Всего за 249 руб. Купить полную версию
Открывая дубовую дверь, Роксалия раздраженно вздохнула. Снова придется на три дня наступить себе на горло.
Глава 3
Логово паука
Отания,
Королевство Льётольв
Дорант
Уже больше четверти часа Роксалия и Йоран ехали в белоснежной карете, расписанной золотыми вензелями. И всё это время Лия ощущала на себе прожигающий взгляд Ньёрда. Он знал, что ее это злит, поэтому и смотрел. Перебарывая в себе практически непреодолимое желание пнуть его в колено острым носом своей бордовой туфли, что под таким удобным углом располагалась для точного удара, Роксалия упрямо смотрела в окно. Мимо проносились разноцветные улицы Доранта, где разбредались по домам уставшие после тяжелого трудового дня люди. Дорант называли городом-самоцветом, не потому что он являлся сказочно-прекрасным. Вовсе нет. Это был один из многих похожих друг на друга городков Отании. И единственное его отличие заключалось в том, что, когда пару сотен лет назад король Ру́паг решил возвести на пустыре новый город, он повелел каждый дом красить в разные цвета. По итогу вышло странно, но живенько. Из-за необычной красочности его и прозвали городом-самоцветом. Роксалия, приученная наблюдать за людьми, чтобы как можно точнее оценивать свои возможности, не раз отмечала, что в Доранте народ выглядел повеселей, чем в других городах, где ей удалось побывать. Она это связывала именно с более радужной обстановкой вокруг.
Азалия передала через Ласточку, что, кажется, она выяснила, где Сиган может прятать документы, настолько неожиданно заговорил Йоран, что Роксалия непроизвольно вздрогнула.
Азалия та самая Моль, что не смогла довести задачу до конца, и пришлось подключать Бабочку с Хранителем.
Роксалия даже бровью не повела, продолжая рассматривать грязную улицу Доранта, на которой два старых фонарщика в потрепанных серых плащах зажигали высокие разноцветные фонари.
После ужина, когда начнется развлекательная часть, я ненадолго тебя оставлю, негромко посвящал Йоран Роксалию в свои планы. В письме Азалия говорила, что в северной части особняка что-то есть. Там часто появляется охрана, она опасается светиться на этом участке. Если ее заметят, могут заподозрить. Поэтому проверять буду я. Твоя задача отвлечь графа. Если мне удастся отыскать тайный кабинет, то в ближайшее время мы закончим это дело.
О! Это было бы просто великолепно! Мощное воодушевление прямо-таки обернуло Роксалию с ног до головы, словно в теплый плед. Даже сердце забилось чаще от радости. Наконец-то она избавится от этого ужасного задания.
Дома за окном становились всё ярче и богаче. Белая карета перестала то и дело накреняться, попадая в выщербленные ямы. А значит, они подъезжали к особняку Траза. До ушей долетели тихие ноты струнных инструментов. В неприятный спертый запах города вплелись легкие ароматы душистых роз из сада графа и приготовленных на уличных мангалах мясных блюд.
Кованные ворота с противным скрипом открылись пред парой запряженных лошадей, и фальшивая чета Улинов въехала на территорию второго человека Доранта. А значит, спектакль начинался. Роксалия глубоко вздохнула, садясь прямо, когда карета остановилась перед уже знакомыми длинными розовыми гранитными ступенями.
Пришлось какое-то время посидеть внутри, ожидая, когда дверь откроет мажордом. Роксалию всегда это так раздражало и удивляло. Точнее, раздражали и удивляли эти бесконечные условности высокородных господ. Казалось, если перед ними не распахнет двери некий несчастный человек, они навсегда останутся замурованы в комнате или своем экипаже.
Дождавшись, когда перед ними появится худой тонколицый с очень высокомерным выражением в бесстрастных глазах управитель поместья, Йоран первый сошел на гравиевую площадку. Мажордом уже знал, что барон Вил Улин крайне ревнив, поэтому даже не стал протягивать баронессе руку, чтобы помочь спуститься по железным ступенькам.
Тонкие пальцы Роксалии легли в горячую ладонь Йорана, и она вышла из кареты, вдохнув прохладный вечерний воздух. Прежде чем положить руку Лии на свою, согнутую в локте, Ньёрд очень ласково, так что и не подкопаться, поцеловал ее в ладошку и, хитро глянув, улыбнулся. В Школе одним из базовых занятий являлось актерское мастерство. У Бабочек оно было едва ли не самым основным. За столько лет Роксалия настолько поднаторела в игре фальшивых эмоций, что без труда вернула лучезарную улыбку своему «муженьку».
Гости уже собрались, бесцветно объявил мажордом, ладонью поведя в сторону двустворчатых вишневых дверей. Следуйте, пожалуйста, за мной.
Как только напыщенный мужичок развернулся в сторону особняка и начал подниматься по лестнице, улыбка моментально слетела с губ Роксалии, будто ее сдул ветер.
Дом графа встретил «супругов» знакомой роскошью, но, как оно часто и бывает у богачей, непременно желающих, чтобы все знали, что они богачи, страшно вычурной и c безвкусной обстановкой. Глаза резало от количества золотого и серебряного на стенах и замысловатой мебели. Лепнина, колонны, мрамор, зеркала, вазы, скульптуры и даже статуи всего этого громоздилось в таком количестве, что уже походило на королевский музейный склад, что ярко освещался десятками ламп. Пройдя сквозь коридор и две галереи, «супруги» вошли в наполненный музыкой и веселыми голосами сверкающий, как и всё в этом поместье, золотом зал. Ближе к высоким распахнутым окнам, выходящим в сад, стоял длинный стол, заполненный десятками гостей. Оттуда ветер приносил сладковатый запах чайных роз, смешанный с ароматами блюд. Во главе стола, лицом ко входу, восседал хозяин дома на почти что троне с такой вытянутой спинкой, что она казалась уже смешной.
Пока гости непринужденно болтали и смеялись, поглощая ужин, граф Сиган неотрывно следил за дверью, потягивая вино из сияющего желтыми бликами кубка. Как только Улины показались в проходе, Роксалия встретилась взглядом с хозяином праздника, заметив, как его черные глаза вспыхнули. Худое напряженное тело мужчины, облаченное в насыщенного сапфирового цвета камзол, из-под ворота которого пенилось кипенно-белое жабо, расслабилось. Граф ждал ее. Очень ждал. И, очевидно, переживал, что ревнивый Вил может не привезти свою красавицу-жену.
На вытянутом лице со впалыми щеками и порочно пухлыми губами зажглась жутковатая, демоническая радость. Особенно когда он скользнул своими темными глазами, обрамленными такими длинными черными ресницами, что они казались подведенные сурьмой, по Йорану. Полностью включаясь в игру, ложный барон Улин как раз склонился к своей жене, приобняв ее за поясницу и слегка поцеловав в висок. Лия спокойно позволяла Ньёрду вытворять подобные вольности, зная, что многие влюбленные так себя ведут.
У Бабочек как-то проходило отдельное занятие, когда их вывозили на улицы ближайшего к Школе города Трино́пль. Девочки с интересом наблюдали за парочками в парке Аминариса. Все они вели себя по-разному. Одни выражали чувства очень неприлично, едва ли не пожирая друг друга. Другие более сдержанно и трепетно. Некоторые едва ли не боязно, беспрестанно краснея от каждого своего движения. Но всех их объединяло одно они постоянно касались друг друга.
Да, Роксалия понимала, как должны вести себя влюбленные. Но будь на месте ее спутника не бывший лучший друг, а кто-нибудь другой да кто угодно! ей было бы значительно легче. А так, постоянно приходилось давить в себе приступы злости при каждом прикосновении Ньёрда. Хранитель же слишком хорошо знал свою подопечную, поэтому, избрав пять лет назад непонятную изматывающую тактику-пытку по доведению до приступов бешенства свою бывшую маленькую подружку, крайне усердно выполнял отведенную ему роль безумно влюбленного «супруга».