Пустошинская Ольга - Жила-была Катька стр 2.

Обманщицей оказалась Галина Аркадьевна, потому что не уволилась. Видно, не взяли её хлеб продавать.

Друзья

Когда-то давно Катя жила в доме у бабушки с дедушкой. Не одна, конечно, жила, а с мамой и папой. Был у деда большой дом, а в доме печка, которая называлась голландкой. Зимой, по утрам, мама говорила: «Не вставай, доченька, холодно. Сейчас дедушка печку затопит». И Катя лежала под одеялом, смотрела, как дед, топая галошами, несёт ведро с углём и растапливает голландку.

Теперь Катя переехала в новую квартиру, просторную и пустую, где было тепло безо всякой печки. Катя кричала: «А-а-а! У-у-у!»  и эхо отскакивало от стен, оклеенных скучными обоями, которые так и просили, чтобы их украсили принцессами, кошками и цветами. Из спальни была видна дорога и домики с треугольными крышами, заколдованные. Катя ни разу не замечала, чтобы из них кто-нибудь выходил, только вечерами в окошках загорался свет.

Она бегала по комнатам и таращилась на дом напротив, на детскую площадку с горкой и высоким турником, на котором какая-то тётя выбивала хлопушкой ковёр.

У Кати были соседи, разные. Наверху жили Колотухины, и она думала, что это не фамилия, а так просто. Как их ещё назвать, если они всё время колотят в стены чем-то тяжёлым, говорят, ремонт делают. Гвозди забивают, ковры вешают и ещё что-нибудь. Наверно, у Колотухиных все стены в гвоздях.

В квартире напротив жили Лунины: мама, папа, две дочки Марина и Юля. Марина была недосягаемо старше Кати, на целых пять лет. Она бегала в школу, и Катька отчаянно завидовала и красному портфелю, и коричневой форме с кружевным воздушным фартуком, и тому, что Маринка не ходила в детский сад. Вот бы Катьке заиметь такое же коричневое платье, такой фартук и портфель с тетрадками! Как жаль, что до школы целых три года!

 Глупая!  фыркала Маринка.  Ты после садика пришла и гуляешь, а мне уроки делать.

Катя согласилась бы делать уроки, лишь бы не ходить в детский сад.

Ещё в доме жили неинтересные взрослые мальчишки и девчонки, а были и вполне подходящие, чтобы с ними дружить. Вот, например, Алёнка Синицына с третьего этажа, белобрысый Женька, который Колотухин, толстяк Валерка по прозвищу Пузан.

С Женькой и Валеркой не то чтобы весело. В кукол они не играют, больше бегают с пистолетами, но эти мальчишки не такие противные, как Серёжка Моисеев, поэтому Катя с ними дружит.

Однажды папа позвал Катьку и сказал: «Принимай гостей!»  и завёл в комнату Алёнку, Пузана и Женьку.

 Ведите себя хорошо,  предупредил папа,  поиграйте во что-нибудь, а я на минутку к дяде Гене на четвёртый этаж. Дверь никому не открывайте.

Сначала они поиграли с Катиными собачками, кубиками и домиком из конструктора, потом просто бегали по комнатам и кричали: «А-а-а!» Потому что их мамы не разрешали кричать, а сейчас было можно. Никто не скажет: «Что ты вопишь? Я так устала, дай посидеть в тишине».

Женька заскочил в кухню и как вкопанный остановился у белого буфета. В верхнем шкафчике вместо дверок блестели стёкла, между ними мама просунула смешную картинку с голеньким малышом, топающим по песку. Мальчик был очень маленьким и не стеснялся того, что он без трусиков.

Женька увидел картинку и обрадовался:

 Голый! Валерка, иди сюда, смотри! Хи-хи-хи!

 Дурак,  обиделась Катька,  он ещё маленький. Мама говорит, что маленьким можно.

 А что тут у вас?  спросил Женька и дёрнул дверцу нижнего шкафчика.

Внутри, на полке, лежали две коробки шоколадных конфет «Птичье молоко». Их вчера принесла Катина мама и сказала, что это нельзя брать, это для какой-то тёти Иры, которую надо отблагодарить за сырокопчёную колбасу. Катя подумала: променять конфеты на колбасу такая глупость!

Коробки были очень красивыми, тёмно-коричневыми, у нарисованных птиц топорщились золотые пышные хвосты, но Катька знала: коробки не главное, важно то, что скрывалось внутри.

Женька открыл картонную крышку.

 Чего лезешь без спроса?  вскинулась Катька. Ей очень не понравилось, что Колотухин хозяйничал.

 Я только посмотреть прошептал Женька,  только понюхать

Шоколадные конфеты тесно лежали в коробке и так сладко пахли, что и гости, и Катька никак не могли нанюхаться.

Алёнка с видом знатока показала на конфеты, завёрнутые в серебряную и золотую фольгу:

 Вот эти самые вкусные. Папа несколько раз приносил, ему на работе давали.

 А почему они так называются, «Птичье молоко»?  спросил Валерка и сглотнул слюну.

 Потому что их из птичьего молока делают,  ответил Женька,  доят разных воробьёв и конфетки лепят на кондитерской фабрике.

Катя очутилась как будто в облаке сладкого запаха, он пьянил и заставлял думать, что конфеты для того и сделаны, чтобы есть, а не смотреть на них.

Она тряхнула головой:

 Ну всё, хватит! Дай сюда, я спрячу.

 Погоди, Кать,  заискивающе улыбнулся Женька,  давай мы возьмём по одной! Вон их как много, тётя Наташа не заметит.

 Ну да, не заметит! Мама всё замечает.

И тут Алёнка встряла:

 А мы только по одной возьмём, а потом переставим пошире. Я всегда так делаю.

Катька подумала, что это предложение дельное. Из двух коробок вытащили конфеты в бумажках, по одной каждому, развернули золотистую обёртку и стали неторопливо лакомиться, растягивая удовольствие. Сначала обгрызли тоненькие пластики тёмного шоколада, а потом принялись за нежное и потрясающе вкусное суфле. Катьке и Алёнке досталась лимонная начинка, а Пузану и Женьке шоколадная. Когда съели, поняли, что одной конфеты не хватило даже распробовать вкус.

 А ещё?  облизнулся Женька, и Катя ответила мамиными словами:

 Попа слипнется.

Женька стал уверять, что ничего у него не слипалось, даже когда он съел целый кулёк батончиков.

Катя расставила конфеты чуть посвободнее и убрала коробки в шкафчик.

 Всё, хватит, обойдёшься.

Немного поиграли в догонялки, потом в прятки, причём Женька с Пузаном полюбили прятаться в кухне: то за шторкой, то под раковиной, то за шкафом.

 Давай ещё по одной конфете съедим или по половинке хотя бы,  прошептала Алёнка Кате на ухо.  Мальчишкам ничего говорить не будем. Валерка и так толстый, а у Женьки зуб болит, его завтра в поликлинику поведут.

Катя подумала и согласилась. Если ещё одну конфету взять, тоже незаметно будет.

 Хорошо, пойдём прятаться в кухне.

Коробка стала подозрительно лёгкой. С самыми дурными предчувствиями Катька открыла крышку и обомлела: добрая половина конфет исчезла. Вот придёт мама, заглянет в шкаф и возьмёт «Птичье молоко», чтобы посмотреть и понюхать перед тем, как отблагодарить тётю Иру, и увидит, что конфеты кто-то основательно проредил.

Мальчишки отпирались и валили друг на друга. Пузан говорил: «Это Женька», Женька возмущался: «Это Валерка!»

 Вы оба виноваты!  заплакала Катька.  Из-за вас меня мама накажет! Это конфеты для какой-то тёти Иры

Женька с Валеркой пристыженно замолчали.

 Ты не плачь, Кать,  тронул её за руку Женька.  У нас дома ириски есть, давай мы их в коробку сложим.

Катька захлопала мокрыми ресницами.

 Ириски на «Птичье молоко» совсем не похожи.

 Ну и что, что не похожи, они тоже вкусные. Тёте Ире понравятся. Вот я могу хоть сколько ирисок съесть.

 Давай А твоя мама разрешит?

 А я ей не скажу, принесу под рубашкой. Ты не обижаешься? Давай помиримся!

Они сцепили мизинцы и хором прочли мирилку:

Мирись, мирись, мирись!

И больше не дерись.

Если будешь драться,

Я буду кусаться.

А кусаться ни при чём,

Я ударю кирпичом.

Кирпичом нельзя

Мы с тобой друзья!

Женька выскочил в подъезд. Вернулся он не так уж скоро, с самосвалом на верёвочке и бумажным кульком под заправленной в шорты рубашкой.

 А машина зачем?

 Понарошку. Я маме сказал, что за самосвалом пришёл.

С ирисок сняли фантики и разложили на белой кальке. Конечно, было видно: конфеты разные, а так не делают, чтобы в одной коробке лежали дешёвые карамельки и дорогие шоколадные конфеты.