить с Войтёнком, с Казановичем? Может, они знают другое Чёрное озеро, Чёрный пруд или какой-нибудь Чёрный вир? Не спрашивал?
- Спрашивал. У Казановича спрашивал. Мы с ним на рыбалку ходили. Мне нужно было осмотреть дно реки возле моста и дальше, вдоль дороги, что ведёт на Дубы. Ну, я и пригласил его с собой. Мол, порыбачим вместе. По дороге разговорились. Он сказал, что, кроме этого озера, ничего "чёрного" не знает…
- А может, есть другое название, которое начинается на "чер"? Ты же сам говорил, что он, умирая, только полслова и успел сказать…
- Когда это я говорил? - удивлённо поднял голову Скуратов.
- Э-э, видно, сдавать начала твоя голова! - криво усмехнулся горбун. - На, почитай, что сам написал.
Горбун сунул руку в карман широкого пиджака и швырнул на стол толстый замусоленный блокнот.
- Так вот, оказывается, где моя записная книжечка! - протянул Скуратов, враждебно стрельнув в горбуна глазами. - А я столько лет ломаю голову, куда она могла запропаститься. Ты, случаем, не в Эйлау "одолжил" её у меня? Когда я приходил к тебе последний раз из концлагеря? Украл - и скорей сюда, на берег Чёрного озера? Не тут ли тебя, случаем, и сцапали?
- Ну-ну! - злобно проговорил горбун. - Нашёл что и когда вспоминать!..
- Ладно, молчу, - согласился Скуратов и, раскрыв блокнот, стал неторопливо переворачивать страницу за страницей, искать нужную запись.
- На двадцать пятой смотри, - подсказал горбун.
Скуратов ухмыльнулся:
- Наизусть всё выучил?
- Старая привычка.
Скуратов послушно перелистнул несколько страничек и стал читать:
"Второе июня. Этот человек, должно быть, из камня. Недаром у него и фамилия такая. Он молчал, когда ему загоняли под ногти иголки. И вот вчера заговорил. Правда, будучи без сознания.
Третье июня. Всю ночь он бредил, звал какую-то Валю, Рыгора. И только под утро заговорил про золото. Вот буквально его последние слова: "Золото, Рыгор, спасай! Оно там… Я бросил сундук в Чёр…"
Тут он глубоко вздохнул и замолк навсегда…" Скуратов отшвырнул блокнот, глянул на горбуна:
- Что ж ты сразу не отдал мне его? Хотя… Я и так всё это помнил. Ну да ничего. Не всё ещё потеряно. Давай допьём, да я пойду в лагерь. Скоро светать начнёт, а старого Войтёнка иной раз чёрт поднимает ни свет ни заря. В первую ночь, возвращаясь от тебя, только это я вылез из кустов, а он тут как тут. Червей копает. Хорошо, что я шёл тихо, так он, кажись, не заметил…
Эти слова для ребят были сигналом к отступлению. Они неслышно покинули свою засаду и через боковой выход выбрались на поверхность.