Алиса А. Дьяченко - Немного о любви… стр 7.

Стараясь не шуметь, они осторожно прошли в зрительный зал и сели в заднем ряду. Впереди в полумраке виднелась сцена.

 Ты тогда стоял вон там, у самого края, на середине сцены. Молодой, подтянутый и немного озорной.

 А ты сидела в третьем ряду, второе кресло от прохода. Невероятно красивая и изящная, как Золушка из сказки.

 Спасибо. Ты знаешь у меня есть для тебя сюрприз. Очень хочу прочитать тебе отрывок из стихотворения одного вашего известного поэта. Его фамилию, к сожалению, не запомнила. А этот кусочек выучила потому, что ты только не смейся, обещаешь?  она посмотрела ему в глаза.  Потому что продолжала тебя не только любить, но и безумно ревновать, стыдясь и пряча от тебя эту ревность. Стихи как раз об этом, вот послушай:

Правда, замечательные строки?

 Удивительные! Просто волшебные! А ведь я мысленно разговаривал с тобой почти такими же словами. И верил, что дышишь ты где-то, жива и здорова и не ищешь другого. Эти блистательные стихи, мне кажется, нужно знать всем, кто подхватил болезнь под названием «любовь». Говорю это и представляю такую картину: ты стоишь на сцене и читаешь эти стихи. Закончив читать, умолкаешь. Зал взрывается аплодисментами. Я срываюсь со своего места и увожу тебя в фойе, где уже звучит мелодия нашего чардаша. Счастливые, мы кружимся в этом зажигательном танце. И нет на свете силы, которая остановила бы нас или не позволила исполнить его до самой последней ноты.

Каменный мужик с фуражкой в руке

Случилось это давно, может быть, лет сорок назад. Во всяком случае, моему старшему сыну Алексею, которому нынче уже под пятьдесят, тогда было не больше десяти лет.

В тот вечер мы с Алексеем вышли из душного зала кинотеатра «Октябрь», где только что посмотрели зарубежный боевик и, с удовольствием вдыхая свежий майский воздух, медленно брели по центральной дорожке Комсомольского проспекта. Вдруг сын схватил меня за руку: «Папа, смотри!» Я обернулся и увидел сидящего на скамейке мальчугана. Съежившись (было прохладно), уткнувшись головой в колени, он чуть слышно всхлипывал. Мы подошли к нему и несколько секунд стояли, не зная, что делать. Очень худой, бедно и не по погоде легко одетый. На вид ему было не больше четырёх лет. Я положил руку на его плечо. Он вздрогнул, поднял голову и испуганно посмотрел на меня.

 Не надо нас бояться и кричать тоже незачем. Лучше расскажи, почему плачешь? Обидел кто-нибудь? Здесь-то как оказался?

 А вы меня в милицию не уведёте?

 Слушай, да ты дрожишь весь. А ну!  Сын снял с себя куртку и накинул её на плечи мальчугана.  Вот так. А то ещё простынешь. Лечи тебя потом. Ну, давай знакомиться. Меня Алёшей зовут, папу Сергеем Анатольевичем, можно называть просто дядя Серёжа. А тебя?

 Меня Колькой.

 Тебе сколько лет?

 Шестой год пошёл. Я уже большой-большой.

 Плохо растёшь, Колька! Мы с папой подумали, что тебе всего года четыре

 Ещё вырасту! Мамка говорит, я буду большой, как папка. Он у нас высокий-высокий был. Как вы, дядя Серёжа, а может, ещё выше.

 Подожди, почему «был»? Где он сейчас?  насторожился я.

 А нету его.

 Как нету?

 А убили его. Какие-то дядьки. Мамка рассказывала, он с работы шёл вечером, а они у него деньги стали просить и закурить. А у папки как раз папиросы кончились и денег, честночестно, не было! Тогда дядьки сказали: чего ты врёшь?! И стали его бить. И убили папку.

 Их посадили в тюрьму? Мама говорила тебе об этом?

 Рассказывала. Нет, не посадили. Они сказали, что это он сам упал и убился.

Я содрогнулся, вдруг представив горе и дикую несправедливость, обрушившиеся на эту маленькую, никем и ничем не защищённую семью. Алёша, кажется, испытывал такое же состояние. Он прижался ко мне, будто искал защиты, и прошептал: «Разве так может быть, папа?» Что я мог ему ответить? Или просто промолчать? Я выбрал последнее. И, думаю, Алёша понял, потому что, отойдя от меня, он подошёл к Кольке и протянул ему руку. Тот шлёпнул своей маленькой ладошкой по ладони сына.

 Держись, Колька! А эти негодяи своё получат. Не может быть, чтобы им это обошлось. На чём-нибудь попадутся.

 Вот что, Алёша Я наконец вышел из оцепенения, в котором находился.  Держи деньги и беги в гастроном, что напротив. Купи молока, булок, пряников, воды фруктовой, ну что там ещё? В общем, сам знаешь, накормить надо парня. Пока бегаешь, я попытаюсь у него выведать, что случилось и почему.

В разговоре со мной мальчуган был словоохотлив и откровенен. Так что вскоре я знал всё. В этот день, под вечер, он с мамой отправился в магазин за продуктами. И пока она стояла в очереди, Колька кинулся в любимый отдел («где за стеклом конфет много»). Налюбовавшись на всю эту недоступную роскошь, он вернулся к маме, туда, где её оставил. Но её там не было. Колька обошёл весь магазин, заглянул во все углы и даже спросил у толстой продавщицы: «Тётенька, а моя мама хлеб у вас купила?» Толстуха отругала его, доведя мальчишку до слёз. Наревевшись, он сел прямо на полу у входной двери и стал вглядываться в лица входящих и выходящих женщин, пока его не вытолкнули на улицу

Алеша появился вскоре. В пакетах было всё для Колькиного «ужина»: бутылка молока, какие-то булочки, пряники, конфеты, бутылка «Буратино». Ел он с жадностью, сметая «со стола» всё подряд: молоко запивал водой, пряники жевал вместе с конфетами. Заканчивая есть, вдруг остановился и покраснел. Это было видно даже в наступающих сумерках.

 Ой, а я про вас забыл! Как это я Съел почти всё. Дядя Сережа, Алёша Не оставил вам

 Коля! О чём ты?  Алёша погладил мальчугана по голове.  Нас дома накормят. Давай соберём все остатки и веди нас к своей маме. Говори, какая улица, номер дома

 А я не знаю! Правда, не знаю, какая улица и какой дом Мы раньше в бараке жили и в этот дом недавно переехали. Мамка бы сказала, а я не знаю

 Коленька, дорогой, припомни, что около вас есть особенного, ну, такого, что не как у всех, а только возле вашего дома. Что-то, может, стоит, растёт или строится? Ну, вспомни!

Колька наморщил лоб, внимательно, совсем по-взрослому посмотрел на меня.

 Всё! Вспомнил, дядя Серёжа, вспомнил! Около нашего дома стоит большущий дом. Мамка говорит, туда люди ходят музыку слушать и ещё плясать. А кругом деревья, как в лесу, кусты всякие, трава. И ещё: мужик там есть, он, правда, каменный.

 Памятник, скульптура, что ли?

Я вопросительно посмотрел на сына, мол, а ты что думаешь?

 Папа, по-моему, это где-то возле Дворца Свердлова. В нём и поют, и танцуют, деревьев и кустов много и скульптура есть. Всё сходится!

Едва мы, выйдя из троллейбуса, подошли к Дворцу Свердлова, как Колька замахал руками. Вернее, длинными рукавами Алёшиной куртки, которые едва не доставали до земли и в которых скрывались его ручонки.

 Нет, это не тот, как его Дворец! А это, Алёша, что?

 Это фонтан, Коля.

 А у нас там нету никакого фонтана. Деревьев тут, правда, много. Но мужик не наш. У нашего голова голая-голая, а у этого шапка.

 Это не шапка, а шлем. Он же лётчик. А чего ты, Коля, сразу не сказал, что ваш мужик лысый?

 Лысый значит, какой?

 Это значит, когда у человека на голове совсем нет волос. Надо было сразу об этом сказать. А то мотаемся тут

В голосе сына чувствовалось раздражение. Я решил, что пора брать власть в свои руки.

 Вот что, друзья, давайте-ка попробуем обойтись без споров и ссор. Я имею в виду тебя, сынок. Ты уже взрослый парень. Понимаю, что оба вы порядком устали, но уж потерпите ещё немного. А дом твой, Коля, мы всё равно найдём. Теперь ясно, что ваш «каменный мужик»  это Ленин. Был такой очень знаменитый человек. Подрастёшь узнаешь о нём много интересного. Памятники ему поставили за его заслуги. В центре города таких памятников два. Один находится перед оперным театром, второй возле Дворца культуры Ленина. Куда ехать? Честное слово, не знаю. Тот Ленин, что у оперного театра, а я его хорошо помню, стоит во весь рост, в правой руке у него фуражка.