Всего за 400 руб. Купить полную версию
Главное, мы с вами пришли к пониманию, что так называемые варяги это не этнос, а профессиональное военное сословие западных русов, кстати, с берегов южной Балтики (о. Рюген, Пруссия), но никак не со Скандинавского полуострова. А это значит, что Олег князь, да имяносец, никогда не был Хельге!»
Вернёмся к искомому слову лекарь. Вышеизложенное расследование показывает, что в этимологическом аспекте исконно русское имя Лёша-Лёка родственно словообразованию лечитёль-лекарь, имя Олег-Вольг однородно определению сЛАГатель, а в семантическом плане корневая матрица Л-Ч (Л-К) связана с понятием лу́чше др.-русск. лучии, ст.-слав. лоучии, лоучьши, лоуче, в значении «более подходящий», от лучи́ть из праславянского lǫčiti, первоначально, «гнуть, связывать», в последующем включившем в себя целый ряд смыслов: смотреть за чем-либо, выжидать, метить, попадать, бросать, получать, ждать, дожить, искать, поджидать, глядеть, пытаться, цель, намерение, соединять. Отсюда делаем вывод о том, что главное призвание лекаря-лечителя заключается в безусловном уЛУЧшении состояния духа и плоти страждущего, посредством присмотра за ним, в самом широком смысле этого слова (ср. с анг. look [lʊk] смотреть, рассматривать, выглядеть, казаться, взгляд, вид, похоже; like [laɪk] любить, понравиться, нравиться, полюбить, хотеть, предпочитать, желать, словно; luck [lʌk] удача, везение, счастливый случай, фортуна, счастье, успех, повезти, везти, посчастливиться). А поскольку глаголы ЛЕЧить и ЛЕЧь одного корня, то, помимо первостепенной задачи уЛОЖить больного, как необходимого условия для лечения, приЛЕЖность старательность, является основным качеством в работе всякого лекаря: сравните русское лёг и ляг с датским læge и норвежским lege лекарь.
К самому же образованию ЛЕКарь всё вышесказанное имеет отношение посредством единородного слова лека́ло. Древнерусское лѫкати (ѫ носовой звук) значило «сгибать» и было одного происхождения с «лук», «излучина», «лукавый», отсюда «лекало» то, по чему гнут, изгибают. То есть, однокоренные понятия обЛЕКать и обЛЕЧь (сравните обЛАЧить и обЛАКо) наделяют лекаря-лечителя дополнительными навыками по облачению пациента, как в обЛАТку энергетическую защитное биополе, так и хирургическую наЛОЖение швов, снадобий, зелий мазей и повязок на раны.
Реснотный разбор корневой платформы ЛЕК (Ч) АР:
Матричная основа Л-К-Р (Л-Ч-Р) носитель условно-обобщённого значения «лечить-облечь-прилечь». Примеры:
древнерусский лек (от старо-слав. лѣкъ «останок») игра в кости, личба число, счет; лука изгиб, извилина; лукарево извилисто, лукно лукошко, лыченица лапти, лекъ лак, лечить лачить, лакомство еда, вкусности, лекарство; лача лад, образец, способ; лечкать лакать, пить; лечить личить, считать; лечи лечь, ложиться; леко лекарство, средство, снадобье, зелье; лека, лекуба, лечба леченье, пользованье, целенье и самое лекарство, снадобье; лечец лекарь, лик счет, число; лик, лицо, личина облик, обличие; выражение лица, поличье, изображение, образ, хоровод, круговая медленная пляска с песнями, танок, улица; ликовать торжествовать, праздновать шумно, веселиться гласно, радоваться, оглушать воздух кликами радости; лики радостные крики, возгласы; лаковник принадлежащий к лику, член, собрат, кто ликует, ликователь; личман образок, локта, локота разговор, беседа, совещание; локчить помечать зарубками, метить при переносе сруба; лукас (от лукавый изворотливый) волк, бирюк;
санскрит лакша лак, лека линия, лок картина, локика обычный, лука простой;
фарси лак старые изношенные вещи, бессмыслица, пустословие, дурак, глупец, скряга, сто тысяч; лакдирой болтун, лакка пятно, клеймо, позор, пачкать, пятнать, позорить; лачак косынка, платок; лақаб прозвище, прозвание, кличка (людей); лақва паралич лица; лақит найдёныш, подкидыш; лақлақ болтовня, пустословие, болтать, говорить попусту, трещать; лақулуқ старьё, ветошь, хлам, скарб; лек, лекин но, однако, а, впрочем, тем не менее; ликкондан вилять хвостом (о животных); лиқо лицо, лик; лиққонак шаткий, неустойчивый, тряский, зыбкий; лиққондан трясти, болтать, взбалтывать; лук жалкий, ничтожный, униженный, хромой, калека; лукидон деревянный дверной запор, щеколда; лӯкка трусца, мелкая рысь, медленно ходить, еле-еле передвигаться; луч голый, нагой, обнажённый, раздетый; гол, как сокол; голышом; лучи нагота, обнаженность; луччак лишённый, облысевший; лаҷом узда, поводья, держать в узде, укрощать; лаҷоҷ упрямство, упорство, неуступчивость, злоба, злость, излишек, избыток, крайность; лоҷ (у) вард лазурный небосвод, небесная лазурь, безоблачное небо; лоҷарам поневоле, волей-неволей, вынужденно, поэтому, вследствие этого; лоҷуръа полностью, всё до капли (о жидкости); выпивать всё до капли; луҷҷа середина реки, самое глубокое место в реке или море.
Итог: буквальное значение словообразования ЛЕК/АРЬ (ЛЕЧ/ЕРЬ) изначально обЛЕКать (обЛЕЧь), иже обЛАТать (обЛАЧить), то бишь, защитить от: порчи, сглаза, морока, маньи, проклятия, ран, язв и т. д. ЯРый, читай «могущий, умеющий»; многим позже смысл слова сместился в вербальную плоскость (словесную, устную), обретя диалектную форму ЛОКТ/АРЬ, ЛОКОТ/АРЬ, ЛЕКТ/АРЬ, то есть, ЛОКОТать, ЛЕКТать, в смысле, загово́рами лякать пугать нечистую силу ЯРый; и только относительно недавно слово лекарь (лечитель) уже получило своё конечное определение «целитель».
Глава 11
Целитель
Вне всякого сомнения, в начале времён любой врач, лекарь или целитель воспринимался людьми как некий волшебник, чародей и кудесник, что не должно вызывать у современного человека какого бы то ни было сарказма, если учитывать те условия, в которых приходилось больных ставить на ноги, в отсутствие эффективных препаратов и передового медицинского оборудования. В этой связи, секрет чудодейственности древнейших методов лечения, хоть и не целиком, но хотя бы отчасти, может заключаться непосредственно и в самом наименовании борца с человеческими недугами, в виде нейролингвистического кода. По крайней мере, с позиций языкознания, изучение званий людей просвещённых, совершенно определённо, поможет нам раскрыть тайны могущества и силы русского слова, способного не только разить врага на поле брани, но и воскрешать сородичей из мёртвых, как нам об этом повествуют многочисленные народные былины, байки и сказы.
Вот и слово целитель, не смотря на широкое употребление в русской речи, вероятно, тоже хранит в себе тайну возникновения, как самого понятия «целить», так, очевидно, и принципа воздействия его оригинального звучания на ту или иную хворь. А поскольку в слове целитель безусловным корнем является ЦЕЛ, то следует начать наше расследование с популярного во все времена на Руси определения цель, чего нам никак не обойти стороной, и даже более того, придётся его увязать по смыслу с главным словом, заданным в теме.
Когда мы видим пред собой цель, мы представляем себе, так или иначе, некую мишень тот самый прообраз какого бы то ни было целеустремления. Со словами, созвучными русскому мишень, либо близкими ему по корню, можно столкнуться и в иностранных языках. Но для начала, хотелось бы признаться в своём чрезвычайном удивлении, по-поводу «научного» утверждения о, якобы, нерусском происхождении искомого слова, в то же время, собственная интуиция и даже зов крови всегда мне указывали на исконно русский исток словообразования «цель». Тем не менее, гражданин Фасмер нам говорит, что: «Цель ж., род. п. -и, укр. цiль. через польск. сеl из ср.-в.-н. zil «цель». Как видите, он в очень краткой и, свойственной только ему, жёсткой манере заядлого этимолога, заявил во-всеуслышание о том, что слово цель вышло из его родного немецкого. Большой вопрос, правилен-ли подобный, будто сдавленный в плюшку, лаконизм в академической лингвистике, но на мой взгляд, это просто ужасно, когда без всяких обоснований и пояснений в Этимологическом словаре русского языка (!), слову вешается ярлык «заимствовано», а разбор того или иного слова ограничивается одной строкой, да ещё и с терминами, сжатыми в одну-две буквы, мол, ради экономии. Но проблема далеко не в спрессованной форме подачи материала, а в самой сути изложения, которая абсолютно безоглядно берётся за основу всеми отечественными филологами, тиражирующими под кальку в своих справочниках всё то, что как-то раз подал нам немец-руссист, и это осталось навеки зализанной настольной книжкой на их профессорских кафедрах, и в их же штампованных учебниках.