Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
И вот оно, через восемь священных месяцев появившееся на свет пророчество, крепко спит на её руках, насытившись. Такой крошечный, такой прекрасный обожание и любовь в чистом виде. У него от неё лоб и скулы, в остальном вылитый правитель. Те же иссиня-черные волосы, так же хмурит лишь правую бровь. Малюсенький носик, пухлые губки, крошечные пальчики: не удержавшись, мать расцеловала тёплые щёчки. Такой крохотный, такой восхитительный, такой сладкий как им надышаться?..
Лихор колыхнулся невозможно не узнать эту силу к её комнате приближался правитель. В радостном предвкушении она встала, передала ребёнка помощнице и, едва сдерживая улыбку, приготовилась встретить мужа как полагается благородной жене.
Моя повелительница, правитель пересёк комнату уверенным шагом и поприветствовал жену, дотронувшись лбом кисти её руки.
Она, как полагается благородной супруге, едва коснулась губами его прикрытых век. Когда формальности были соблюдены, она с нескрываемым уже воодушевлением обернулась к помощнице, чтобы продемонстрировать мужу их радость и гордость, как вдруг услышала:
Мы нашли девочку.
«Девочку?.. Какую девочку?» пронеслось в голове. Но прежде, чем она успела спросить, правитель отступил в сторону и предъявил её взору Небулу, опального переината третьего уровня.
Жена правителя вздрогнула всем телом: менее всего она ожидала снова его увидеть. После всего зла, что он натворил, после всех смертей, что произошли по его вине, после всех, кого она из-за него потеряла, Небула стоял так близко и, как ни в чем не бывало, подобострастно, заискивающе улыбался. Первым порывом было кинуться к нему, ударить, снова и снова, уничтожить, чтобы он перестал существовать навсегда, насовсем. Но на руках у него была девочка, о которой говорил правитель, годовалая малышка с мягкими, по-детски вьющимися на концах темными волосами, которая внимательно смотрела на жену правителя ясными серыми глазами, доверчиво прижимаясь к груди Небулы.
Сердце матери сжалось в нехорошем предчувствии. Нельзя было выдать своего смятения. Нужно хоть что-то сказать: пауза слишком затянулась.
Эта девочка начала жена правителя, пока не осознавая, что хочет спросить.
Та самая, дитя из пророчества, сияя улыбкой, окончил за неё правитель. Та, что взрастит величайшего!
Пророчества?.. непонимающе повторила жена правителя.
Ярость, гнев, жажда мщения, раздражение, боль потери, страх, опасение, недоумение всё смешалось в ней и мешало ясно мыслить. Она силилась понять, что происходит, и в то же время старалась не выдать себя: показаться дурочкой перед Небулой? Ни за что.
К счастью, правитель, не обращая ни на что внимания, с энтузиазмом вещал:
В день нашей свадьбы, моя повелительница, было получено два пророчества: первое о нашем сыне прозвучало у алтаря, но вот второе, «сегодня родится та, что взрастит величайшего» было озвучено старейшиной Сведущих лишь мне, как раз перед его скоропостижной кончиной. Из-за последующих похорон я не мог объявить об этом сразу, а потом всё не находилось подходящего повода. Но теперь, когда дева пророчества найдена, когда принадлежность её нашему роду очевидна, можно объявить обо всем открыто!
Жена правителя слушала внимательно, а потому тут же насторожилась:
«Принадлежность нашему роду»?..
Точно так, моя госпожа, моментально ответил ей Небула, с самым низким поклоном, на который был способен человек с ребенком на руках. Жена правителя едва успела сдержать руку, дёрнувшуюся для замаха на удар. Небула же продолжал с самой заискивающей улыбкой: Кому, как не роду правителей, должна принадлежать та, что взрастит величайшего? Величайший может родиться только от великого, коим, безусловно, является ваш сын.
Сдержаться на сей раз жене правителя не удалось: стоило Небуле лишь кивнуть в сторону её сына, и ярость, отразившаяся на её лице, заставила его поспешно опустить голову.
Адайль родилась в тот самый день, повелительница, тараторил он, глядя в пол, не смея больше поднять голову, в день середины лета. Её родила моя дочь, тайно сбежавшая, поэтому понадобилось столько времени, чтобы её разыскать. Но Адайль та самая, не сомневайтесь, заверил Небула, склонившись ещё ниже. Адайль дева пророчества.
Дева пророчества, завороженно вторил ему правитель.
Жена правителя, силясь совладать с собой, повернулась к помощнице, якобы забрать сына. Она была в замешательстве: всё происходящее не укладывалось в голове.
Небула семья переинатов, но совсем не влиятельных: выходцы из неё никогда выше среднего, третьего уровня не поднимались. Небула, как раз третьего уровня, ещё и переинат чаяния, которых всюду как грязи. В мирное время переинаты надежды не очень-то востребованы, вот он и решил попробовать себя на поприще политических интриг, за что попал в опалу. Из-за провокации, которую он устроил, жена правителя потеряла многих дорогих ей людей в пылу чисток и вот он, причина многих страданий, печалей и пролитых слёз, стоит теперь перед ней как ни в чём не бывало, и утверждает, что бастард его дочери невероятно ценное дитя пророчества.
Мать этой девочки, единственная дочь из четырёх детей Небулы, была переинатом исцеления, подтвержденного пятого уровня, но, ко всему прочему, внешним. Отец этого ребёнка, по слухам, тоже внешний переинат, шестого, начального уровня, но настолько слабый, что едва ли отличим от человека. Они потому и сбежали Сведущие не благословили такой брак, так что перед Миром, и перед обществом это дитя вне закона. Дурная кровь, как ни крути: как можно было быть такой недалёкой!
Силу ребенку даёт отец, а мать лишь форму: на что она надеялась? Если сразу было ясно, что благословения не будет, зачем родила эту девочку?
А на что надеется Небула? Его внучка по силе не будет выше шестого уровня, как у отца, если будет вообще ей обладать: где уж ей как они сказали? «взрастить величайшего»?
Раздражаясь от своих размышлений всё больше, жена правителя осмелилась вразумить мужа. «Неужели ты не понимаешь, что Небула опять обманывает тебя?».
Но высказать не успела.
Разве не здорово? с умилением глядя на девочку, спросил у жены правитель. У нашего сына появилась наречённая!
Что?! поражённая таким развитием событий, жена правителя не сумела сдержать гневный возглас. Он ушел под потолок, и там остался.
Повисла напряженная тишина, но жена правителя не обратила на это внимания. В её голове, вторя лихорадочно молотящемуся сердцу, метались лишь обрывки мыслей, которые дерзко было бы высказать.
«Да неужели ты забыл, муж мой, каких дел натворил Небула? Уже просто привести сюда, к своему сыну этого предателя огромный риск, так еще и обещать с ним породниться?! Думаешь, с ребенком на руках он менее алчен? Дитя гонимой дочери, опальной и в обществе, и в Мире такую ты выбрал невесту моему сыну? Пусть она не будет коварной, как дед, пусть не будет вероломной, как мать, пусть не будет бесталанной, как отец всё равно: разве она лучшая из невест? Хорошо, пусть даже дева пророчества, пусть даже «воспитать» я смирюсь. Но разве в пророчестве говорится о том, что она должна ребёнка родить?».
Но пойти на открытое противостояние это верный путь проиграть.
Муж мой, глубоко вдохнув, взмолилась мать, прижимая драгоценного сына к груди, «наречённая»? Прошу вас, разве правильно сейчас это решать? Эта девочка
Дева пророчества, холодно отрезал правитель, и его сила сомкнулась над головой жены, заставив её испытать животный страх за свою жизнь. И я приказываю относиться к ней подобающе, требовательно протянув руки, он забрал девочку у Небулы, и заглянул малютке в лицо. Кроха не сопротивлялась и не плакала лишь прямо смотрела в глаза правителю.