Ольга Кузьмина - Коллекционеры редкостей стр 4.

 Да как вы посмели явиться перед Йольским Котом без обновки?!

Мальчишка отчаянно сжал на груди куртку.

 У нас всё было, честное слово! Мы продали А новое купить не успели.

Я присмотрелся к нему. Похоже, не врёт. Руки и лицо чистые, соломенные волосы ровно подстрижены. Интересно, как он в эту компанию затесался? Впрочем, я здесь не для того, чтобы загадки разгадывать.

 Отговор-рки,  промурлыкал я и когтями поиграл.  Но дам вам шанс. Сейчас я с этого пёсика шкуру сдеру как раз вам на обновки хватит. Обоим. Если наденете, отпущу.

 Беги те баргест поднял голову.  Бр-рысь

 Нет, мы с тобой!  запричитал брауни, силясь обхватить его за шею.  С тобой мы

 Ты его не тронешь.  Музыкант отступил к ним поближе и вынул из-за пазухи флейту.

 Зачаровать меня хочешь?  я улыбнулся так, что Чеширский Кот удавился бы от зависти.  Малыш, у тебя силёнок не хватит.

Он заиграл. Я говорил, что люблю музыку? Снова сел, когти спрятал. Грех музыканта есть, когда он играет. Да и сколько этот доходяга продержится на морозе-то?

Мальчишка доиграл колыбельную до конца, только потом всхлипнул и флейту из одеревеневших пальцев выронил. На меня, конечно, не подействовало, зато баргест тем временем на ноги поднялся. Пошатывался, но стоял. И рычал на меня, почти как раньше.

 Пор-р-рву!

Брауни у него из-за передней лапы выглядывал и что-то острое в кулачке поблескивало. На эльфийский наконечник стрелы похоже. Получить таким в бок радости мало. Но со стрелой или без стрелы я всех троих одной лапой передавлю, как мышей. И Баргест в этом не сомневался, по глазам видно. Вот и хорошо. Вот и разобрались.

 Ладно,  говорю,  весело с вами, детки, но мне пора. Следите за своим питомцем, как следует. И про обновки не забудьте, Йоль ещё не закончился.

Луна как раз прояснилась. Если знать, куда смотреть, можно увидеть между лунными лучами щель на Ту сторону. Я прыгнул и успел услышать, как залаял вслед баргест. Раз с врагом моим всё в порядке, пора и о друге подумать. На Той стороне всякие встречаются, драконы к примеру. Надо проверить, вдруг обидели моего тигра?

Как в воду глядел. Тигр на воле совсем ошалел, бегал, как котёнок, ловил всё, что движется. И добегался. На Той стороне есть много таких, кто бесстрашие как личное оскорбление воспринимают мол, если не боятся, стало быть, не уважают. Как я тигра у Сфинкса отбивал это особая песня. Эпическая, можно сказать, без лишней скромности. Потом пришлось учить полосатого оболтуса правилам, без которых на Той стороне не выжить. Понятливая зверюга оказалась. И привязчивая.

Когда я в Ирландию вернулся, здесь уже пять лет пролетело. По всему острову голод, люди мрут, как мухи. Деревня, в которой флейтист жил, совсем опустела. И ни брауни, ни баргеста, ни мальчишки, а я-то уже размечтался коллекцию свою пополнить.

Подумал я, подумал и навестил Благой Двор. А куда ещё мог деться талантливый музыкант, уже связавшийся с фэйри? Только под холмы, ко двору сидов. Они музыку больше всех любят.

Что такое Благой Двор? А так прозвали тех фэйри, которые не то чтобы добрые, но и зла без причины, ради развлечения не творят. Есть ещё Неблагой Двор. Хуже них только Дикая Охота с Той стороны.

Король Благого Двора мне не обрадовался и намёки насчёт музыканта предпочёл мимо ушей пропустить. «Ладно,  думаю,  сочтёмся». Пошарил по округе, послушал, о чём мелкий народец сплетничает. Ну, точно, привезли недавно сиды мальчишку-флейтиста, а за ним прибежал чёрный пёс, только его в холм не пустили.

Разыскал я баргеста, думал, придётся из него силой всю историю вытрясать, а он сам рассказал. Решил, почему-то, что я помогу и Микаэля выручить, и брауни разыскать, которого профессор в Дублин забрал.

И тут я промах совершил: объяснил баргесту, какой у меня интерес к его приятелям. А он, вместо того, чтобы оценить красоту моей коллекции, в горло вцепился. Схватились мы намертво, и совсем уже я его одолел, но тут налетели рыцари сидов на белых конях с золотыми гривами, подхватили пса и умчали под холм. Оценили, стало быть, защитника! А меня копытами так оглушило, что еле-еле до матушки Грюлы доплёлся.

Раб мстит сразу, трус никогда, а я, когда месть созреет. Зачем спешить, если время на меня работает? Люди в холмах долго не выдерживают, лет через тридцать Микаэль сам с радостью на сделку пойдёт. Вот только не учёл я, как быстро Эта сторона может измениться.

Сначала одна война весь мир потрясла, потом вторая. Люди их мировыми называют, а мы Гибельными. Сколько троллей в те времена сгинуло страшно подумать. Они ведь ума невеликого, грохота бояться, им что гроза, что взрывы всё едино. Матушке Грюле я предложил на Ту сторону перебраться со всей семьёй, но она наотрез отказалась. Хоть и умнее своих сородичей, а всё равно суеверная. Для неё Та сторона это мир мёртвых. Оно, конечно, не совсем так, но женщину не переспоришь.

В общем, обе войны я на Той стороне переждал. А когда вернулся Мать моя, Великая Кошка! Весь мир изменился. Бомбами своими люди окончательно волшебство извели, только жалкие островки остались, возле которых жмутся последние фэйри, как замерзающие у чадящих костерков. Грюла со своими пережила лихое время увела сыновей в глубину пещер, и залегла с ними в спячку. Говорю же, мудрая женщина!

Благой Двор поредел. Когда они из-под холма на Самайн выехали, я и сотни всадников не насчитал. Заодно убедился, что баргест жив-здоров. Он меня почуял, отстал от королевской кавалькады, рыкнул: «Пошли!»

Я даже злорадствовать не стал. Протиснулся следом за ним под холм через тайную дверь, встретился с Микаэлем. От флейтиста одна тень осталась. Бледный, волосы истончились, в серых глазах туман.

 Что,  говорю,  тяжко без солнца?

Он слабо улыбнулся:

 Я раньше думал, что под холмами волшебный мир, а здесь только земля и камень. И мороки

Я покивал. Правда вещь жестокая.

 Зато не стареешь.

 Да зачем нужна такая молодость!  глаза его на миг прояснились, стали почти прежними.  А мне совсем нельзя наверх? Или есть способ?

 Обмануть время хочешь? Оно тебя в момент скрутит, малыш, стоит только из-под холма показаться. Ну, может, часа три ты продержишься, а потом оно на тебе отыграется сполна. Был пятнадцатилетним парнем, станешь столетним старцем. Или вовсе в прах рассыплешься.

 Та сторона,  буркнул баргест.

Я прищурился на него. Хвостом из стороны на сторону махнул.

 Когда я это в прошлый раз предложил, ты мне что ответил?

Он молча оскалился.

 Я согласен,  сказал Микаэль.  Я знаю, что такое Та сторона, и что ты хочешь, господин Йольский Кот. И я согласен. Но только сначала найди брауни. Того самого, помнишь? Я хочу узнать, что с ним. Если он жив, повидаться на прощанье.

 А пёс твой что, нюх потерял?

 Я его не оставлю,  баргест потёрся мордой о плечо Микаэля.  Двор-то хоть и Благой, но над человеком так подшутить могут, что костей не соберёшь.

 И потом не оставишь?  уточнил я.  На Той стороне?

У баргеста глаза полыхнули двумя провалами в пекло.

 Не оставлю.

***

Вот так я и заключил сделку, о которой сто лет мечтал. Лучше бы не заключал. Я-то думал, что быстренько найду приятеля мальчишки, и буду тихо-мирно радоваться пополнению своей коллекции. А вместо этого почти пятьдесят лет искал чёртова брауни, чтоб у него земля под ногами горела!

В Дублине его не оказалось. Тот профессор давно умер, дом его трижды перепродавали, и никаких следов брауни не осталось. Я всю Ирландию обыскал, всех своих уцелевших должников на уши поставил. Нашли мне след. И вот тут я в голос взвыл по всему выходило, что брауни подался в Англию, к холму Гластонбери. Туда, где обосновался Неблагой Двор, а кроме них ещё и парочка моих знакомцев-манурмов, с которыми я предпочёл бы дела вовсе не иметь.

Кто такие манурмы? Ну, представьте себе дракона, только без крыльев и без задних лап, зато с белоснежной гривой, вроде короны. За эту корону их и прозвали королевскими змеями. А ещё за ядовитую сущность и манеру грести в свои норы всё ценное, до чего хвост и лапы дотягиваются. Манурмы ещё и оборотни не из последних, умеют в людей превращаться, только глаза змеиные их выдают.