Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
И тогда Марта вспомнила лицо той, которая была рядом с ним.
Марго, повторила она задумчиво.
Что она могла сказать о ней. Она мила и очаровательна и только. Она принесла ему не только радость (он был влюблен безоглядно) уж это чувство она могла отличить от всех остальных. Ей хотелось думать, что именно так все и будет. Хотя в ней говорила только обида и ревность. А представляет ли кто-то из вас, что такое ревность, проносимая через века, бесплотная попытка от нее избавиться, и знать, что в любом времени в любой толпе он будет видеть только свою Маргариту, и небрежно замечать ее подружку. Непонятно, как и зачем тут олказавшуюся, но ее можно терпеть, потому что они привыкли, что она мелькает где-то рядом, появляется и исчезает.
И тогда назло ему Марта влюбилась в поэта, прекрасного поэта, первого поэта и на какое-то время исчезла из их жизни. Но могла ли она долго следовать за тем, кто не отвечал ей взаимностью? Да и поэт оказался точной копией того, кто познакомил их с Фаустом, Мефистофелем, а это сразу стало ей совсем не интересно. Это могло увлекать и чаровать других девиц и жен, но для нее это был давно пройденный этап. Да и в первый раз она не любила его, а что теперь о том говорить. К возлюбленным не стоит возвращаться, а к нелюбимым тем паче.
С какой стороны не посмотри, он не стал ее героем, нагнала в стихи тумана и дурмана, чтобы прикрыть хоть как-то пустоту- вот и весь роман на стороне.
В те жуткие дни, так похожие на тьму Средневековья, Фауст чувствовал, что ему не поможет Христос, и тогда, как деятели эпохи Возрождения он стал обращаться к античным образам, там пытался искать спасения.. Помогут ли они на этот раз. Наступит ли новое Возрождение после нового Средневековья?
Конечно, сразу вспомнилась история о том, как Орфей отправился к Аиду, чтобы спасти душу своей возлюбленной и вывести ее на свет, что еще мог бы он вспомнить в те дни, когда смотрел в зеленоватые глаза Марго и знал, что и эта их жизнь подходит к концу?
Так постепенно старая история для него и зазвучала на новый лад. И стала соединяться порванная связь времен.
Путешествия с Мефистофелем по разным временам не прошли даром, да и учения его тоже пригодились, они не могли не пригодиться.
Глава 13 Аид все ждет Орфея
Когда-то в самом начале, когда Фауст смотрел на всех, кто владел тьмой в разные времена в разных мирах, ему хотелось написать историю о самом грозном из них о самом Аиде.
Это была бы странная история о том, как к нему должен был пожаловать за своей возлюбленной Орфей.
Любовь и смерть. Недоверие мужчины и вечное стремление спасти, и вечное желание вернуть, а на самом деле, желая многого, ведь он не способен даже на малое просто вывести ее из этого кошмара. Но тогда (он не помнил подробностей) это была какая-то странная история, она так отличалась оттого, что он слышал и читал прежде. И Фауст не сомневался, что именно она и стала тем знаком кошмара, который все время сопутствовал им с Марго
Странный Аид, странный Орфей. Она называлась:
АИД ВСЕ ЖДЕТ ОРФЕЯ
Темно и мрачно в подземном мире. Бесшумно мелькают души, чудовища бродят тут и там.
Когда Зевс пирует на небесах, а Посейдон путешествует по морям и с капитанами и мореходами отважными общается, что остается Аиду, которому по жребию досталась тьма и лабиринты сплошного мрака?
Как жесток бывает такой жребий даже для богов, но с этим надо смириться.
Аид с ним смирился с самого начала, только разве не хочется и ему приобщиться к высоте небес или шири морей, пообщаться и с отважными моряками, и героями, которые шагнут прямо туда, на пир богов. Но он слишком горд для того, чтобы звать кого-то из них. Они иногда приходят сами.
Что есть у Владыки Тьмы? Где-то стонут Титаны и поверженные боги-отцы. Они не могли их, пожиравших своих детей, оставить на земле, когда те были свергнуты с небес. Есть у него чудовища, так и не смирившиеся с их приходом. Они тоже оказались в бездне и не могут оттуда выбраться.
Правда, Аиду все-таки удалось у них, вероломных братьев, отвоевать Персефону самую прекрасную из богинь. Но погруженная во тьму, она бледнеет и чахнет, и ждет того времени, когда можно будет вернуться на землю. И он отпускает ее туда с какой-то тяжкой радостью, зная, что она, верная долгу, в свой срок вернется назад, чтобы еще половину года провести во тьме в его объятиях.
Аид знает, давно убедился в том, что она любит его, но какой покорной кажется эта любовь, как она похожа на жалость, а разве это нужно могучему богу подземного мира?
Она все понимает, она очень хочет, чтобы все было иначе, но тьма неизменно окутывает души. И земному созданию, любящему солнце и свет, цветы и разноцветных бабочек, такому легкому и воздушному, трудно здесь удержаться. Персефона старается. Но порой ему тяжко сознавать, что та, которую он так любит, страдает больше всех в его кромешной тьме.
Глава 14 Вторжение Орфея
Когда он узнал о сладкоголосом певце, то решил с самого начала заполучить его к себе, ведь должно же быть у него что-то легкое и прекрасное. И он нашел способ как это сделать. Когда змея укусила его возлюбленную, и она, та, которую, как он уверял в своих песнях, любил так, что жизнь готов был отдать, он по разумению Аида, и по заверениям Афродиты, должен был появиться здесь и остаться рядом с ней. Тогда и они услышат музыку и его песни.
Персефона заступалась за Эвридику, и уверяла его, что она ни в чем не виновата, она не должна была шагнуть во тьму. На самом деле она виновата была уже в том, что полюбила сладкоголосого певца, которого хотел заполучить в свой мир Аид, потому и ступила во тьму значительно раньше положенного срока..
Аид ждал Орфея. Сначала ему казалось, что он не придет вообще. Для горячо влюбленного, он слишком медлил. Потом все-таки появился, что само по себе не могло уже не раздражать Бога Тьмы. А когда он дерзнул просить не о том, чтобы остаться рядом с ней в его мире, ведь это так естественно для влюбленного, а о том, чтобы она, умершая, пошла назад вместе с ним, вот в тот момент и пришел в ярость Бог Тьмы. Первого испытания певец не выдержал, но он готов был дать ему еще один шанс.
И это любовь? Зачем тогда эти клятвы и эти песни.
Его гнева не поняла даже та, которая осталась с ним навсегда и знала его лучше всех его Персефона.
Но он оставался богом Тьмы, а не злодеем, и потому предложил ему совсем не сложное испытание. Аиду хотелось убедиться, что Орфей любит эту бедную девочку хотя бы настолько, чтобы, шагая с ней рядом во тьме, не оглянуться. Он не может оскорбить недоверием Бога, а самое главное его, который не собирался никого обманывать и всегда умел держать данное слово. Жаль, если Орфей этого так и не понял.
Если он исполнит условие, бог Тьмы готов был отпустить ее, хотя уже тогда знал, что он со всеми своими песнями ее вовсе не достоин.
Аид внимательно следил за тем, как там все было, он видел, как шел впереди Гермес, этот красавчик, без устали шастающий между мирами и делающий вид, что даже во тьме ему ничего не страшно, и он готов тут остаться. Интересно, как бы он запел, если бы Аид предложил ему здесь поселиться.
Но Богу Тьмы не нужен был Гермес, ему теперь даже Орфей не был нужен. И в глубине души Бог Тьмы хотел убедиться только в том, что он выведет ее на свет, что его песни хоть чего-то стоят, что они не пустой звук и набор красивых слов, которые могут обмануть простачков, но вовсе не грозных богов.
Если он ее выведет, повернулся Бог Тьмы к своей возлюбленной, но договорить не успел. По ее стону, по тому, как она закрыла лицо ладонями и заплакала, он понял, что там случилось.
Орфей оглянулся, он не мог не оглянуться, и легкая тень, которая так и останется вечной жертвой любви, исчезла и растворилась навсегда.