Всего за 549 руб. Купить полную версию
Во Францию?
Хотелось бы знать, рявкнул капитан Айхерт, в каком отхожем месте вы снова выкопали эти грязные слухи?
Толстые ручонки Факельмана завораживающе заплясали.
Нет, в самом деле, господа! У меня хорошие связи! Новость эта из абсолютно надежного источника.
Тогда, полагаю, первому адъютанту было бы о чем нам доложить? не выказал доверия Энгельхард, но потом как-то неопределенно продолжил: Впрочем, нет ничего невозможного.
Старик Эндрихкайт вытянул под столом ноги и засопел, точно морж.
Ну что же, Гедиг, обратился он к адъютанту, который на следующий день должен был отправиться на учебу, пусть вам перепишут ваше обратное направление! И не забудьте поинтересоваться у Унольда, где в Париже его любимый бордель, ха-ха! Иначе вам нас и не найти!
Молодой капитан рассмеялся.
Зондерфюреру Фрёлиху в качестве собеседника достался сосед справа.
Видите? Что я говорил, господин пастор! Впереди большой удар по Великобритании! Насколько же, должно быть, велики наши силы, что Гитлер в такое-то время отзывает из-под Сталинграда дивизию и направляет на Западный фронт! Попомните мои слова, к весне победа будет нашей!
Миролюбивое лицо лютеранского полкового священника Иоганнеса Петерса, с которым совершенно не вязался Железный крест первого класса на груди, расплылось в снисходительной улыбке.
А возможно, все совсем не так, господин Фрёлих Возможно, Гитлер вынужден отозвать дивизию, чтобы получше подготовиться, прежде чем встретить грозящую на втором фронте опасность.
Зондерфюрер достал сигару и принялся молча пускать дым. Его это заявление сильно задело.
Тем временем на противоположном конце стола генерал излагал свои соображения по поводу текущего положения дел. Мутный взгляд его скользил по лицам сидевших рядом офицеров.
Я, разумеется, заблаговременно изучил, в каком состоянии находится дивизия. Очевидно, что необходимо как следует восполнить силы. Кейтель, с которым я беседовал до моего отъезда, отнесся к этому с полным пониманием. Да и вы видите, что пора бы уж!.. Просто неслыханно, что нас здесь удерживают истерические вопли этих румынских конокрадов. Им бы стоило порадоваться, что их вообще удостоили чести пролить кровь за свободную Европу! Но им незнакомо понятие героизма, у них нет никаких идеалов. Что ж, мне остается только надеяться, что, как только победа окончательно будет за нами, фюрер проведет основательную чистку и среди этих так называемых союзников.
Ужин закончился рано. Генералу хотелось еще какое-то время побеседовать со старшими офицерами с глазу на глаз.
Двое военных молча брели в темноте по заброшенному кладбищу в сторону полей. Дул свежий северо-восточный ветер, дорогу подсушил легкий морозец. Порой сквозь рваные тучи проглядывала то одна, то другая звезда. Издалека, со стороны деревни, доносилось пение:
Что вы на самом деле думаете о происходящем, Бройер? спросил капитан Энгельхард.
Бройер замер в изумлении. В голосе собеседника слышалось беспокойство.
Вы всерьез полагаете, господин капитан, что нам есть чего опасаться? спросил обер-лейтенант.
Повисла пауза.
Вы знаете, наконец промолвил Энгельхард, порой у меня возникают сомнения в том, что затея эта кончится добром. К Унольду с такими мыслями даже приближаться нельзя его сразу трясти начинает. О нашем новом генерале вообще и вести речи не стоит. Я совершенно уже не понимаю кадровой политики начальства. А руководство корпуса Я ничего не имею против Хайнца, но на своем ли он месте?..
У него всем заправляет полковник Фиберг, а он стреляный воробей.
Фиберг! Душа полка! Да, он холоден и расчетлив и превосходный тактик. Именно поэтому я не могу найти объяснений тому, что все вдруг разлаживается. Ну что это такое, сами поглядите Ни координации с румынами, ни разведки нормальной нет! Даже на позиции еще толком не выдвинулись
Вдалеке в небе внезапно вспыхнула парашютная светящая авиабомба, озаряя все желтоватым светом. С земли к ней потянулись красные и зеленые следы от трассеров. После долгой паузы донесся приглушенный шелест выстрелов.
А эти русские, продолжил капитан. Я думаю, что на волне успеха нашего первого наступления мы склонны их недооценивать. Как часто Красной армии прочили гибель а она по-прежнему держится, и более того, прибавляет в силе! Стремительный переход на минометы и катюши это огромное достижение. А если сравнить их нынешнюю авиацию с той, что была в сорок первом!.. Вон там наглядное тому свидетельство. Их командование тоже постоянно совершенствуется. Будем честны, Бройер, то, с каким изяществом уклонялся от нас прошлым летом Тимошенко, большое искусство! Мы и в плен-то почти никого не взяли. Но разве же с такими доводами к кому подберешься! Никто этого признавать не хочет.
Потом Бройер долго не мог уснуть на своей соломенной лежанке. В голове его роились самые что ни на есть странные помыслы. Если даже Энгельхард начал, как бы это сказать, жаловаться, то Веки его наконец сомкнулись на мысли о том, что капитан, видимо, склонен сейчас к пессимизму. Невеста ждала его в Эссене, а Эссен недавно подвергся крупному авиаудару.
Вопреки ожиданиям вопрос с фильмом удалось решить. Послав вежливый запрос в соседний корпус, он сумел договориться, чтобы те впредь дважды в неделю одалживали чужой дивизии приставленную к их частям автокинопередвижку. Каким-то непостижимым образом у них оказался еще и вожделенный Рембрандт, а значит, можно было организовать в Бузиновке показы на два дня подряд.
Под кинозал переоборудовали деревянный храм. Бройер наметил максимально честный график сеансов по подразделениям. Настало то утро, когда начальнику штаба дивизии можно было доложить, что в четверг, 19 ноября, в 17 часов состоится открытие кинотеатра Бузиновка с премьерным показом Рембрандта и еженедельного киножурнала в придачу.
Подполковник Унольд не поскупился на похвалы, что с ним случалось нечасто.
Я свое слово держу. Будет вам третий адъютант. Уже кого-нибудь присмотрели?
Я думал о лейтенанте Визе, господин подполковник.
Командире связьбата? Ну что ж, если Мюльман будет готов с ним расстаться, я ничего против не имею.
Тем же днем глазам изумленных солдат был явлен плод труда картографа две пестрые афиши, возвещавшие о готовящемся событии. Их повесили на двери церкви и перед комендатурой.
Лакош возлагал на кинопоказ особые надежды, которыми не преминул поделиться с Гайбелем за мытьем машины.
Фильм нам покажут что надо, ты уж мне поверь! Рембрандт это ж был такой художник, который еще в Средние века самолеты рисовал и лодки подводные. А потом они ему голову отрубили, потому что слишком много знал Эй, ты что на меня уставился, чурбан? Тебе-то за это тыкву не снесут!
Глава 2
Гроза на Дону
Начиналось серое сумеречное утро 19 ноября. Ефрейтор Гайбель ворочался на лежанке. Ему снился отвратительный сон: будто он у себя в лавке в Хемнице, которая отчего-то подозрительно напоминает последний сталинградский блиндаж, обливаясь потом, кропотливо перебирает горох из мешка и сыплет в эмалированную кастрюлю а каждая горошина, падая, свистит, точно бомба, и, коснувшись дна, с грохотом взрывается и исчезает. Удивительное дело, думал Гайбель, мешок уж наполовину пуст, а в кастрюле ни грамма! Тут перед ним внезапно вырос человек в золотом шлеме, из-под которого выбивалась черная прядь, и проникновенно взглянул на него широко раскрытыми глазами. Гайбелю тут же стало ясно, что это Рембрандт. У меня есть самолеты и подводные лодки, угрожающе произнес незнакомец. Но нет сельди! Прошу, господин хороший, поторопился ответить Гайбель. У меня есть отличная сельдь матье, мягкая, точно масло! И указал на большую кадку, из которой, свесившись через край, в ужасе взирали на них селедки. Беру все! заявил мужчина в шлеме и сунул обе руки в бочонок. Селедки, вид которых сделался вдруг весьма человеческим, возмущенно вскричали, но чужак разинул огромную бегемочью пасть, затолкал в нее целую гору сельди и проглотил. Гайбель скрючился от резкой боли. Пятьдесят семь рейхсмарок тридцать пфеннигов, с грустью констатировал он. Это вся сельдь? жадно озираясь, поинтересовался гость. Вся, что есть в Германии! твердо ответил Гайбель. Мне недостаточно! вскричал Рембрандт. В Европе должно водиться гораздо больше сельди! Лицо его превратилось в огромную гримасу. Слишком вы много знаете! насмешливо воскликнул художник. Мне придется забрать вашу тыкву! Гайбеля охватил неописуемый ужас. Тыква не продается, дрожа, пролепетал он. Это выставочный экземпляр. У нас есть другие, ничуть не менее красивые тыквы, по тридцать пять пфеннигов фунт! Но я хочу именно эту тыкву! завопил незнакомец и вцепился своими длинными зеленоватыми пальцами Гайбелю в горло. Никто ничего не должен знать, понимаете? Никто! Гайбель отчаянно размахивал руками. Он знал: стоит ему потерять тыкву, как ему конец. Левой рукой он заехал Рембрандту прямо в гримасу, в глаза под обрюзглыми веками, а правой схватил телефонный аппарат, чтобы сообщить в полицию, что его грабят. Караул! закричал он что было сил. Караул!!!