Вячеслав Харченко - Пылинки стр 3.

 Не может быть,  шепчет милая девушка, хлопая ресницами,  мне сказали, что здесь находится самый большой и известный рынок в России.

 Нет, нет,  кричишь ты в спину уходящей девушке,  всё, твари, закрыли, всё давно закрыли!

И девушка идёт, сгорбленная, стучит каблучками и скрывается где-то в переулке.

А ты стоишь и понимаешь вдруг, что девушка искала вещевой китайский рынок, что девушке мясо не нужно.

И ищешь девушку глазами, а она ушла.

Глава вторая, в которой появляется кот и вступает в ментальную схватку с главным героем

Кот

У меня странный кот. Он всегда знает, занимаюсь я ерундой или у меня дел по горло. Когда я откровенно валяю дурака, он лезет на руки, отодвигает меня от клавиатуры и требует ласки. Может тереться о мышь или принтер. Но если я завален работой, что-то срочное или аврал, то кот меня не трогает. Как-то чувствует.

Тараканы

У меня тактичные тараканы. Они ходят поодиночке и только в темноте. Когда я встаю в три часа ночи, чтобы что-нибудь пожевать, то какой-нибудь хилый отшельник еле ползёт от раковины к стене. Я его не трогаю и говорю:

 Привет!

Он молча кивает усиками и тоже меня не трогает.

Тактичность тараканов также проявляется в том, что если им сказать, что приезжает жена, то они не ползают по кухне, даже ночью.

Жена не верит, что у нас есть тараканы. Говорит, что это мои выдумки и мне надо обратиться к психиатру.

Когда жена уезжает, тараканы выползают на кухню.

 Что,  говорю им,  опять меня выставили идиотом?

Тараканы смеются, весело подёргивая усиками.

Девочка

Десятилетняя девочка радостно кричит на весь Чистопрудный бульвар: «И тут я заверещала, заистерила, затопала ногами, и так мне стало хорошо после этого, так легко, так весело!»

«Вот видишь, нельзя сдерживать эмоции»,  говорит рядом идущая тридцатилетняя мама-няша и поглаживает её по голове.

От ласки трясётся помпончик на сиреневой вязаной шапочке.

Вьюноши

В пустом вагоне метро ко мне подсели два вьюноши и стали весело и ненавязчиво болтать. О музыке, институте, друзьях, девушках. Вагон был реально пустой, зачем они подсели именно ко мне, если есть пять рядов пустых мест, я не знаю. Всю дорогу до «Римской» хотел от них отсесть, но почему-то думал: «Я на это место сел первый, поэтому пускай отсаживаются они, а не я». Получается, я не просто социопат, а социопат с гордыней.

Четверг

Сегодня утром подумал, что уже четверг, поэтому к работе отнёсся прохладно. Честно говоря, поназабивал на всё и стал представлять, как я поеду завтра к Герману на дачу ловить окуня и щуку. Но ближе к вечеру, когда на меня накидывали всё больше и больше, я стал задумываться, зачем на меня столько накидали, если знают, что я за пятницу всё не сделаю. Только около пяти вечера я обнаружил, что сегодня среда, и концы с концами сошлись, но вместо того, чтобы разгрести дела, просто плюнул на них и пошёл домой.

Сумочки

У женщин очень большие сумочки. У многих к сумочке прилагается вторая сумочка или огромный пакет. Даже утром в метро. Даже в час пик. Наверное, они везут на работу подарки и плюшки, чтобы одаривать сослуживцев, начальников и подчинённых. В этом выражается широкая душа женщины, её доброе сердце. Вечером женщины в эти же самые сумочки набивают гостинцы для домочадцев. У мужчин нет сумок. Только крохотные барсетки с документами. Наверное, боятся, что их могут не узнать. Они никого ничем не одаривают и уже утром устало спят на сиденьях.

«Библио-Глобус»

В книжном магазине «Библио-Глобус» Александр Бар-бух прыгает по полкам. Он то вытащит книгу с полки, полистает, пощупает, принюхается, зачтёт вслух абзац, то поставит на место, предварительно посмотрев цену и тяжело вздохнув.

Подходит интересная пара. Двухметровый, широкоплечий, бородатый хипстер-красавец и маленькая, пухленькая, миловидная девочка, кажется, филологиня.

В руках у девочки стопка книг.

 Смотри, смотри Сарамаго; смотри «Норвежский лес»; смотри Шехтель, давай купим.

 У меня у кровати лежит четыре книги,  мрачно говорит хипстер.

 Что ты сейчас читаешь, почему ты так мало читаешь?  щебечет филологиня.

Я листаю Гандлевского, Саша нюхает Мураками.

Хипстер ворчит:

 Я нормально читаю, просто я медленно читаю, у меня и Оруэл лежит, и Достоевский, и Толстой.

Хипстер берёт у девушки Сарамаго и ставит на самую верхнюю полку, девушка бледнеет и чуть не плачет.

Хипстер гладит её по голове:

 А пойдём завтра на хоккей!

Голос

Электричка идёт не как обычно, со второй платформы, а с третьей. Объявление даёт старушка с очень плохой дикцией. Все только слышат: «Внимание» и «Черусти». С какой платформы разобрать невозможно. Народ волнуется, народ усиленно вслушивается в бессвязную речь. Особенно нервные шумят, переспрашивают контролёров, но те сами ничего понять не могут. И вот о чудо!  мы слышим милый разборчивый молодой голос. Звонкий ручеёк. Все всё слышат. Проносится вздох облегчения, массы приходят в движение.

Обрыдло

В отделе готовых салатов «Магнолии» молоденькая, приятненькая продавщица набирает мне в контейнеры свеклу, морковку, котлетки, оливье. Продавщица светится, улыбается, на каждую мою просьбу поворачивает в мою сторону круглое личико.

К ней подбегает бухгалтерша с бумагами и восклицает:

 Посмотри-ка!

Продавщица поворачивает голову в сторону бухгалтерши, не смотрит на отчёты и произносит:

 Всё обрыдло.

Потом поворачивается ко мне, снова улыбается и произносит:

 Может, сырку? Вам нарезать?

 Нарезать,  отвечаю.

Продавщица кивает в сторону бухгалтерши и повторяет:

 Не знаю, как держусь, глаза бы мои эти салаты не видели.

Начинает резать сыр. Режет вдохновенно, доброжелательно, посмеиваясь.

Бухгалтерша уходит. Продавщица разворачивается ко мне. Передаёт салаты, котлетки, сыр. Улыбается:

 Приходите ещё, мы вам сделаем скидочку.

Паспорт

Вчера кассирша Лидия Семёновна при покупке в «Магнолии» вина «Апсны» потребовала у меня паспорт. Лидия Семёновна моя соседка по лестничной клетке и по совместительству кассир ближайшего магазина. Это лучший кассир, которого я знаю. Пока Лидия Семеновна пробивает чек, то успевает рассказать о своей жизни и спросить у меня как дела. У Лидии Семёновны я даже бывал дома, когда заходил к ней за солью, а она напоила меня домашним сливовым вином.

И вот Лидия Семёновна попросила у меня паспорт. Я поднял глаза и внимательно посмотрел в ее лицо. Взгляд кассирши был такой умоляющий и одновременно формальный, что я не стал ничего спрашивать и крутить у виска пальцем. Я просто достал из внутреннего кармана паспорт и дал его.

Лидия Семёновна виновато улыбнулась. Она даже не стала смотреть в паспорт и просто пробила мне вино.

Я шёл домой и думал, что оскал капитализма заставляет совершать абсолютные глупости. Вроде знаешь, что это бред, но делаешь его. И если в юности это вызвало бы протест, то сейчас у тебя нет ни сил, ни времени что-либо исправить.

Фотограф

Потребовалось сфотографироваться. Две фотографии три на четыре. Пошёл в наше люблинское фотоателье, куда не ходят женщины. Говорят, там фотограф так странно смотрит на женщин, что они боятся оставлять ему в компьютере свои фотографии. По крайней мере, моя соседка, кассирша «Магнолии» Лидия Семёновна, говорила, что точно видела, как фотограф в свободное от работы время разглядывает фотографии отснятых им красивых женщин и долго смотрит им в глаза.

Я зашёл в фотоателье, оглянулся, но фотографа на месте не было. Когда он снимал меня в последний раз, то делал всё молча и медленно, и я думал, получится чучело, но вышел я вдохновен, поэтому снова к нему и пришёл.

Постоял, подождал, но фотографа не было. Продавщица из соседнего табачного ларька сказала, что фотограф иногда может надолго уходить гулять.