Всего за 499 руб. Купить полную версию
От неожиданности моя правая бровь, отказываясь подчиняться левой, поползла наверх. Пока левая пыталась с ней договориться и вернуть ее на место, я стала просчитывать варианты развития событий, словно расставляя шахматные фигуры на доске. F1 на С4: «милая» это унижение, в ответ на которое я могу пойти в атаку. Мне мат. H7 на F7: могу проигнорировать и остаться висеть боксерской грушей, которую она будет поколачивать с ноги. Шах и мат снова мне.
Так начинаются все наши встречи. Но после того как я прошла школу выживания во время кризиса двухлеток, и трехлеток, и четырехлеток, и так на каждом этапе развития моих сыновей, я нашла свой внутренний дзен. Дети могут мне кричать, что они меня ненавидят, но я знаю, что обращать внимание нужно не на слова, а на то, что за ними стоит. А за ними обычно разочарование, с которым детям совершенно необходимо научиться справляться. И в эти моменты я рядом с ними, чтобы помочь.
За словами Аси тоже стоит что-то другое в ее случае это боль, с которой она привыкла быть один на один, и стремление никому не раскрывать свою уязвимость. Я не могу контролировать своих детей, но могу выбирать свои реакции. В терапии так же: я не могу контролировать то, что мне скажут клиенты, но могу выбирать, что я с этим буду делать. Напоминаю себе: «Моя задача сейчас не включаться в словесные перепалки, в которые меня зовет Ася, а смотреть в глубину».
Ася, признаюсь, я люблю ваши яркие метафоры. Только почему-то мне кажется, что это способ стрельнуть в меня пулькой, чтобы я вас оставила в покое. Я вижу, что вам не хочется туда, куда мы движемся.
Она издала полусмешок-полурык. Моя шахматная партия спасена, и я знаю, что дальше наша сессия пойдет с другим настроем.
Меня ж никто не любит и я никого не люблю по-настоящему. Уткнулась в спину дэпээсника Никиты красивый кадр, а дальше титры, титры И всем как будто хорошо от этой концовки. А наутро оказывается, что нет никакой концовки. История продолжается
И ваша история о том, что нужно бежать?
А че?.. Я люблю бегать, пожала она плечами.
У меня в голове заиграла песня Florence + The Machine Dog Days Are Over («Мертвый сезон закончился»). Там есть строчка: «Беги быстро ради матери и отца, беги ради твоих детей, твоих сестер и братьев, оставь всю свою любовь и оставь близких позади» И в конце припева есть строчка: «Тебе не унести все это, если хочешь выжить». Похоже, что в какой-то момент Ася также усвоила урок: близость означает опасность и от нее нужно бежать, а значит, бросай все и беги, беги, беги.
Помните, мы в прошлый раз остановились на мысли о том, почему мы бежим? Когда боимся когда нам больно или когда боимся, что снова будет больно. От какой боли вы бежите?
Все мужики изменяют. И даже не пытайтесь убедить меня в обратном. Ася выставила руку в стоп-сигнале. Они. Всегда. Изменяют, отчеканила она с убежденностью составителя «Большой советской энциклопедии», не сомневающегося, что информация в ней никогда не устареет.
Здесь так и просился вопрос «почему?» (да-да, профессор Уитмен, я помню, что его лучше не задавать клиентам. Если бы человек знал это «почему», он бы здесь не сидел). Мысленно передав привет моему университетскому профессору, я перевела «почему» во «что».
Что произошло в вашей жизни, что привело вас к этому выводу?
Так это, Кирилл, муж-то мой залихватски гоготнула Ася, с Дашкой на даче переспал? Переспал.
А как вы об этом узнали?
Так я ж их видела. И не сказала. И замуж за него вышла. И не сказала, повторила Ася, словно «не сказать» это была ее самая большая победа.
Я ждала продолжения, но Ася задумалась и не закончила мысль. Ее улыбка стекла с лица, как часы на картине Сальвадора Дали.
Ася, давайте соберем все это вместе. То есть в вашей истории произошло травмирующее событие измена. Вам было больно, но вы об этом промолчали тогда и молчали последующие десять лет после того, как вышли за Кирилла замуж. Чтобы наказать его? посмотрела на нее я. Или наказать себя?
Да какая разница? Ну было и было. Прошло же все, отмахнулась она от меня, как от назойливого шершня.
Каждый хоть раз в жизни задавался вопросом: может не стоит ворошить прошлое? Было и было Тогда зачем психологи в терапии настойчиво предлагают возвращаться к прошлым болезненным историям?
* * *
Когда я слышу фразу «Было и было», вспоминаю о новоорлеанском парке аттракционов «Шесть флагов», который был разрушен ураганом «Катрина» в 2005 году. Снести его или построить заново ни у кого не вышло. Здесь так и стоят грязные скульптуры клоунов с застывшими улыбками, заржавевшие от соленой воды американские горки, побитые ветром карусели; табличку «Парк закрыт в связи со штормом» тоже так и не сняли. Парк остался ровно в том виде, в котором он принял свой удар с Атлантики.
Непрожитые, отвергнутые эмоции застревают в нашей психике так же. Парк вроде бы никуда не исчез, но уже давно не функционирует. Ася тоже вроде бы продолжает есть, спать, ходить на работу с мыслью «было и было», но ни парк, ни она так и не смогли восстановиться, несмотря на многочисленные попытки.
Если в истории человека, произошли события, которые прошлись по нему, как ураган по парку «Шесть флагов», от них идут истории и негативные убеждения, которые живут в сознании в то время, как его разрушенный полуапокалиптический «парк» продолжает стоять. Человек говорит себе: «Я не смогу», «По-другому у меня не будет» и «Мир против меня». Для того чтобы психика человека поверила, что на самом деле может быть по-другому, нужно вернуться в момент, где мы встретились с разрушением, и завершить незаконченный психикой процесс.
Вот критерии, по которым можно понять, стоит ли возвращаться к застрявшим в психике воспоминаниям.
1. «Событие было и прошло, но у меня остался стыд». Этот стыд может звучать так: «Я боюсь быть видимым», «Я не разрешаю себе», «Мне нельзя / не дано / не положено». Стыд как фотобомба[2], которая захватывает все внимание, и мы не видим, что на самом деле находится в кадре. А там, где стыд, всегда есть что-то важное.
2. «Событие было и прошло, но я теперь все и всех контролирую». Зависание в контроле тоже говорит о том, что событие еще влияет на человека, и теперь он пытается контролировать других, себя и всю жизнь, чтобы подобное не повторилось. Вместо того чтобы своей энергией отопить город-миллионник, человек бесконечно проверяет, как работает каждая отдельная лампочка. Это изматывает.
3. «Событие было и прошло, но теперь я боюсь отношений и близости». Страшно испытать похожую боль, и избегание в этом случае как будто выход. Одиночество становится спасением и наказанием.
4. «Событие было и прошло, но я разучился радоваться, расслабляться и получать удовольствие». Это комбинация стыда, контроля (а что, если я начну радоваться и снова произойдет то же, что тогда?) и наказания.
У Аси я вижу страх отношений, верхушка которого травмирующая измена. Но эта измена, свидетельницей которой она стала, на самом деле не начало ее истории. То, что Ася выбрала остаться в отношениях с человеком, который когда-то причинил ей боль и который продолжал это делать на протяжении следующих десяти лет их совместной жизни, говорит о раннем опыте, который она усвоила из своего детства.
«Игнорируй свою боль и не обращай внимания на внутренний разрушенный парк».
«Игнорируй свой страх и не обращай внимания на то, что внутренний парк в любой момент может на тебя рухнуть».
«Игнорируй себя и не обращай внимания на то, что нерешенная судьба парка отбирает все силы».
Но даже если мы изображаем, что не видим разрушенный парк, нашим эмоциям, связанным с этим разрушением, все же удается просачиваться и напоминать о себе. Ася, не осознавая свой страх и свою боль, сама первой изменяет мужу и любовникам, словно говоря себе: «Теперь никто не сделает мне больно, потому что я буду всегда на шаг впереди, чтобы сделать им больнее». И сама же не дает себе выйти из положения, в котором застряла.