Всего за 199 руб. Купить полную версию
Неужели такое может быть?!. Прошептал пораженный Анатолий. Чу-де-са!.. Убийца! Вот он, убийца! И с железобетонным черепом.
Феоктистов оторвался от прибора и повернулся к окну, чтобы успокоить волнение. Потом пришёл на помощь Бердюгину, незаметно сделав тому знак: подойти к прибору
Так говоришь, для тебя Бога нет, и Аллах тебе не авторитет?.. не спеша, проходя по периметру кабинета, спросил Анатолий.
Галимханов уставился на него с подозрительностью.
А жаль. Кому-кому, а тебе, Галим, надо было бы перед кем-то из них покаяться.
С чего это вдруг?
Грехов за собой не чувствуешь, что ли?
Хм. Может док или ты попы, а нам перед вами исповедоваться?
Доктор, прохаживаясь по кабинету, проговорил:
Я, молодой человек, в священники не гожусь. На моей душе грехи есть. Хирургу, похоже, невозможно без них. А вот вам, как говáривал незабвенный Феликс Эдмундович, нужно обладать холодной головой, чистыми руками, и горячим сердцем. Вы уж извините меня, что я вам напоминаю прописные истины
А что тут извиняться? прервал доктора Анатолий. Всё правильно обратился к Бахашкину. Шалыч, прежде чем Игорь Васильевич вас впустит в анатомку, давай поговорим по душам. Ты же не первый десяток в органах, и понимаешь, что бывает с теми, кто превышает свои права, полномочия, узкие щелочки глаз бурята дрогнули в тревоге. Поэтому давай на прямоту. Прежде, чем задержанного определить в душевую кабинку, ваш док осматривал его?
Наступило молчание. Глазки бурята забегали, то на Галимханова, то на Феоктистова. Он заводил руками по икрам на казанках пальцев тёмные от йода ссадины. Заметив на них взгляд Анатолия, Шалыч смутился и спрятал кисти рук меж ног, как кокетка.
Да нет, кажись ответил он неуверенно.
Ты чо мелешь?! воскликнул Галимханов. Осматривал!
Хм. И какую же он определил степень опьянения?
Друзья переглянулись.
Мы не знам Он знат заговорил Шалыч.
Шалыч
Да чо ты к нему пристал? Мáлина получила от нас все необходимые показания. Ей заниматься должностными нарушениями, а не тебе.
Ага, Галим нервничает, пытается сбить разговор. Феоктистов продолжительно посмотрел на Галимханова, с насмешливым прищуром, с ехидцей.
Што смотришь, как Ленин на буржуазию? спросил Галимханов с раздражением.
Анатолий усмехнулся.
Слушай, Саша, в вашем деле нарушением и не пахнет.
А чем же?
Преступлением. Уголовщиной. Удивляюсь я твоей наглости. Здорово же ты в ней поднаторел в своём вытряхвителе.
Неушта? хмыкнул Галимханов.
Почему "неушта". Очень даже ушта. Шесть лет назад ты был совсем другим. Весёлым, простодушным, порядочным, можно сказать, парнем. А сейчас?.. Озлобленность, наглость, дерзость и, что самое отвратительное, безответственность. От безобидной шалости, таких, как обирание пьяных, до убийства
Какое обирание? Какое убийство? Ты, Граф, говори, да не заговаривайся!
То, что вы, кроме должностного оклада, ещё прирабатываете тем, что изымаете у своих пациентов грóши, мне тут не надо и доказывать. У вас это обыденное дело. Вас в вытряхвитель это и притягивает. По крайней мере тебя. К вам ведь туда целая очередь на работу. И людей-то подбирают послушных да покладистых. На чем наживаются, а! Крохоборы.
Граф, слушай, я ведь не посмотрю, что ты следак. Могу съездить и по морде вашей светлости.
По морде?!. Но ты! Ты сейчас имеешь дело не со своим подопечным. Я-то тебе живо руки пообломаю по самые лопатки, и штанишки поддержать будет нечем.
Феоктистов покраснел от ярости. Галимханов отвёл от него глаза и потупился. Но, ещё не сдаваясь, пробубнил:
А чо оскорбляешься?.. Ишь, начальник большой стал. Счас начальник, а как надо кого из знакомых выручать из вытрезвлюхи, так сразу ко мне: Саша, надо Саша, без записей, передразнивал Феоктистова. А то у мужика на работе неприятности будут. Саш, будь другом А счаза вот как на друга наезжает.
Так вы ж, идиоты, без разбора гребёте. Вон, как этого, что сейчас в секционной лежит. Угробили ни в чём неповинного человека. Хоть бы пьяный был
Как?!. вскинулся Бахашкин, подскочив, как будто его ушипнули или подрезали из-под низу, и медленно осел на стул. Пошто: хоть бы пьяный был? Он и был пьяный!
А ты его обнюхивал? Или ваш доктор?.. Сейчас получили анализ крови алкоголь отсутствует. А при вскрытии установлен инфаркт.
Бахашкин и Галимханов вытаращили на него глаза.
Так что, Шурик, перефразируя известных авторов: пилите гири, то есть ищите алиби. Да такие, чтобы они были весомее самой смерти человека.
Бердюгин отошёл от прибора взволнованным. Феоктистов глянул на него и незаметно показал кулак с оттопыренным вверх большим пальцем: класс!..
К их обоюдной радости ни Шалыч, ни Галимханов не заинтересовались прибором. Им стало не до него. Хотя поначалу у Галима возникало желание, если не посмотреть в эту штуковину, то спросить о ней. Забыл. Всё из башки выскочило к чертям!
Так это Инфаркт может случиться и сам по себе? проговорил Саша изменившимся голосом. В горле у него пересохло.
Да, ответил Бердюгин, может. Но в данном случае ему предшествовали нервные стрессы, и самые, видимо, серьёзные это физические страдания, которым он подвергся.
Вы так думаете или у вас есть доказательства?
Почему же думаю? Я знаю. Об этом вам скажет любой хирург, терапевт.
А а зазаикался Саша, судебно-медицинская экспертиза? Как она?..
Уважаемый, вы не извольте беспокоиться на этот счёт. Заключения медэкспертизы скоро будут готовы. Собственно, они уже почти готовы, и Анатолий Максимович скоро будет иметь один из этих экземпляров.
Ты удовлетворен ответом? жёстко спросил Феоктистов.
Галимханов неуверенно дёрнул плечом. Он и Бахашкин были сбиты с толку и подавлены.
Ну, раз так, мы вас больше не задерживаем. Можете быть свободными. Пока свободными, многозначительно сказал Феоктистов. А на счёт татуировки я пошутил. Идите.
Шалыч и Галимханов тяжело поднялись и направились к выходу. У входа Бахашкин отчуждённым, растерянным взглядом обвёл прибор на штативе и вышел, как оглушённый.
Удивительно! воскликнул Бердюгин, как только милиционеры вышли и закрыли за собой двери.
Потрясающе, Игорь Васильевич! Я чуть было не закричал от увиденного. Игорь Васильевич, какой вы умница! Примите мои поздравления. Это же переворот в криминалистике. Это ведь почище всяких детекторов лжи!
Да, Толя, признаться, я это и хотел увидеть.
Феоктистов схватил руку доктора и с жаром потряс её.
Я просто не нахожу слов, Игорь Васильевич. Одним словом гениально!
Спасибо, друг мой! И всё-таки не шибко зазнаюсь.
Оба рассмеялись.
Толя, вы всё поняли? Кто есть кто?
Да! Шалыч косвенно причастен, надо полагать. Нимб над его тыквой слабый. А вот Галим!.. Ему душа убиенного жжёт макушку. Он убийца!
Ну, вот теперь, Анатолий Максимович, дело за вами: удастся ли вам установить виновность Галимханова? Тем самым подтвердить наш эксперимент судебным решением.
На это, думаю, много времени не потребуется.
Только, Толя, пожалуйста, без горячки. Тут, понимает, нужна скрупулёзная обработка дела, деталей. Ведь ваша работа потом ляжет в основу научного доказательства. А если наше с вами доказательство будет слабым, то вся работа будет низведена на нет. Это, показал на прибор, останется лишь забавной игрушкой. Если ещё останется? Понимаете?
Игорь Васильевич, дорогой, я всё прекрасно понимаю и разделяю ваше беспокойство. Но факт преступления очевиден, и я все детали следствия уже вижу. Бердюгин утвердительно кивнул. Сейчас мне нужен Вася Мизинцев. Он как, в состоянии будет со мной встретиться?
Думаю, что да. Но говорить он вряд ли с вами сможет. Больше мычать да шипеть.
А писать?
Писать, пожалуй. Руки ему не отбили.
И с медбратом тоже надо повстречаться.
Ну, с этим проще. Его, наверное, отпустили.