Всего за 60 руб. Купить полную версию
ГОЛИКОВ
Когда меня призвали из моего захолустья на службу, да еще когда выяснилось, что я буду служить под Ленинградом, радости моей не то, чтобы не было предела, но все-таки это было намного лучше, чем Вологодское районное захолустье, в котором кроме чадящего филиала Череповецкого металлургического комбината, окрашивающего небо над моим поселком городского типа в причудливые тона желтоватого цвета своими выхлопами, по сути и не было ничего больше. Если прожить здесь всю свою жизнь, то после десятилетки и местного ПТУ она, жизненная линия, непременно бы уперлась в этот заводишко, на котором трудился весь поселок, чтобы потом в выходные дни, а также по советским праздникам тупо жрать водку, просиживая штаны в местной пивной. Единственный поблизости большой областной центр Вологда по тем временам, тоже не был особо ничем примечателен, кроме разве что известной песней белорусской группы «Песняры».
Поэтому и радовался я, когда после многодневного сидения после призыва на срочную в пересыльном пункте той же Вологды в ожидании «куда пошлют», узнал, что еду служить под Ленинград. Первые разочарования меня постигли сразу же по прибытии на место. Место «под Ленинградом» оказалось ни много, ни мало в девяноста километрах, а то и всех ста от города «белых ночей». Хотя городок, где располагался гарнизон, был молодой, недавно отстроенный, и ни шел, ни в какое сравнение с моим захолустьем. Но главное разочарование было даже не в отдаленности бывшей русской столицы, что исключало поход в увольнительные в город Ленина, чтобы самолично увидеть то, что раньше видел только на картинках. Самое неприятное было узнать, что попал я служить в строительные войска. Причем не в инженерно-строительные, как их иногда официально называют, а в самый натуральный стройбат, который относился к тому же к какому-то оборонному министерству. То есть предстоящие два года мне предстояло тупо месить бетон на советских стройках или класть кирпич, если доверят. Говорили, что чуть ли не весь этот городок, в котором и базировалась оборонка, был выстроен стройбатом министерства. Да и контингент прибывших со мной для укрепления мощи Советского Союза был еще тот. Больше половины составляли выходцы из республик Средней Азии, Казахстана и Кавказа. Причем городских среди них было очень мало. В основном селяне из кишлаков. Некоторые и по русски-то знали всего несколько слов. Причем наше оборонное министерство (не путать с Министерством Обороны) не чуралось призывать в ряды воинов-строителей молодых людей, уже успевших получить судимость на гражданке или с имеющимися неоконченными условными сроками. Не говоря уже о большом количестве призывников, которых явно не осматривал психиатр в их далеких провинциальных призывных комиссиях. К окончанию так называемой «учебки», где мною было освоено несколько самых низших рабочих строительных специальностей, я находился в состоянии глубокого уныния. Какую-то надежду давали рассказы сослуживцев об удачных женитьбах служивших здесь ранее. Они смогли осесть в городе и получить хорошую работу на атомных производствах, да еще вблизи от второго самого крупного города СССР.