Перцов Дмитрий - Дикополье. Слово Шубина стр 5.

Утром я с трудом, как ржавые двери лифта, открыл глаза, а после чистки зубов пальцем (ненавижу щётки!) сделал всё, как велел Горнячок. Правда, из упражнений руками я знал только отжимания и сделал их где-то восемь раз, зато на кулаках. Пресс, раз не просили, качать не стал, но поднял над головой компьютерное кресло.

Устал.

Школа номер 47 находилась на расстоянии троллейбусной остановки от дома, и ходил я туда пешком. Первым уроком стояла биология, вторым ещё что-то с тем же учителем значит, химия, но я не вникал. Всё думал о том, что случилось с Илюхой. Это событие настолько повлияло на мою жизнь, что даже знакомство с Горнячком его не перебило.

Илюха был главным человеком в моей жизни после мамы и папы с тех пор, как мы переехали в новый район. Единственный, кто не отказывался слушать мои истории. Он даже записывал их на диктофон! Мы обсуждали Звёздные войны, ходили на турники, точнее, один раз только сходили, я тогда разбил губу о перекладину, и Илюха больше меня не звал. Сам он был крутым парнем, с такими ребятами я никогда не дружил и вряд ли подружусь впредь.

Несколько месяцев назад он позвал меня взобраться на глыбу-террикон возле стадиона Шахтёр, место, где концентрируются силы глубин и Земного ядра. Мы с ним болтали, смотрели на звёзды, а затем пух!  я просыпаюсь у себя дома. И ничего не помню. А Илюхи нет. Нигде его нет. Трубку не берёт, дома его нет. Пропал. И никого не волнует, что был человек и нет человека. И шлют меня на все четыре стороны с моей паникой. Тогда-то я и начал бегать через дорогу Наверное, чтобы вспомнить, что произошло там, на терриконе.

Затем я познакомился с Алиной. Она жила в Гладком княжестве недалеко от Планетария. Как и я, любила сочинять истории. Но из дома не выходила. Мы общались исключительно по переписке. Илюху она мне не заменила, но хоть немного скрасила унылые ночи.

 Саш?

 А?!  вскочил я от неожиданности.

Надо мной нависал Виталик Корбуненко, здоровенный одноклассник, который с другими такими же громилами вечно сидел в углу и обсуждал машины и видеокарты radeon.

 Слушай,  он почёсывал немытую голову и подбирал слова,  мы тут с ребятами подумали, а ты не хочешь сходить с нами в кино? Человека-паука показывают. Прикинь, фильм сняли, судя по рекламе, там полный атас.

Я посмотрел на него. Виталику Корбуненко и других имён придумывать не надо он прям вот Виталик Корбуненко, совершенное олицетворение своего имени. Его предложение мне не понравилась, даже взбесило немного. В голосе сквозила жалость, а это меньше всего мне надо.

 Да, конечно,  сказал я.

 Лады! Тогда после уроков встретимся во дворе и пойдём.

После уроков я просидел в туалете, а когда вышел, никто меня не ждал. Хотя опоздал я на каких-то двадцать минут. Что и требовалось доказать.

Зато во дворе я встретил Мишу. Он сидел на чёрном железном заборчике, положив ноги на чемоданчик. Махал мне и лыбился во весь рот.

* * *

Насколько я знаю, Виталик тоже живёт в Москве. Женился, вроде ребёнок даже появился, судя по фоткам в соцсетях. Но я никогда ему не писал. Хоть и понимал, что в тот день в кино он позвал меня без всякой задней мысли Виталик жутко тогда на меня обиделся и не заговаривал до самого выпускного. На выпускном он, собственно, тоже со мной не заговорил.

Когда я вошёл в лифт своего подъезда, то увидел на стенке написанное от руки объявление:

И телефон.

Не знаю, хороший ли я человек. Давно не думал о себе в этой системе координат. Проще, наверное, сказать, что я никакой. Просто есть. Был переехал. Где зло, а где добро не знаю, не различаю. Спотыкался на этом столько раз, а один раз и вовсе критически

Так или иначе, я взял маркёр и исправил Домбаса на Донбасса потому что это производное от Донецкий бассейн. Мелочно, неправильно, но кто они такие, чтобы коверкать это слово, от которого ёкает сердце всякий раз, когда случайно слышишь его в трамвае или по радио в парикмахерской? Пусть они ничего дурного и не имели в виду. Я тоже не имел.

Лифт приехал. Я вышел. С надеждой, что вместе со мной вышла и совесть, не оставшись навеки в том лифте.

* * *

 Дело у нас с тобой, Саша,  сказал Миша.  Тебе послание передали?

 То, что я должен поупражняться? Передали.

 Чудово[6]. Ты, как мне удалось понять, опасность котируешь?

 Ну Есть такое.

 Я предлагаю тебе лучший риск. Отборный! Ибо в опасности наше с тобой Дикополье. Тебе понравится.

 И что мне грозит, интересно?

 Увидишь. Главное мать свою и отца предупреди, что вернёшься ближе к ночи, скажи, что гулять пойдёшь или с девушкой встретишься В общем, сам придумай.

Ага, с девушкой. Рассмешил.

Мы ехали на троллейбусе по центральной улице города имени Архимага Артёма до площади Ленина, которой я так и не придумал альтернативного названия. Ленин он Ленин везде. Вышли напротив драматического театра, а затем спустились по брусчатке к Усу Кальмия главной реке Дикополья. Не считая, пожалуй, Днепра Широкого.

 А можно спросить?

 Ты уже спросил, Саша.

Я замолчал.

 Ладно, спрашивай.

 А кто, кроме Горыныча, бывает?

Хоть я ещё не до конца не верил в произошедшее, на всякий случай решил, что называется, прощупать почву.

Миша призадумался. Он так сильно махал чемоданчиком, что прохожие обходили нас стороной.

 Да всё бывают. Богатыри. Гремучий дедушка. Ты бываешь. Я бываю. А кого пока не придумали того ещё придумают. Правда, здесь, на нашей земле, они не такие, как ты привык считать.

 А какие?

 Местные,  коротко ответил Миша.

Я всмотрелся в воды Уса Кальмия.

 Что, и водяной есть?

 Конечно. Мы, к слову, к нему и идём,  тут Миша очень театрально прыснул в руку,  только не называй его водяным! Здесь он привык к другому величанию по фамилии. Водянов. Так и говори Водянов. А лучше ничего не говори. Сложно с ним беседы беседовать.

Набережная Уса Кальмия место средоточения прогрессивной молодёжи города.

Здесь тусовались все: поэты, юные политики, олимпиадники-физики. Да и простая шантрапа. Главный плюс этого места разрешение на распитие алкоголя, но только тем, кому есть восемнадцать. Мне ещё не стукнуло, поэтому я не пил, да и в принципе на тусовках Набережной бывал лишь однажды Илюха приводил, у него здесь было много знакомых. Я тогда не нашёл с ними общий язык и вернулся домой. Илюха остался.

 Ладно, я тогда тут немного ещё потусуюсь,  сказал он тогда, а я только и повторил за ним эхом:

 Ладно.

Про Водянова я тоже слышал. Мужичок, помогающий всем подряд с написанием курсовых, дипломных и рефератов задарма. Он называет это Налить водицы. Кто бы знал, что Водянов настоящий водяной! Впрочем, Миша мог меня и разыгрывать. С другой стороны, я припоминал загадочные слухи вокруг фигуры Водянова: мол, он всегда сидит на Набережной, а иногда исчезает, поминай как звали, и никто не в курсе куда, пока не возникнет на одной из скамей откуда ни возьмись.

 Миша, всё это какая-то хрень,  высказал я то, что вертелось на языке.

Миша рассмеялся.

 Хрень не хрень, а с Водяновым будь осторожнее!

Мы подошли к пухлому парню. Закинув ногу на ногу, он изучал лист с партитурами. Рядом стоял чехол не то от гитары, не то от виолончели (я слишком далёк от мира музыки, чтобы различать их чехлы).

 Здоровенькi були!  жизнерадостно поздоровался Миша.

 О, привет,  музыкант пожал руку Мише, потом мне.  Как оно?

 Та ну такое  Миша очень живо изобразил лёгкий украинский акцент.  Водянова ищу. Видел?

 Видел. Там толпа вон. Он в ней. Ты как вообще?

 Говорю ж такое.

 Ага Слушай, а Ты кто?

 Потом как-нибудь расскажу. Ну, давай.

Мы отошли.

 Я не понял, вы знакомы или нет?  спросил я.

 Не знакомы,  звонко ответил Миша. Голос его снова изменился, вернулся к благородным ноткам.

Мы протиснулись сквозь толпу. В центре её разглагольствовал Водянов, человек с круглым лицом, не менее круглым носом и такими же круглыми глазами.