Всего за 100 руб. Купить полную версию
Заметив, что я собираюсь что-то произнести, Илона прижала палец к губам.
Не перебивай меня! Дай выговориться. Тем более я почти знаю, что ты хочешь мне сказать. Дослушай меня, пожалуйста. Когда, простившись, ты ушёл, мама попросила меня рассказать, как мы познакомились. Стало ясно, что скандала не избежать, поэтому я рассказала всё, ничего не утаивая. Удивительно, но обошлось без грозных маминых упрёков, хотя было видно, что она очень огорчена и недовольна. С тех пор, как три года назад, в 1956 году, сражаясь на стороне восставших венгров, мой папа был тяжело ранен, мама стала очень плохо относиться к русским военнослужащим. Но в этот раз она неожиданно посочувствовала мне. «Какой он ещё мальчишка этот твой Сергей! вздохнула она. Жаль мне тебя Да и его тоже. Ох и настрадаетесь вы оба!»
На следующий день задолго до вечера я уже была на месте нашей встречи, возле скамейки, и стала ждать тебя. Сидела до полуночи, но ты не появился. За мной пришла мама и увела домой. Я проплакала всю ночь и в полдень снова пошла в сквер ждать тебя. Но так и не дождалась. Не появился ты ни на третий день, ни на четвёртый. И тогда, боясь, что ты вот-вот уедешь домой и я тебя больше не увижу, пошла к вашему военному городку, встала к забору возле будки с часовыми и стала высматривать тебя среди солдат, ходивших по городку. Неожиданно ко мне подошли два офицера и стали спрашивать меня, что я здесь делаю. Я им ответила по-венгерски, что не понимаю, о чём они говорят. Офицеры ушли, видимо пожаловавшись на меня в полицию. Потому что вскоре подъехали полицейские и увезли меня в участок. Там долго допрашивали и отпустили домой только тогда, когда я согласилась подписать какой-то документ, который даже не читала. За мной и за мамой установили слежку. Позже я узнала, что меня заподозрили в шпионаже. Дома были обыски, меня часто вызывали в полицейское управление, допрашивали. От всех этих унижений хотелось скрыться, уйти или уехать куда глаза глядят. Но наступал новый день, и я после бессонной ночи опять заглядывала в почтовый ящик или бежала на почту, снова успокаивая себя тем, что сегодня я уж точно получу от тебя письмо Но ты продолжал молчать. Это молчание и неизвестность лишали меня последних сил. И тогда я решила уйти в монастырь, несмотря на протесты мамы. Но в монашестве мне отказали, сказав, что я слишком молода. Осталась последняя надежда на вашего православного бога. Я зачастила в христианский храм (в своём католическом я бывала регулярно), часами стояла перед образами Иисуса Христа, умоляя его простить меня, католичку, если я его разгневала, но помочь встретиться с тобой. Или получить от тебя хотя бы записку. Но, видимо, мои мольбы не дошли до наших богов. Письма от тебя по-прежнему не было. Я возненавидела почтовый ящик и почтальонов и вскоре уехала в Будапешт, поступив в университет на отделение русского языка и литературы. То, что я теперь изучала, роднило меня с тобой. И у меня, и у тебя были теперь одни и те же писатели и поэты. Я зачитывалась вашими классиками. Многие произведения знала наизусть. Даже стала думать по-русски. Тему для своей диссертации выбрала тоже очень близкую мне «О влиянии творчества русских писателей-классиков на венгерскую литературу». После её защиты вернулась домой в Секешфехервар, хотя получила официальное предложение работать в Венгерской академии наук.
Теперь понятно, откуда у тебя такое блестящее знание русского языка, не сдержавшись, заметил я. Ни малейшего акцента, феноменально правильное построение фраз, предложений! Абсолютно русские слова, обороты речи невероятно! Может быть, тебе, иностранке, стоит приехать к нам в Россию, чтобы позаниматься с нашими тупоголовыми правительственными чиновниками, министрами, губернаторами и депутатами. Ведь двух слов связать не могут! Выдают иногда такое, что уши краснеют.
Посоветуй им, кроме Пушкина, Лермонтова, Толстова, читать ещё и Распутина, Шукшина, поэта Игоря Тюленева.
Тебе нравится Тюленев? Спасибо! Это наш земляк. Незаурядная личность и такой же большой талант. Кстати, когда что-то пишу, нередко кладу рядом томик рассказов Василия Макаровича Шукшина. И нет-нет да заглядываю в него.
Ты пишешь? Интересно, что? Рассказы, романы, повести?
Так ничего серьёзного. Статьи, очерки. Правда, недавно вышел мой роман «Любовь». Книга понравилась известному сценаристу и режиссёру Виктору Мережко. Он посоветовал взяться за сценарий. Но нет, сценарий это не моё.
О чём роман?
Название соответствует содержанию: он о любви и довольно автобиографичен.
Ты пошлёшь мне его? На мой электронный адрес. Может быть, прочитав его, я хоть что-то узнаю о твоей личной жизни, которую ты окутал глубокой тайной.
Совсем нет. Просто, в отличие от твоей насыщенной и интересной жизни, в моей нет ничего радужного. Дважды женат, трое сыновей. Рослые красавцы, не пьют, не курят. Сами стали отцами. Старший, Алексей, как и я, нефтяник, вот-вот будет дедом. Вот, пожалуй, и всё.
Да как у вас говорят, не густо. Хорошо, не хочешь говорить о себе не говори. Но понимаешь я по-прежнему не знаю, почему ты так и не пришёл на встречу со мной. Не написал ни одного письма. Ты не хочешь рассказать об этом, Серёжа? Или это тоже какая-то тайна?
Да нет тут никакой тайны, Лена! Просто мои неприятности по сравнению с тем, что пришлось пережить тебе, так, ничто, мелочь. Но рассказать об этом, конечно, нужно.
И я рассказал Илоне, что произошло со мной после того, как мы расстались. Скрыл только правду о том, как был уничтожен клочок газеты с её адресом, сказав, что его выкрали в дороге вместе с документами. Илона слушала молча, напряжённо глядя на меня. Но когда я стал рассказывать, как, будучи туристом, попал в Секешфехервар и, заблудившись, оказался возле Дома офицеров, не выдержала и закрыла лицо руками.
Если бы я знала хоть что-то, хоть немного мне было бы легче пережить всё это. Илона опустила руки, и я увидел глаза полные слёз. Извини, Серёжа Она убрала слезинки кончиком шарфа. Господи, какая бессмысленная жестокость! И за что? За то, что двое молодых, встретившись, потянулись друг к другу? Между прочим, мама всегда за тебя заступалась. «Сергей не мог тебя обмануть. Он не такой. Мне кажется, с ним что-то случилось», говорила она. Я очень хотела, старалась ей верить. Но эта вера слабела с каждым днём. И всё чаще представляла тебя рядом с красивой русской девушкой. Даже видела вас обоих во сне. Это было похоже на пытку. В такие минуты мне казалось, что я переставала тебя любить. Прости меня! Если бы я знала, что с тобой произошло
Всё! Лена, прошу тебя, больше об этом ни слова! Да, нам, как говорят, досталось. Но, наперекор всему, мы нашли друг друга. Помогли боги, которых ты умоляла помочь нам. Думаю, мы должны встретиться в Секешфехерваре и поблагодарить их за это, помолившись и в твоём католическом, и в моём православном храме. И сделать это как можно быстрее.
Они прощались, улыбаясь друг другу. Это были хорошие улыбки, правда, чуть усталые, какие бывают у людей, одолевших все невзгоды и неудачи. Людей, не картинно ликующих, а торжествующих скромно и с достоинством. За долгие годы непростых жизненных испытаний оба научились не только беречь и сохранять свои чувства, но, когда это нужно, прятать их в себе, не афишируя это бесценное человеческое состояние любить и быть любимым.
Поздним вечером двое он и она подошли к Дому офицеров в Секешфехерваре. Он погладил стену здания рукой.
Надо же! Столько лет прошло, а он не изменился, всё такой же торжественный и величественный. Только весь в рекламах и афишах.
Сейчас это помещение концертного зала. Она взяла его под руку. Зайдём туда? Дверь, кажется, не заперта.