Всего за 305 руб. Купить полную версию
Я сделал дом свой местом казни[2], прошептал еще одну фразу, накрепко засевшую в голове, и повторил: Я сделал дом свой местом казни.
Он знал, что должен сделать и что сделает. Это было между ним и Господом. Бог отпустил ему немного времени, не оглушил безумием, не вложил в руку петлю или ствол. Сделал орудием своего гнева, потому что зверь, поправший все законы, и Божьи и человечьи, все еще ходил по земле. Вершинин удерживал себя на этом свете ради часа, когда зверя изловят. И Богу он молился только об одном, чтобы зверя раньше не изловили те, кто также шел по его пятам. И Вершинин готов был ждать часа расплаты остаток дней. Но верил, что Бог поможет и зверь попадет в один из капканов.
Охота на киллера продолжалась полтора года. Возобновилась после того, как он понял, что ошибся в первый раз. Средства и связи позволили ему раскинуть сеть поисков на несколько регионов, и он не сомневался, что рано или поздно киллер попадет в нее, как попал один из заказчиков. И каждое утро Вершинин вставал с мыслью о казни киллера, и каждый вечер засыпал c ней. А исполнение он разглядел в лучах беспощадной Полыни-звезды. Однажды он понял, как именно употребит гнев.
В кармане пиджака басовито загудел телефон. Беспокоил секретарь:
Александр Николаевич, звонок от Одинцова. Соединить?
Да! Вершинин снова подошел к окну.
Александр Николаевич! бодро доложил начальник службы безопасности. Мы нашли его! В данный момент переправляем объект из Новосибирской области авиацией!
Не ошибаетесь? спросил Вершинин, чувствуя, как сердце в его груди на мгновение остановилось и сделало новый тяжелый удар.
Нет никаких сомнений, Александр Николаевич.
Препарат ввели?
Внутривенная инъекция!
Действует?
По заключению специалистов, препарат действует!
Слава богу, с облегчением выдохнул Вершинин.
Поздравляю вас, Александр Николаевич!
Спасибо, Валерий Сергеевич. В конце недели жду вас у себя.
Почту за честь, Александр Николаевич, отозвался Одинцов.
Спасибо вам за добрые вести, голос у Вершинина потеплел.
Это наша работа
Посылку вашу жду с нетерпением! Вершинин положил телефон на подоконник и сделал глубокий медленный вдох. Ожидания, томившие его с утра, не обманули.
Рядом скрипнула половица. Лежавший на тахте человек вздрогнул и открыл глаза. Он очнулся в полутемной комнате с высокими потолками. Наверно, начинался вечер. Шторы на окне были из полупрозрачной ткани, но свет с улицы едва пробивался сквозь них.
Здравствуй, Сергей. Как ты себя чувствуешь?
Человек на тахте вздрогнул и посмотрел на сказавшего это. Он не понимал, откуда тот появился. Словно тени сгустились, и незнакомец шагнул в комнату из мира теней. Он был худощав, среднего роста, лет сорока с небольшим.
Что со мной? с трудом произнес лежавший, уже понимая, что его зовут Сергеем, что он жив, но нездоров.
Ты находишься у друзей, незнакомец сел в кресло, стоявшее рядом с тахтой.
Я вас не знаю Я не помню вас лежавший говорил так, словно его разбило параличом, говорил медленно, обрывая фразы, едва начав.
Верно. Ты меня не помнишь, кивнул его собеседник. Но ты меня знал. Нас связало общее дело.
Мы вместе работали?
Нет, но ты меня знал. Какое-то время ты будешь испытывать сомнения и недопонимание. Но со временем это пройдет. Ты помнишь, чем занимался?.. Какое-то время говоривший ждал ответ. Ты был наемным убийцей.
Вы ошибаетесь, человек на тахте закрыл глаза.
Но собеседник уже не слушал его:
Это правда, Сергей. Ты назывался разными именами, но родители назвали тебя Сережей. Ты Плетнев Сергей Андреевич. И ты убийца, Сергей. Ты убивал людей за деньги, тебе нравилось так зарабатывать, и делал ты это исключительно хорошо
Это ошибка! Плетнев попытался встать, но силы оставили его. Он был еще слишком слаб.
Я объясню, почему ты здесь, не обращая внимания на него, произнес собеседник. Ты кое-что не закончил. Ты должен закончить это. И после этого станешь свободным.
Но я ничего не помню
Я помню! оборвал его собеседник. Ты тот, кто ты есть! И многие хотят добраться до тебя Я нашел тебя в сумасшедшем доме. Ты был безымянным больным без прошлого и без документов. Я назвался твоим братом и, думаю, не лукавил. Мы связаны с тобой, как братья
Я вас не понимаю, Плетнев попытался еще раз сесть, и сейчас это ему удалось. Кто вы?
Я Вершинин. Ты должен помнить меня.
Но я не помню.
Вершинин побарабанил кончиками пальцев по подлокотнику. Со стороны он казался образцом хладнокровия, и только знавшие его могли сказать, с каким трудом в этот момент он сохраняет маску безразличия.
Да, наверно, наконец сказал он. А вот многие не забудут тебя и на том свете. Хотя для них ты навсегда останешься безликим и безымянным дьяволом. Посмотри, он бросил на тахту пачку фотографий.
Что это?
Фотографии, Вершинин прошел к двери и щелкнул выключателем, фотографии тех, кого ты убил, и фотографии их семей.
Зачем мне это?
Может, память вернется, Вершинин не сводил с него взгляд.
Плетнев посмотрел на рассыпавшиеся веером фотографии. С них смотрели десятки лиц: дети, женщины, мужчины. Сотни глаз смотрели на него с этих фотографий, сотни настороженных или спокойных, но в большинстве своем счастливых глаз. И на мгновение мысли его смешались. И на краткий миг, всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы он увидел нечто, подтверждающее слова странного собеседника. Он ясно увидел череду убитых.
Он с трудом поднялся с тахты, подошел к окну. Он был высоким и, наверняка, сильным человеком.
Ты должен увидеть еще одну фотографию, сказал Вершинин, вынимая из внутреннего кармана пиджака снимок. Это твой последний клиент.
От окна к креслу Плетнев прошел уже немного уверенней. Вершинин протянул фотографию и усмехнулся:
Последний клиент, Сережа. Закончив с ним, ты станешь свободным.
Плетнев мельком глянул на снимок. Он тяжело дышал, лоб и лицо покрывали крупные капли пота.
Ты узнал его? спросил его Вершинин.
Нет, ответил Плетнев, возвращая ему фотографию. Мне плохо. Я могу принять душ? Я хочу принять душ и побриться.
Принять душ ты можешь, кивнул Вершинин. А вот побриться нет. Борода нужна для маскировки.
Она мне мешает.
Я скажу, когда ты сможешь сбрить ее. А сейчас я покажу тебе дом.
Они вышли из комнаты и оказались в коридоре, с одной стороны которого шел ряд дубовых дверей, а с другой ряд больших окон, между которыми висели охотничьи трофеи: волчьи и кабаньи головы, головы лосей, косуль и чучела тетеревов. За окнами белел зимний вечер.
В доме мы одни, тем временем говорил Вершинин. Никто нам не помешает. Тебе нужно кое-что вспомнить. Ты должен вспомнить это, Сергей.
Это ваш дом? скорее всего, гость пропустил его слова мимо ушей. Богатый дом.
Можно и так сказать, кивнул Вершинин. Хотя сейчас я знаю, что это не богатство, а пыль. Кстати, за этой дверью ванная комната. Он показал гостю на одну из дверей. Прими душ, переоденься и спускайся вниз. Время ужинать.
Спустя четверть часа Плетнев спустился в столовую. За обеденным столом его дожидался хозяин дома. Стол выглядел странно, ужинать собиралось двое, а накрыто было для полудюжины человек.
Присаживайся, Вершинин сидел во главе стола, гостю он показал место напротив себя.
Спасибо, кивнул тот. Странное дело. Но у вас в ванной комнате нет зеркал, и в доме я их не заметил. Простите, если выгляжу небрежно.
Все в порядке, кивнул Вершинин. А зеркала убрали из-за старого поверья. Я потерял близких. Полтора года прошло, но для меня словно один день Есть обычай, накрывать зеркала или выносить из дому Пора ужинать, Сергей. Не стесняйся. Он дождался, когда гость займет свое место, и поднял бокал вина: Я предлагаю тост за свободу!
Плетнев тоже взял в руки бокал и пригубил вино.