Всего за 239 руб. Купить полную версию
Лина по-прежнему сомневалась. Я хорошо её понимал, потому что тоже представлял, как глупо мы будем выглядеть. Классные дурачки.
Вы уверены? спросила она.
Стирай, ответил Али.
Я выбрал «редактирование» и нашёл функцию удаления.
Ну что, стираю?
Али кивнул, а потом и Лина тоже.
Я нажал на «удаление». Всё, дело сделано!
Мы посмотрели в сторону волейбольной площадки. Нам полегчало. Вся переписка исчезла, все дурацкие комменты. Наши одноклассники сидели плотной группой, уставившись в свои телефоны, они всегда так себя вели. Наверняка теперь расстроились, что мы лишили их развлечения.
Я убрал мобильный в карман.
Искупаемся?
В тот же миг телефон пискнул. Али и Лина тоже получили сообщения. Мы переглянулись. Все трое одновременно? Я достал мобильный и моментально всё понял.
Конечно, Томми успел скопировать ролик! И теперь снова его выложил.
К нам подкатился мяч. Когда он коснулся покрывала, на котором мы сидели, Томми и его банда у волейбольной площадки разразились хохотом. На телефон посыпались сообщения, и я, отключив звук, убрал его в карман. У меня не было сил читать, что они пишут. Али вскочил и пнул мяч в их сторону.
Чёрт, сказал он.
Лина кусала ногти. Мне кажется, в этот момент мы все втроём представляли себе разговор с полицией.
Семидесятилетие бабушки
Во «Дворце» собралась вся семья: бабушка, дедушка, мои дяди и тёти, двоюродные братья и сёстры. Мы стояли на веранде в лучах солнца. Отсюда был виден весь сад. Войдя в отель, мы прошли мимо двери, которую перекрывала полицейская лента. Все говорили о краже, и бабушка радовалась, что её праздник не отменили. В моей голове пролетали воспоминания о прошлой ночи. Статуи. Башни. Ветки, которые хотели меня исцарапать. Но в первую очередь девочка. Сейчас казалось, что мы находимся в другом мире. Деревья освещало солнце. Трава была ярко-зелёной. Вода из разбрызгивателя в конце сада переливалась всеми цветами радуги. Взрослые разговаривали, дети играли в саду. Аллея вела к причалу.
Тётя Сильвия бросилась маме на шею.
Как я рада вас видеть! Она поцеловала маму в щёку, а потом обняла меня. Я едва успел увернуться от поцелуя: от тёти Сильвии пахло вином. Как ни увижу тебя, Тур, ты становишься всё выше и выше!
Мы группами направились в ресторан. Мама указала мне на свободный стул рядом с собой, и я послушно сел. Напротив меня за столом оказалась какая-то пожилая женщина. Раньше я её не видел. Я улыбнулся, но совершенно не знал, что сказать. На столе у каждого было по два ножа и две вилки, три тарелки и три бокала. На тарелках сверкала золотая каёмка. Можно подумать, что находишься в настоящем дворце.
Внезапно из кухонной двери вывалилась куча официантов в белых форменных пиджаках с золотым галуном по бокам, очень напоминающих цирковые костюмы.
В зале появился метрдотель.
На закуску тартар из лосося, доложил он низким голосом. На горячее филе из испанского иберийского поросёнка. На десерт панна котта, в которую мы, к сожалению, опрокинули бутылку ликёра «Бейлиз».
Папа засмеялся, и я этому обрадовался. У меня сложилось ощущение, что он не горел желанием идти на банкет. «Зачем мне идти на праздник твоей семьи?» прошипел он на ухо маме перед выходом из дома.
Приятного аппетита, сказал метрдотель и скрылся за вращающейся дверью.
Створки остались полуоткрытыми. Наверное, их повредили. В щель пробивался белый свет из кухни.
Между мамой и мной возник официант. Он поставил перед каждым по тарелке с кусочком сырого лосося. Я никогда не любил суши. Я вообще не люблю рыбу. Мама потыкала вилкой в розовый кусочек.
Интересно, пробормотала она, хотя вообще-то мама тоже не любит суши. Но если бы её спросили, она бы ответила, что их обожает. Бывали даже случаи, когда она предлагала заказать суши на ужин. Но нам с папой было прекрасно известно, она их не любит. Мама всегда тыкала в них палочкой и морщила нос. В суши постоянно что-то было не так. Либо рыба несвежая, либо это оказывался не тот вид суши, который ей нравился, и она не съедала даже кусочка. Мама подозвала официанта. Он поставил на стол последние тарелки и вернулся к нам.
Это кумжа? поинтересовалась она.
Простите? быстро переспросил официант. Судя по акценту, он не был норвежцем.
Это кумжа? Ну знаете, это такой лосось
Извините, я плохо говорю по-норвежски, сказал официант. Я принёс
Нет-нет, мама отмахнулась. Не нужно.
Что вы говорить?
Мама перешла на английский и объяснила, что ей ничего не нужно.
Скажите, если вам потребуется что-то ещё, ответил официант тоже на английском.
Когда он уходил, я обратил внимание, что на его форме нашиты шёлковые розы. Воротник был из красной материи. На чёрных брюках чёткие стрелки. Мама хотела, чтобы именно так выглядели мои парадные брюки.
За столом было тихо, все ели. Я потыкал лосося вилкой.
Сейчас мы возьмём себя в руки и всё съедим, прошептала мама. Это кумжа, деликатес. Ммм. Её передёрнуло, когда она жевала, но мама продолжала улыбаться. Я тоже положил в рот кусочек. Да, вот так. Давай, она подмигнула мне.
Пока мы ели, я понял, насколько устал. Официанты мухами сновали вокруг стола. Каждый раз, когда их о чём-то спрашивали, они отвечали на очень странном норвежском, а потом шли за метрдотелем. Они принесли из-за барной стойки несколько винных бутылок, вывезли несколько тележек с едой, следили, чтобы на столах не кончались хлеб и вода, наливали детям лимонад. Младшие уже наелись и носились по коридору перед банкетным залом, кричали, ссорились и плакали. Мой двоюродный брат Таге сидел на другом конце стола и улыбался.
Я скользил взглядом по помещению, в голове было то густо, то пусто. Сначала я не понимал, что вижу. А потом меня словно молнией ударило. Я заметил над барной стойкой голову с блестящими чёрными волосами. Это она! Та девочка, которую я сегодня ночью видел в гардеробе!
Прежде чем я успел обдумать этот факт, перед девочкой возник официант. Он явно злился, из его рта летела слюна. Он шипел на девочку и оглядывался, а потом уволок её за вращающиеся двери.
У меня вспыхнули щёки, в ушах застучала кровь. Что ей сказал официант? Почему он так разозлился?
Ты куда? спросила мама, когда я поднялся.
В туалет.
Я направился к барной стойке. Взрослые ничего не заметили. Они, как обычно, болтали, перебивая друг друга, шутили и смеялись. Я проскользнул за стойку и присел на корточки. Какой-то официант вышел из вращающейся двери с кучей тарелок в руках. Дверь осталась полуоткрытой, и я заглянул в кухню. Там было полно блестящих металлических столов и кастрюль, с потолка свисали венчики и половники. Вытяжки с грохотом всасывали в себя пар. Пахло солью и жиром.
Официанты окружили высокого плотного мужчину с властным лицом. Казалось, они напуганы. Это что, отец Томми?! Наверняка это он! Я узнал розовое лицо, широкие плечи и, как всегда, слишком тесный костюм. Отец Томми держал за ухо девочку, ту самую, которую я видел ночью. Девочку, которая разглядывала нас.
Наверное, ей приходилось стоять на цыпочках, чтобы он не оторвал ей ухо.
Да, так и есть.
Она стояла на цыпочках.
В какой-то момент девочка скользнула по мне взглядом, а потом стиснула зубы и попыталась приподняться ещё выше.
Она должна сидеть в подвале! прошипел отец Томми по-английски. Таков уговор!
Игра в детективов
Я в который раз разглядывал фотку на телефоне: да, это девочка, никаких сомнений, c чёлкой и карими глазами. На что так разозлился отец Томми? Почему она должна сидеть в подвале? И чего испугались официанты? Я ждал Лину и Али на пляже. Меня трясло. Как взрослый человек может так себя вести?!
Наконец я услышал шуршание шин по гравию. Али и Лина спускались с холма, оставляя за собой облако пыли. Али на полном ходу спрыгнул с велика, и тот уехал прямо в куст.