Всего за 199 руб. Купить полную версию
Я понял, Игорь Васильевич. Звоню!
Только, ради Бога, без тени нажима или намёка. Бердюгин, возвращаясь к столу, делает руками пасы, как гипнотизер. Умоляю! Это наведёт их на подозрение.
Хорошо, хорошо, не волнуйтесь.
Феоктистов поднял трубку телефона и стал набирать номер. Лицо приняло ироничное выражение.
Аллё!.. Кто это?.. Ах, это ты, Шалыч. Ещё вас не арестовали?.. Ну-ну. Шалыч, у тебя машина под рукой?.. Хорошо. Слушай, вы, когда труп в скорую грузили, что-нибудь заметили на нём?.. Ничего, значит, интересного А татуировку?.. Нет. Тогда я ничего не понимаю. На его теле выступили замысловатые рисунки. Два портрета, чем-то похожие на тебя и Галима. Феоктистов прикрыл трубку и подмигнул Бердюгину. Ты что, не веришь?.. Вот почему я и спрашиваю про машину. Давайте, садитесь, и одним махом сюда. Сами убедитесь Ага, какая-то чертовщина. Ну, ждём. В анатомке
Феоктистов положил трубку, и они с Бердюгиным рассмеялись.
Ну, Толя Ну, Анатолий Максимович Надо же такое придумать. Экспромт получился на славу.
А как ещё этих охламонов объе горить?
Посмеявшись, Бердюгин направился к сейфу.
Надо прибор настроить. Вы мне сейчас поможете.
Игорь Васильевич открыл сейф и вынул футляры. Феоктистов принял их и положил аккуратно на стол. Обращался с ними, как с чем-то бесценным, волшебным.
Бердюгин достал из-за сейфа штатив для фотоаппарата и стал устанавливать его на то место, куда показывал прежде, у двери возле окна. Привернул на него небольшую площадку.
Несите сюда прибор.
Феоктистов взял со стола футляры и поднёс. Бердюгин вынул трубу и прикрепил её к площадке ремешками. Затем стал монтировать к трубе поданную Анатолием половину бинокля. Вернулся к сейфу и извлёк из него небольшой продолговатый прямоугольный предмет электрический понижающий напряжение выпрямитель. Поставил его на подоконник, подключил от него провода вначале к сети, потом к прибору.
Ну вот, и готово. Сейчас мы настроим его на то место, где мы с вами сидели. Так. Садитесь.
Феоктистов прошёл и сел за стол. Бердюгин некоторое время устанавливал прибор, поворачивая его из стороны в сторону на штативе. Потом замер, настраивая резкость. Феоктистов настороженно наблюдал за ним.
Ну что же Кажется, вы безгрешны, сказал Бердюгин. Над вашим челом нет ни одной души убиенного. Нет грехов.
Что вы имеете в виду?
Убийства, смертей
Есть, не согласился Феоктистов. Одна. При задержании два года тому назад убил одного мокрушника. Он меня тогда тоже ранил. Меня и моего товарища, Мишу Михалева.
Помню тот ваш случай, сам оперировал вас и Михаила, сказал Бердюгин и стал смотреть продолжительнее. Потом поднял голову и отрицательно покрутил ею. Нет, Толя, если верить аппарату, то на вас нет греха.
Как нет! Я ж его сам
Нет, Анатолий, не вы. Видимо, кто-то другой. У вас голова чистая. Так, легкий ореол
Анатолий несколько обрадовано и в то же время недоуменно посмотрел на доктора и на прибор.
Неужели Миша?.. Он же сам был тяжело ранен.
Ну, чего не бывает Теперь, давайте, я сяду.
Бердюгин прошёл к столу, Феоктистов к прибору, чему-то улыбаясь: от проведённого опыта на душе как будто бы стало легче.
Феоктистов припал к прибору, лицо его начало вытягиваться.
Ничего не понимаю!.. удивленно проговорил он.
Что? спросил Бердюгин.
Над вашей головой, словно нимбы из нескольких колец
Хм. Вполне возможно, спокойно ответил Бердюгин. Ведь для многих умерших я последний, кто прикасался к их телу, к трупу Вот оттого-то, наверное, у меня так часто болит голова, порой, её как будто бы обручем стягивает, или веревочной петлей, пожаловался он.
В коридоре послышались шаги, стук кованых сапог.
Идут! полушепотом сказал Феоктистов. Я у окна, а вы их принимайте. Заговорите их чем-нибудь из сверхъестественных сил, религией. Бывают, мол, случаи ну и так далее.
Хорошо, хорошо
Стоя у окна, Феоктистов принял задумчивый глубокомысленный вид.
9
Вошли Шалыч и Галимханов. Оба обеспокоенные, в глазах тревога, вопрос. Феоктистов, скрестив руки на груди, медленно повернулся от окна к ним.
Проходите сюда, товарищи. Садитесь, пригласил Бердюгин, показывая на стулья, один из которых освободил сам.
Гости прошли, не сводя встревоженных глаз с обоих присутствующих.
Бердюгин, отойдя от стола, прохаживаясь, начал разговор.
Вы, пожалуйста, уж не сетуйте на меня. На нас Но иногда в нашей жизни происходят такие чудеса, которые объяснить не сразу возможно Вы культурные люди, прочитали немало книг, наверно, знакомы с такими примерами из классической литературы, когда умершие вдруг начинают подмигивать или улыбаться, или даже кривить рожицы. Иногда даже поднимаются из гроба. А если взять примеры из Гоголя, там покойники даже летают в гробах, устраивают оргии. Есть случаи, когда слышат в доме голос покойного. А есть случаи, когда убиенные каким-либо образом пытаются указать на своих убийц: то ли жестом, то ли взглядом, то ли
Вы чо?.. Вы хотите сказать, што этого человека мы убили? остановил доктора Саша. Лицо его побледнело, но хладнокровие не покинуло.
Я, молодой человек, ничего не хочу сказать. Это скажет следствие. Я только хотел бы вас предупредить, что если вы, подойдя к покойнику, вдруг обнаружите на его теле что-либо необычное, то не пугайтесь. Ибо природа и Господь Бог ведают, что творят. Это мы не можем предугадать, а им Бердюгин многозначительно поднял палец и возвел к потолку глаза, словно священник на молебне.
За время его беседы, Феоктистов прошёлся дважды вдоль окна к стеклянному шкафу. Прохаживаясь, подошёл и к прибору. С любопытством обывателя осмотрел его. Даже коротко припал к нему глазом, оторвался. Встал, привалясь задом к подоконнику и посмотрел на собеседников. Потом, улучив момент, вновь припал к прибору.
Над Бахашкиным алел слабый нимб. Он чем-то напоминал нимб, который был над Бердюгиным, но слабее. Это насторожило Феоктистова.
Анатолий перевёл прибор на Галимханова и позабыл про Бахашкина. Над головой Галима алел оранжевый шар и, что самое удивительное, в нём были видны глаза. Казалось, они излучали пучки света негодования и возмущения, направленные в затылок Галимханова. Анатолий заволновался, на лбу выступила испарина. Он оторвался от прибора и с шумом выдохнул.
Бердюгин глянул на него и поднес ладонь ко рту: спокойно!.. И тут же проделал пальцами движение, напоминающее вытирание уголков рта. Феоктистов понял его предупреждение и повторил выдох уже с безобидно-задумчивым видом. Отвернулся к окну.
Вы верите в Бога? спрашивал Бердюгин милиционеров.
Ха! Чё в него верить? Эти сказки нам ещё в школе разъяснили. Нет Бога, парировал Галимханов.
А Аллах?
И Аллаха нет.
А вы? обратился Бердюгин к Бахашкину.
Тот пожал плечами неуверенно и растерянно. Он чутьём потомственного охотника угадывал опасность.
А жаль. В Бога надо верить. Но если даже не верить, то хотя бы носить в себе извечные Христовы истины: не убий, не укради, возлюби ближнего, как самого себя Вам эти истины известны, ведомы?
Бахашкин было закивал головой, Галимханов вдруг вскипел.
Доктор! Вы зачем нас сюда выдернули? А? Аллилуйя нам читать?..
Феоктистов, после знака Бердюгина, через некоторое время вновь припал к прибору. При более продолжительном просмотре увидел не только глаза над головой Галимханова. Когда тот в раздражении повернулся к доктору, и голова его стала в профиль, то за ней отчетливо проявился профиль головы обваренного!
И это уже была голова с очертаниями лица пострадавшего, со шлейфом оранжевых волос, с постепенным низведением их в пустоту. А лучи, исходившие из глазниц, как две узкие яркие струи света, били ему прямо в затылок. Создавалось такое впечатление, что они пытаются прожечь его, но лишь искрами рассеивались от чёрной оболочки головы Галима, как от каски. Похоже, эта броня была не прожигаемой.