Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
На самом деле, я чувствую себя с тобой как за каменной стеной.. Боясь поднять на него глаза прошептала я, ведь я знала, что ему нравиться когда, я претворяюсь беззащитной, ведь только тогда он чувствует себя настоящим героем. Он чувствует себя моим единственным героем.
Это потому, что ты помогаешь мне ее сама строить, и он притянул меня к себе, прижавшись лбом к моему лбу. Мы обменялись своим теплом, в котором были все наши чувства, переплетенные учащенным дыханием. Он отстранился немного, чтобы взглянуть на меня, поднял аккуратно мой подбородок, как статуэтку, и сказал прямо в глаза, приблизившись губами к самому уху: Я люблю тебя. И это прозвучало очень громко и возвышенно в моей голове. Я бы даже сказала, что это прозвенело как колокол.
Что-что? Лю-лю? Я захихикала, будто не расслышала его, такой мне хотелось сейчас казаться с ним. Знаешь? Если убрать букву «б», то получится лю-лю. Я не сдержавшись от восторга, закрыла хохотавший рот ладонью. А затем отдышавшись, тихо, будто шептала ему на ухо, произнесла скромно. Женщину нужно любить, ты же это понимаешь? Последние слова я почти проглотила, пытаясь заглянуть в каждый угол его опустошенных глаз. Просто любить, не понимать, а любить. Он открыл рот, но промолчал.
Ты же знаешь я тебя люблю.. В его глазах на мгновенье распахнулись все двери, и от его взгляда даже дунуло сквозняком искренности, в которой у меня даже не было сомнения. Сейчас он был честен со мной.
Да я знаю, замялась я, еще не зная как бы по-другому ему объяснить. Нам нужно, чтобы нас любили, не спрашивали что-то, не дарили цветов, не требовали и не хвалили даже, а просто понимаешь «любили». После этих слов я подняла снова глаза на него, и услышала, как двери в его глазах застучали от сквозняка, который там проносился со скоростью урагана было ясно, что он не понимает меня. Ну.. можешь не говорить, что ты меня любишь, не дарить цветы, это не обязательно, я сама все пойму. Просто обнимай меня чаще, когда я этого не жду, целуй меня в шею, когда я опускаю голову, гладь меня, когда мне больно, это все что мне нужно. Я хочу твоего тепла, а не холод вещей. Нет, конечно и цветы, и открытки, и ужин при свечах, это приятно, но все это не греет. Понимаешь? Так я понимаю любовь, может быть я слишком сентиментальная? Я улыбнулась, боясь, что зашла слишком далеко. Он был растерян, и видимо складывал по полкам то, что только что услышал, и по нему было видно, что раньше он этого не знал, и даже не догадывался. И почему мужчины такие далекие, почему я должна объяснять такие банальные вещи.
Он посмотрел на меня так, как будто в моих глазах открывался вид на прекраснейшие морские голубые пейзажи с молочными и пенящимися водопадами. Я чувствовала, как он видел движения в моих неподвижных зрачках и наслаждался, мельчайшими деталями моих хрусталиков; его взгляд был застывшим, как птица в полете, и в то же время очень-очень близким к моему. Казалось, что между нашими глазами не было ни миллиметра пустого места. Затем он неотрывая глаз, медленно протянул руку к моему лицу, осторожно остановился на уровне шеи, и очень нежно завел мои спадающие и вьющиеся волосы за ухо, склонив немного свою голову при этом набок, не стесняясь своего выражения, которое говорило за него то, с каким упоением наслаждался моим обликом. Я чувствовала тепло его тела и волны импульсов, бегающие по его коже лица, я даже чувствовала пульсацию крови в его напряженных пальцах, которые сейчас нежно скатывались по моему подбородку, как одна мягкая ткань по другой мягкой ткани. От каждого неторопливого прикосновения тепло воспламенялось на кончиках моей кожи ярким пламенем, которое распространялось по всему телу за считанные секунды, тысячами языков пламени. Но этот нежный огонь не грел и не сжигал, а словно щекотал, словно теребил мое тело, как занавеску теребит ночной ветер. Еще одно движение, и от этого ветра с моих листьев осыпятся единым потоком застывшие капли дождя.