Перцов Дмитрий - Дикополье. Слово Шубина стр 3.

Миша улыбнулся и почему-то похлопал себя по животу.

 Со мной, дорогуша. Где б ему ещё быть.

И опять уснул.

* * *

Двор изменил цветовую гамму. Стал оранжевым с примесью бордового и какого-то такой цвет принимает сильно раскалённая сковородка, на которую не дай бог капнуть водой. Тела гоп-троицы тоже менялись: кожа их зеленела, из-за этого возникал ядовитый контраст с фоном, а под трескающейся одеждой росла чешуя. Языки удлинялись, вываливаясь изо ртов, и раздваивались.

Конопатый кашлянул огоньком и выругался. А один из его товарищей отгрыз половину чересчур длинного когтя и сплюнул. Единственное, что не изменилось,  запах. Троица всё так же пахла смесью алкоголя, грязных носков и замшевого чехла от телефона.

Миша смотрел на них равнодушно, я очарованно. Но не испуганно, зафиксируйте это. Люди боятся высоты, темноты и ядерных ракет, а к тому, что происходило сейчас, эволюция органы чувств не готовила.

Перед нами стояли три ящера ростом с представителей баскетбольной команды. Позади Конопатого Семёна а конопушки сохранились, только в виде болотно-зелёных тёмных пятен на чешуе мотылялся хвост. А дружки его скорее походили на тираннозавров с длинными, выдающимися вперёд пастями.

Они вдруг разом зашипели и ринулись на Мишу. Когти-сабли, зубы-рапиры в бой! Я подумал: ну, всё. Был спаситель нет спасителя. После него переметнутся на меня и я всё-таки получу по голове. Интересно, в каком месте её проткнут: на макушке или в области виска?

Однако рефлексы Миши оказались богатырскими. Святогорскими! Он уклонился от Семёна, сделал шаг, крутанулся и стукнул его по затылку. Ящер с грохотом повалился на землю. Двое других попытались напасть скоординированно: один снизу, другой, подпрыгнув, сверху. Миша этот трюк разгадал. Подсел, сделал апперкот бум! Ящер в воздухе взлетел ещё выше. Кочерга описала широкую дугу, красивую, как по циркулю, и сшибла с ног последнего врага.

У меня отвисла челюсть со всеми тремя пломбами, вставленными в прошлый вторник,  от такого-то мастерства. Я срочно должен научиться орудовать кочергой так же круто!

 Горыныч  выдохнул Миша, покачав головой,  ещё одно происшествие и ты будешь изгнан. Я не шучу. И Шубин не шутит,  понимая, что никто его не слушает по причине отключки, он повернулся ко мне.  Миша.

Двор приобрёл былые краски. Воздух разрезали детские крики и стук мяча со стороны футбольного поля. Перед нами лежали три человека в спортивных костюмах, избитые и никакие тебе не ящеры. В окно первого этажа выглядывала старушка по имени дайте угадаю Авдотья Агаповна, бывшая гимнастка и любительница вышивать пингвинов на носочках.

 Саша,  сказал я и пожал протянутую руку.  А ты правда Миша?

Так здорово, что я угадал. Подумал Миша, а он и впрямь Мишей оказался.

 Ну да. Чего ж мне шутки шутить? Приятно познакомиться. Пойдём отсюда, Саша. А то набегут

Мы вышли на улицу Тайных Университетов, и только там, возле магазина тортов Лучиано, я задал волнующий меня вопрос.

 Так это был, я так понимаю

 Горыныч.

 не Семён?

 Горыныч, говорю ведь. Та ещё погань. Но сердце доброе. Иногда.

 Но ведь это из сказок  неуверенно сказал я.

 Ты не удивляйся, Саша. А впрочем, говорить, что тебе делать и как себя чувствовать, я не вправе. Дикополье край удивительный. Горыныч не может здесь быть злобным драконом, не по-нашенски это. А вот троицей бандитов пожалуйста.

 Дикополье? Это что?

 Это край наш так называется, ежели под правильным углом на него посмотреть,  блестящие глаза Миши игриво бегали туда-сюда, словно показывая, как это смотреть «под правильным углом».  У всякого города есть обратная сторона та, в которой обитает волшебство. Обычным топонимом обзывать её нельзя отпугнёшь. Даже улицу

 Я все улицы по-своему называю.

 Вот и молодец! Ну, пока, Саша! Мы ещё с тобой увидимся. Совсем скоро. Нынче в Дикополье неспокойно, и твоя помощь мне придётся очень кстати.

Он поклонился и запрыгнул в подъехавший троллейбус. А я так и остался стоять, глядя на статую шахтёра с куском угля в руке. Всё произошло так быстро, а я, как обычно, стормозил и не успел задать ни одного толкового вопроса. Дикополье, блин. Про Дикополье! Про это я и у мамы спрошу!

Зато много чего додумал самостоятельно. Если вкратце, я осознал, что Миша иллюзионист из Румынии с восемнадцатью братьями, я сошёл с ума, а мир он, в общем, то же самое, что и я.

Глава 2. Горнячок и Водянов

Мы приехали на станцию метро Аннино и вышли из машины. Приложение сообщило, что до дома на такси полтора часа из-за пробок. Придётся ехать под землёй. После всего пережитого (хоть и не взаправду)  моя самая нелюбимая часть жизни в Москве.

 Почему?  раз за разом спрашивал у меня психотерапевт.

 Мне кажется, я снова падаю в бездну  раз за разом отвечал я, и так по кругу, бесконечному серпантину к центру Земли.

Пока я пытался понять, где спуск, ко мне подошёл Миша.

 И ни одного безголового монстра, скажи?  сказал он.  Скучновато.

Настроение у меня было ни к чёрту. Хотелось ответить, что таких у нас полгорода безголовых, сплошная генеральная репетиция зомби-апокалипсиса. Нет, я люблю людей, уж что-что, но гуманизм в себе воспитал, но, наверное, долг каждого человека хотя бы иногда беситься из-за всего.

Миша своим прикидом, лицом, вот этой способностью быть старым и молодым одновременно, а главное дурацкими вопросами не вписывался в столичный ландшафт, пусть и стояли мы где-то на отшибе.

 Миша, я не

Мимо прошла молодая пара: брюнетка с длинной, по пояс, косой, и парень в кожаной куртке, джинсах и дорогущих туфлях-оксфордах. Они молча всучили Мише сторублёвую купюру и пошли дальше.

 Это ещё зачем?  спросил я.  Ты же не просил вроде?

 Не просил,  сказал Миша.  Не знаю. Жалеют меня местные. И всё тут.

 Раньше к тебе иначе относились.

 Так то раньше!

 А что изменилось?

 Тебе ли не знать. Саша, а ты-то с Горнячком давно беседы водил?

Тут я и взорвался.

 Слушай, Михаил, давай честно: я был мелким и к этому возвращаться не намерен. Если хочешь знать ответ: давно. Сто лет. С тех пор как уехал. А если совсем честно: никогда. Потому что нет никакого Горнячка. И не было. Доволен?

Мне почти сразу же стало неловко за свои слова, но что сказано, то сказано. Хоть Мишу и не смутил мой тон, но всё-таки развивать диалог он не стал. Только протянул мне руку, как тогда, в первый раз, и такую же всю в мозолях, и сказал:

 Не забывай, Саша. Никогда нельзя забывать, откуда ты.

 Рад был видеть, Миша. Будь здоров.

Я ехал в метро и вспоминал те годы. Алину, наши с ней ночные переписки о всякой ерунде и иногда о фильмах. В ту пору был популярен сериал Lost, мы смотрели его в пиратском переводе. Сейчас я Вконтакте практически не включаю: лишь изредка, чтобы назло одноклассникам выложить фотки из путешествий.

Я открыл телегу и принялся листать новостные каналы, погружая себя в пучину стресса. Но буквы в голову не лезли. Воспоминания оказались сильны и даже материальны. Тем более что я вот-вот должен был увидеть (или выдумать?) Горнячка.

* * *

Когда после случая с гопниками я вернулся во двор, меня словно окружили стены княжеского форта, ров и стрельцы в бойницах настолько безопасным показалось это место. Горыныч крутилось у меня в голове. Горыныч Нет, правда? Серьёзно? Горыныч?

Я поздоровался со стариками, сидящими за железным столом у подъезда. Мне, как и всегда, кивнул только один из них бывший шахтёр по имени дедушка Валя. Однажды я в задумчивости прошёл мимо и он устроил мне нагоняй, что, дескать, не уважаю старших, так вот с тех пор я здороваюсь. И да он правда бывший шахтёр и правда дедушка Валя. Без домыслов.

Дома никого не было: мама уехала к подруге, а папа в командировку, в Алчевск, что в Луганской области. По претензии как он говорил. Отец работал на Донецком металлургическом заводе в отделе контроля качества, и такие командировки были для него привычным делом.