Эльф Мария - Ловушка времени стр 8.

 Как же так?! Неужели докторов не было?

 Дохтура разве управятся? Коли на сырой земле спишь, да реки вброд переходишь (особливо по осени), сохнешь нагим (да мразно), воду из тех рек хлебаешь, да пропитание имеешь убогое мало поболев, да в землю зарываем будешь. Костоправы, кровопуски, знахари не имеют той силы, дабы без сыти да тепла исцелить. А хворого грудной жабой али тайным согнитием токмо у Господа отмолить можно.

 Тайным согнитием?

 Стыдная болезнь, гибельная да прилипчивая. Аще изначально живым серебром не натрёшь язвы, то уж после не излечишься. Всё на срамных девок грешили, ан и блудницы, и дети их сию гибель носят. Меня Господь уберёг от тайного согнития: не шатался я по девкам, страждущих недугом сим сторонился для баженной моей себя берёг. Настасьюшка мне крест с живым серебром на шею повесила, знамо, он меня и охранил. А её сугревушку мою ничто не уберегло,  тут Михайло Васильевич тяжело вздохнул, опустил голову и замолчал.

Мне вспомнилось (где-то читал), о том, что сам Петр I страдал сифилисом (тайным согнитием) и ещё множеством заболеваний, от которых и умер, простудившись при наводнении в Финском заливе, простуда осложнилась пневмонией, и царский организм, ослабленный запущенной стыдной болезнью, хроническим пиелонефритом и многолетним алкоголизмом, не выдержал удара. Тогда ещё ничего толком не умели лечить.

 Постой, а что за живое серебро?  полюбопытствовал я.

 Али не ведаешь?  в свою очередь удивился хозяин.  Серебряная вода, что в красный угол кладётся, та, что на себе носят, да страждущие пьют.

 Вода? В красный угол? Кладётся? Покажешь?

 Изволь, укажу.

Мой друг подошёл к полке с иконами и усердно перекрестился трижды. Затем он придвинул скамью, забрался на неё и начал шарить рукой за иконами.

 Вот она,  он вытащил небольшой суконный мешочек.

Подойдя ко мне, Михайло Васильевич бережно развязал его и аккуратно вытряхнул себе на руку большую каплю ртути.

Я молча поднял на него изумлённые глаза.

 Да нечто в Англии не водится живое серебро?! Вящий оберег от порчи и злого глаза!

 Вящий оберег?!  вернулся ко мне дар речи,  И ты это дома держишь? В сукне? В руках?

 Как есть. Крест с живым серебром мнози годы оберегал меня от напастей.

 Крест нательный?! Вот это да! А вы это серебро ещё в язвы втираете?

 При иных болезнях его пить довлеет

 Ты не пил, я надеюсь

 Господь миловал от таких напастей, да зело исцеляет оно.

Я встал со стула и в растерянности прошагал к печи, раздумывая, что сделать: раскрыть другу всю правду о вредном воздействии ртути или оставить ему слепую веру в чудесное вещество.

 Послушай, Михайло, дело, конечно, твоё, но ртуть ядовитый металл, её токсичные пары накапливаются в организме и отравляют

Мой друг смотрел на меня теми глазами, какими смотрят на иностранца, когда он в процессе разговора переходит на свой язык и становится непонятен собеседнику.

 Я имею ввиду, что в Англии,  попытался перевести я,  живое серебро почитают ядом и не держат в доме.

 Вотще, чудодейную силу оно несёт,  барин бережно отправил «магическую» субстанцию в мешочек, снова залез на скамью, снова трижды перекрестился, и вернул оберег на место.

Я вспомнил, что, если разобьёшь ртутный градусник в квартире, следует немедленно вызвать МЧС. Капли же его серебряной воды хватило бы на двадцать градусников, и она мирно хранилась в доме десятилетиями, а может, и столетиями. Стоп! Иконы стоят в каждой горнице, стало быть, и в моей тоже лежит такой кусок ртути! Надо будет убрать его куда подальше. И как только человечество не вымерло при такой медицине! Я читал, что Иван Грозный усиленно лечился ртутью, но, что весь народ занимался подобным самолечением, не знал. Какова была бы продолжительность жизни человека в эти века, если бы он не был так невежественен?

 Послушай, Михайло. Вот ты жалуешься на звон в ушах так это вполне может быть влиянием ртути, то есть живого серебра.

 Вотще баешь, Алексаша,  слегка обидевшись, возразил хозяин,  да и грешно: серебро святое, ниже от лукавого. Грешно тебе. А в ушах звон от ранения. Отнележе и звенит. Экий ты!

Мой друг зевнул, погладил живот и произнёс:

 Ну, а теперь почивать. После работы много будет: гряды полоть, морковь копать, малина не собрана, берсень варить надобно

 Когда же крестьяне СВОЙ надел убрать успевают?

 До темна доволи времени. Где работно, там и густо, а в ленивом дому пусто,  он снова зевнул.  Сечь их поболе надобно лежней. Завтра бабий праздник петь да плясать в вечеру станут. Пойду спать, сон морит.

Вернувшись в свою комнату, я лёг на постель и тоже сморился дремотой.

Дремал недолго, не имел привычки спать днём. В доме всё ещё слышался чей-то храп, причём храпели наперебой несколько голосов.

Я сел за стол и попытался припомнить всё, что мне известно о времени правления Петра Первого, чтобы иметь побольше представления о том, где я нахожусь. Однако знания мои составляла в основном информация о его трудах на поприще внешней политики, да и то я не мог точно вспомнить, когда окончилась русско-турецкая война и началась война со шведами. Впрочем, я отчего-то точно знал, что ништадтский мирный договор со Швецией подписали в 1721 году, а значит, война с ней сейчас (в 1717 году) ещё не закончена. Тут же мне в голову пришло то обстоятельство, что Петр утвердил пожизненную военную службу для всех годных мужчин. Сей факт являлся каким-то невероятным проявлением безграничной монаршей власти над жизнями своих подданных и абсолютной бесправности этих подданных, а теперь, когда мне открылась истина об ужасных условиях той службы, я был просто потрясён ничтожностью человеческой души в глазах Петра Великого. За международный авторитет своей страны он, не задумываясь, платил сотнями тысяч жизней своих соотечественников, большинство из которых гибло от болезней и антисанитарии, а не на поле боя. Хотя, насколько я помнил, значительное превышение небоевых потерь над боевыми являлось нормой для армий всех стран начала XVIII века. По сути, в те времена, уходя на военную службу, дворянин или крестьянин осознавал, что отныне у него есть только два пути: либо вся оставшаяся жизнь его (скорее всего, короткая), пройдёт в лишениях, голоде и жестоких сражениях, либо он таки вернётся домой, но уже калекой (как мой друг). Альтернатива прожить спокойную трудовую жизнь была только у счастливчиков, определившихся на гражданскую службу, чему в петровскую эпоху не благоприятствовали постоянные войны с иноземцами.

 Важно ли почивал?  заглянул ко мне мой друг.

 Важно. Тебя работа ждёт?

 Пойду прежде Ефимку высеку,  потянулся барин.  Тихон, Зосиму кличь.

 За что ты его сечь будешь?

 За то, что лежень и за скотиной не смотрит. Давеча две коровы его на барский овёс вышли да вытоптали едва ли не четверик овса.

 Неужели сам посечёшь?!

 Человек раболепный сделает. Зосима сечёт моих бездельников, ему сие повадно.

 А, может быть, стоило бы просто оштрафовать?

 Жалился, будто денег сейчас не имеет, так я ему долг записал да высеку.

Зосима и Тихон уже стояли у крыльца.

 За Ефимкой послал?  и получив утвердительный ответ от холопа, барин снова похлопал себя по животу.  Пойдём на конюшню.

Ефимка, пришедши, снял с себя рубаху и улёгся на скамью:

 Вели казнить, барин,  покорно пробурчал он.

Господин подал знак конюху, и тот начал сечь своего собрата плетью, что называется, от души. У меня создалось впечатление, будто Зосима испытывал личную неприязнь к наказываемому.

Удары сыпались на спину несчастного один за другим, рассекая кожу. Ефимка, сжавши зубы и зажмурив глаза, молча обнимал скамейку.

 Да сколько же это будет продолжаться?!  не выдержал я.

 Пожалуй, доволе!  скомандовал барин.