Всего за 419 руб. Купить полную версию
Так мы теперь почти тезки? Не может быть! воскликнул он.
Шон еще быстрее завилял хвостом и вновь бросился облизывать своего спасителя.
Мы прооперировали ему лапу, Лейла сказала тебе? Кайл присел рядом и, щурясь от удовольствия, потрепал пса по загривку. Аура цвета морской волны играючи переливалась за его спиной, лизала щеки и незаметно играла в волосах. Ухо, конечно, не встанет обратно, но это делает его только милее.
Кайл смотрит на него с такой безграничной любовью и нежностью, что я иногда начинаю ревновать, пробормотала Лейла, сложив руки на груди.
Кайл рассмеялся, Шон заливисто гавкнул, покрутившись на коленях Шеннона, и уселся, склонив голову, выжидающе глядя юноше в глаза.
Он нашел пса избитым, жалобно плачущим от страха, забившимся в угол между мусорными баками в переулке и с ужасом глядящим на двух собак, подступающих к нему с оскаленными зубами.
Шеннон разогнал их, получив пару легких укусов в лодыжку, схватил нового друга под мышку и побежал домой, пытаясь не отвлекаться на повизгивания, раздававшиеся каждый раз, когда его рука слишком сильно сжимала заднюю лапу пса.
Юноша помнил, как отмыл его в ванной одним из десятка шампуней для собак, стоящих в ряд на стеклянной полке, накопленных за годы подобных «спасений», помнил, как скинул фото Лейле и как та тут же ответила двумя короткими предложениями: «Срочно вези его к нам. Вижу заражение!».
Шеннон, дрожа от напряжения и боли в лодыжке, вместе с почти потерявшим сознание Шоном, у которого была разорвана лапа и прокушено ухо, помчался в ветеринарную клинику Лейлы Эллингтон, молясь, чтобы жизнь существа, которое только начало земной путь, не оборвалась в машине такси.
В ту минуту в гостиной, перед камином, почесывая пушистое влажное пузо пса, который почувствовал семейный уют и любовь, Шеннон надеялся, что и его потрепанного, напуганного, потерянного однажды так же спасут и полюбят, несмотря на раны.
* * *
Он видел этот сон много раз и, закрывая глаза, умолял сознание остановиться, не прокручивать его вновь, но напоминание об ошибке преследовало высоченным черным чудовищем: скользило следом, зло скалилось, обнажая кривые клыки, горячей лапой касалось плеча, заставляя Шеннона обернуться и взглянуть ему в глаза.
Тетя Катарин была в восторге, скакала вокруг зеркала, натягивая на тощие запястья браслеты из цепей, и визжала от предвкушения, бросая редкие и уже менее взволнованные, чем обычно, взгляды на племянника.
Ну улыбнись ты, малявка! всплеснула она наконец руками. Тяжелые украшения еле слышно зазвенели.
Шеннон лишь опустил взгляд и поджал губы, прячась глубже в свою раковину, из которой в тот день стоило бы выбраться.
Не ходи туда, проговорил он тихо, мотая головой. Пожалуйста, не ходи. Я чувствую, случится что-то ужасное.
Интуиция никогда его не подводила только не в том, что касалось связанных с ним кровными узами людей. Подобные липкие сети оплетали его тело перед смертью утонувшей в собственной бутылке алкоголя матери.
Но он был молод. Молод и не до конца уверен, что видит истину, что картинки в его сознании не лгут и не подбрасывают вариант один из возможных.
Брось, Шен! отмахнулась тетя, повесила на шею серебряный крест и задорно хлопнула в ладоши.
Пожалуйста, Катарин, не ходи. Умоляю! прочти простонал он, крепче сжимая вилку. Пальцы задрожали и выпустили прибор, который звякнул, ударившись о тарелку. Я не могу тебя туда отпустить.
Шен, тетя уверенно приблизилась и присела рядом с его стулом на корточки, пытаясь заглянуть племяннику в глаза, я эту группу слушаю с того дня, как сбежала из дома. Побывать там, с ними, в одном зале Это ведь моя мечта! Совсем невинная, между прочим!
На этом концерте случится что-то ужасное, прошептал Шеннон, хватая Катарин за запястье. Ну поверь же мне! Хоть раз поверь! Я в таком не ошибаюсь
Ты опять про свою космическую болячку? перебила его тетя, взглядом указав на стиснутые на ее руке пальцы парня. Сейчас прикасаешься. Что видишь?
Твою смерть.
Катарин моргнула, отшатнулась, а потом звонко расхохоталась, заставив племянника зажмуриться от жуткой головной боли, чуть ли не ломавшей переносицу, и горечи ее неверия.
Ну хоть умру с музыкой!
Шеннона затошнило. Он был готов ринуться в ванную, когда звонок в дверь возвестил о появлении друзей Катарин, таких же, как она сама: в черной одежде, с повязанными на запястьях алыми банданами, набитыми яркие «рукавами» и заливистым гоготом, всегда выделявшим их из толпы.
Катарин недавно исполнилось сорок. И в минуту, когда ее фигура скрылась за дверью, когда голос, после смерти матери позвавший Шеннона домой, произнес «До завтра, малявка!», он знал точно это их последняя встреча. Завтра не настанет.
Он не смог побежать следом, не смог затащить ее обратно в дом, потому что ноги отказывались идти, а горло наполнили полные боли всхлипы, становящиеся сдавленными выкриками, превратившимися в мольбу.
Только не она! Пожалуйста, только не она. Я так сильно ее люблю
Сон заискрился, задрожал, меняя пол с потолком, показывая Шеннону его самого восемнадцатилетнего парня, зареванного, забившегося в угол ванной комнаты и неистового воющего, ломающего пальцы от полных злости ударов, опускающихся на деревянный шкафчик.
Сильные руки трясли его за плечи, тормошили, как куклу, резко били по щекам, оставляя на них зудящие следы.
Хватит орать! горячо шептал кто-то на ухо, пытаясь разбудить. Да проснись ты наконец!
Шеннон вскочил с кровати, бросился вперед, вырываясь из чьей-то цепкой хватки и пытаясь понять, где находится.
Твою ж!..
Одеяло обвило его ноги, парень свалился на пол, стараясь выпутаться из плена. Глаза застилала пелена оставшегося сна, онемевшие руки не слушались тысячи иголок парализовали их, каждое движение пальцев причиняло тупую боль; счастливое лицо спешащей на концерт Катарин мелькало рядом, разрывая сердце, а чей-то голос из реальности продолжал выкрикивать его имя.
Шеннон, засранец, просыпайся!
Новая пощечина разбила нечленораздельный гомон сна-воспоминания, щека вспыхнула сильнее, Шеннон дернулся и распахнул глаза, увидев вместо тети мечту пытавшегося до него достучаться Камерона сначала тот стоял перед полотном, покрытым масляной краской, потом подписывал копии своих работ и пожимал руки тем, кто наконец оценил его картины
А потом пускал пулю себе в висок.
Шеннон застонал, переворачиваясь на полу и сильнее запутываясь в одеяле. Один кошмар сменился другим, уже ставшим привычным и оттого более жутким: Шеннон переживал смерть друга больше пятидесяти раз, снова и снова, пока тот продолжал рисовать и рваться к славе.
Он лежал на полу, а склонившийся напуганный Камерон тряс своей рукой, пытаясь отогнать боль, пронзившую пальцы.
Господи, я твой крик из своей спальни услышал! Пора к врачу, дружище, тебе так не кажется? возмущался рыжий юноша, обводя комнату взглядом. Прибрался бы! Что с тобой творится?!
Я должен был убедить ее не ходить, завыл Шеннон, закрывая лицо ладонями, прячась от пышущего негодованием взгляда друга, видения его смерти и остатков сна. Должен был уговорить остаться дома Должен был
Камерон вздрогнул.
Ты о Катарин? догадался он, присаживаясь на корточки. Столько лет прошло, Шеннон
Я облажался. У меня была возможность предотвратить, а я стонал парень, вытирая с щек соль от против воли пролитых во сне слез. Твою ж Прости, не могу больше.
На концерте началась стрельба. Новое покушение на смелых музыкантов, слишком ярких борцов за свободу, которых пули почти не коснулись. Но одна, шальная, выпущенная в толпу, чтобы создать хаос, задела Катарин и прошла насквозь, забрав сразу двоих отвязную тетю Шеннона и ее нового парня, стоявшего прямо перед ней.