Всего за 249 руб. Купить полную версию
Нам нужен человек с глубокой тьмой, Агнар, сквозь зубы выдавливал каждое слово Отюрмир, до побеления сжимая кулаки на рельефной карте. Ты найдешь мне его и приведешь. Я сотру с лица Огатона Глоди и его Рунфаст. Он перешел черту, похитив Олинию и Транию, и заплатит за это.
Агнар и рад бы был привести такого человека, но до ослабления барьера между мирами нужно ждать почти год.
Как, мой миран? Преграда позволит пройти мне не раньше, чем через десять месяцев, раздраженно расправил и сложил Жнец свои светлые крылья.
Отюрмир мрачно ухмыльнулся.
А вот тут ты ошибаешься. Церер помог мне разрешить эту проблему. Через полтора месяца планеты сойдутся в парад. Такое случается раз в тысячу лет. Они стянут магнитный барьер в одно место, ослабив преграду на противоположном полюсе Огатона. Она не исчезнет, но ты сможешь пройти сквозь нее. И у тебя будет ровно пять седмиц на поиски человека с необходимой глубиной мира. Жнеца лучше тебя не сыскать ни в одном мирантоле. Ни один миран не знает об открытии барьера и не пошлет своих Жнецов. А значит, у тебя не будет конкурентов. Ни соперники, ни нехватка времени в этот раз не станут помехой. А значит, наши шансы невероятно высоки. Ты найдешь мне нужный мир. Я отдам Глоди и Оринду, и Туваз, и Прилит, и всё, что он попросит. Я сыграю по его правилам. Но он об этом пожалеет.
Глава 2
Школа Спящей справедливости
Отания,
Долина озёр
Школу справедливости заковали клыкастые спины кобальтовых скал. Никто не знал, где обитают самые опасные адепты смерти Отании. Ряд действующих вулканов ограждал спрятанный за их несокрушимыми спинами горный хребет, а за ним настоящий оазис красоты и спокойствия. Люди настолько боялись эту природную стражу, что даже не знали о существовании теплой долины озер и горячих источников, где и пустила свои корни Школа Спящей справедливости.
Роксалию всегда удивляло это странное бессмысленное название. Почему Спящей? Почему, к примеру, не Тихой? Или Тайной? Ведь адепты Школы принимали самое что ни на есть активное участие в подковерных играх мира. И не только подковерных, неся смерть тем, кого избрала Река Истины, что высоким водопадом низвергалась в долину.
Однако ответов на эти вопросы она так и не узнала за все шестнадцать лет обучения. Роксалия попала сюда в три года. Ее привел адепт из группы Соколов, вытащивший кричащую кроху из горящего дома пылающей деревни. Такое часто случалось в то время. Льётольвы выжигали дотла земли Альмода. Если бы не Сокол, вряд ли Лии удалось выжить. Всё это ей рассказал отец Горн глава Школы. Что было до этого, она почти не помнила. Ни родителей, ни жизни за вулканами. Все ее более или менее осознанные воспоминания касались Долины озёр.
Всего Школе принадлежало около трех с половиной тысяч адептов. Около тысячи находилось в Долине: обучающиеся маленькие детки, подростки, постепенно вступающие в работу братства, взрослые, выполняющие функцию наставников, учителей и Хранителей, Высшие те, кто получал, а затем распределял задачи.
Большая же часть была разбросана по всему миру, бесперебойно выполняя кучу разнообразных функций, работая единым организмом. Соколы собирали информацию и наблюдали. Они подбирали осиротевших детишек и находили новых рекрутов, проверяли результаты работы Карателей и даже Вершителей, как их действия отразились на мирянах. Соколы появлялись в Долине только во время доставки новых членов для Школы. Всю информацию же, которую необходимо было получить или отправить, эти адепты поручали Птичкам (или, как их чаще звали, Ласточкам). Птичками являлись исключительно женщины. После окончания обучения они растворялись в жизни людей всех королевств мира, становясь хозяйками лавок и трактиров, владелицами игорных домов и домов развлечений, служанками в знатных господских особняках. Ласточки собирали новости и отправляли их с птицами к Перевалу, где уже из птичьих вышек послания забирали в Школу.
Сильными мира сего занимались Моли. Тихие, невзрачные, умные женщины проникали в замки королей и их приближенных. Кто-то просто наблюдал и слушал, передавая информацию через Птичек, а кто-то умудрялся втираться в доверие и ненавязчиво влиять на политику своим бесцветным голосом.
Когда же повлиять уже не удавалось и требовались более кардинальные меры, типа убийства, в дело вступали Вершители. Вершители считались опаснейшими из убийц. Их руки обагряли самые благородные из голубых кровей тех, до кого не могли добраться Каратели убийцы, чуть менее искусные и аккуратные в этом непростом ремесле. Когда же цель не удавалось достать таким асам, как Вершители, Школа подключала свою самую маленькую, но не менее опасную группу Бабочек. В нее входили самые красивые женщины. Физически их не натаскивали так, как женщин-Ос профессиональных убийц. Нет. Бабочки очаровывали, околдовывали. Короли, султаны, шахи, повелители мира и жизни, окружавшие себя такой защитой, которую почти невозможно было обойти никому, становились нагими и беспомощными пред красотой. Плоть мужчин оказывалась слаба, обманываясь любовью или страстью. Бабочки не были бойцами, но они тоже умели убивать. Неожиданно и подло. Как правило, у них насчитывалось меньше всего жертв. Но эти жертвы писали историю Отании.
В три года Роксалию Алву причислили именно к группе Бабочек, и дальнейшие шестнадцать лет жизни ее обучение строилось именно по программе Бабочек. Хоть самых прелестных убийц и не упахивали физической подготовкой, которая всё же присутствовала для поддержания базовых навыков и красоты тела главного оружия этой группы, их обучали как быстрее и проще обрывать чужую жизнь.
Так же, как всех адептов, девочек учили убивать, подчиняясь законам жизни. Всё начиналось с малого. Прекрасным крошкам объясняли, что чтобы выжить нужно есть. А чтобы есть, необходимо добыть пищу. На одних грибах и орехах сложно протянуть. Каждый вечер Бабочки сами готовили себе еду. Роксалия до сих пор помнит, как убила свою первую живую рыбину. Ей было очень страшно и противно, но она так сильно хотела есть, ведь три дня до этого ей не удавалось побороть страх перед пучеглазым касо́ном, и в животе, кроме ягод сухого шиповника, ничего не было, что в итоге безжалостно отрубила серебристую голову. Она ела жареную рыбу и плакала. Тогда-то на нее обратил внимание беловолосый мальчик, являющийся самым младшим Хранителем только-только сформированной группы Бабочек. Как ни странно, он понял, почему Роксалия заливала слезами свой ужин. Йоран очень помог ей, отведя к Лиловому озеру и показав, как охотится горный кот на спустившуюся на водопой тонконогую газа́лку. Он объяснил, что все животные едят друг друга, а люди тоже животные только более совершенные и разумные, и что Роксалии нужно стать сильнее. Ведь если не съест она, могут съесть ее. А ей очень хотелось жить!
Лия перестала плакать над рыбой. Девочке по-прежнему было неприятно убивать беспомощных подводных жителей, но она делала это. И только-только ей удалось привыкнуть, как в их рацион добавили цыплят. Убить милейшее пуховое создание, пищавшее и доверчиво жавшееся к ладони, оказалось в тысячу раз сложнее. Однако Лия каждый раз вспоминала прекрасную газалку у озера с разорванным брюхом и с внутренней пустотой жарила цыпленка себе на обеденную трапезу. Позднее к цыплятам присоединялись курицы, петухи, утки, гуси, индюшки, свиньи, бараны. Самой крупной жертвой становилась корова. Хоть к тому времени руки умело перерезали горло скотине, у Роксалии каждая жертва вызывала в душе противное ноющее чувство печали и сожаления. И ее очень беспокоило, что остальные Бабочки могли даже веселиться во время «приготовления» еды. Она часто думала, что с ней что-то не то. Нельзя так сильно переживать.