А. Фонд - Конторщица-2 стр 2.

 Да не беспокойтесь, Иван Трофимович,  рассмеялась я,  никакой критики я не боюсь. Наоборот, мне будет даже полезно услышать мнение коллег по перу.

Мы распрощались, и я вернулась обратно на кухню.

 Кто это приходил?  полюбопытствовала Римма Марковна, перемывая посуду.

 Да Иван Тимофеевич, хочет, чтобы я завтра забрала письма моих читательниц,  решила пока не посвящать старушку в эпопею с мылом я (раз Иван Тимофеевич развел такую таинственность).

 О! Тебе уже приходят письма читателей, Лида,  Римма Марковна развернулась ко мне и ее морщинистое лицо расплылось в мечтательной улыбке,  это же так замечательно письма, почитатели эх, а ведь я когда-то тоже писала письма Александру Вертинскому

На работе весь день прокрутилась как белка в колесе: у нас добавлялось еще одно подразделение, хоть и маленькое, но пришлось делать новую штатку. Я стучала по клавишам пишущей машинки с упорством дятла, торопилась сделать всю работу нужно еще выкроить время и успеть набрать текст заметки в газету. Раз обещала надо сделать. Но печатать левые тексты на работе все-таки стрёмно: вдруг кто увидит. Нужно запланировать покупку собственной печатной машинки, и то срочно.

За треском от машинки я не расслышала, как открылась дверь. На стол упала тень. Я подняла глаза и сильно удивилась передо мной стоял Роман Мунтяну. За все время моего пребывания в том кабинете, который он делил с Егоровым, я от него услышала хорошо, если два-три слова. Он всегда был нелюдим и словно существовал в параллельной Вселенной. И тут вдруг сам лично пришел ко мне в кабинет. Интересненько.

 Лида,  сказал Мунтяну и выжидательно уставился на меня.

Я молчала. Решила дать человеку выговориться. Даже если это Мунтяну.

 Завтра,  продолжил Мунтяну, видя, что я ничего не спрашиваю,  мы собираемся. Приходи.

 Когда? Кто? Где?  чуть переиначила классику я, флегматично оттирая испачканные копиркой пальцы.

 Гаражи на Набережной. Знаешь?

Я согласно кивнула.

 Гараж с синей дверью, слева, второй ряд. В восемь,  очень тихо сказал он и, чуть помедлив, добавил.  Не забудь.

 А кто собирается?  меня уже распирало любопытство, непонятно, куда это он меня приглашает, кто там еще будет, и главное, какой формат встречи тайное масонское общество? комсомольский субботник? разнузданная оргия (хотя до оргий в этом времени, кажись, еще не дошли)? Благопристойное чаепитие? Или простая дружеская пьянка в гараже?

 Мы,  лаконично ответил Мунтяну и сообщил.  Только ты никому.

Я кивнула.

 Поклянись,  потребовал Мунтяну, внимательно глядя мне в глаза.

 Клянусь,  честно поклялась я и даже зажмурилась от такой своей кристальной честности.

Успокоенный Мунтяну ушел, а я, терзаемая любопытством пополам с сомнениями, вернулась печатать дальше.

Вечером я забежала в типографию. Иван Трофимович встретил меня радушно:

 Проходите, проходите, Лидия Степановна,  он усадил меня в кресло для гостей, угостил чаем и протянул несколько отпечатанных листочков.  Вот образцы. Взгляните.

Я покрутила этикетки, рассматривая. Ну что тут скажешь, все скромненько-банально, великая эра рекламы и маркетинга наступит здесь явно еще не скоро.

 Можно обычно заворачивать, а можно делать коробочки,  пояснил Иван Трофимович.  Что скажете?

 Смотря для каких целей надо,  дипломатично ответила я, возвращая образцы.  Если для массовой продажи то я вообще смысла не вижу, я уже попробовала продать коллегам, но они хотят дешево, максимум по три рубля. Сами понимаете, возиться с изготовлением такого мыла долго, плюс этикетки печатать. А теперь представьте, если мыло пойдет массово, то цена вообще до рубля упадет, если не ниже. Кроме того, массовое производство потребует много времени, а я и так мало того, что у вас подрабатываю, так еще в институт поступать готовлюсь. Да и опасно. Кто-нибудь обязательно заложит.

 Нет, нет, Лидия Степановна,  замахал руками сосед.  Мыло мне нужно для небольших сувенирных подарков, высоким гостям. У нас постоянно кто-то бывает в городе с визитом. И всех обязательно везут на экскурсию к нам. Дарить все эти ручки-блокноты-календари мелковато, согласитесь. А вот такой подарок всем бы понравился. Иностранцев, в основном, возят тоже к нам.

 Тогда это совсем другое дело,  я подняла взгляд на Ивана Трофимовича.  Но здесь надо смотреть: к примеру, для высоких гостей из сферы торговли нужна упаковка в стиле «дорого-богато», для интеллигенции нечто изысканно-интеллектульное, для партийных и пропагандистов в стиле «люблю родные березки и Кудашхскую ГЭС». А для иностранцев вообще по-другому надо

 Да-да?  заинтересованно подался вперед Иван Трофимович.

 Этикетки нужны не под арабский стиль, а «а-ля рюс», и писать, что мыло с морошкой, икрой осетра или маслом кедровых орешков. И мыло, соответственно, такое же делать.

 Да что ж это за мыло, если оно рыбой вонять будет?  поморщился Иван Трофимович,  да и дороговато черную икру в мыло добавлять.

 Да там от рыбы только название пожала я плечами,  психологический ход такой. Икру добавлять никуда не надо, в крайнем случае можно капнуть немного рыбьего жира в основу.

 Но это же обман,  скривился Иван Трофимович.

 В косметологии почти все обман,  ответила я,  вот вы, к примеру, разницу между земляничным мылом и огуречным хоть раз чувствовали? Если исключить отдушку, то разницы вообще нет.

Иван Трофимович задумчиво кивнул.

 А на этикетке написать, что-то вроде «мыло с экстрактом икры каспийского осетра лучшее средство против преждевременного старения, мгновенно восстанавливает уставшую кожу и улучшает кровообращение При регулярном использовании наблюдается накопительный омолаживающий эффект».

 Здорово!  восхитился Иван Трофимович.

 Экспромт,  усмехнулась я,  но, если посидеть подумать, можно много всего написать. Про икру я для примера сказала, нужно брать исключительно наши растения, причем такие, что нигде больше не растут. Иностранцы ведь едут сюда за русской экзотикой, значит нужно им эту экзотику дать. Вы вот в кабинете чучело медведя с балалайкой разве не затем поставили?

Мы проговорили с Иваном Трофимовичем еще долго, пока в кабинет не заглянула его секретарь и выразительно не постучала по своим наручным часикам.

 Лидия Степановна, у нас же сейчас небольшая рабочая планерка будет,  спохватился сосед, благодарно кивнув секретарю.  Заодно познакомлю вас с коллективом. А то вы уже месяц у нас заметки пишете, а никто вас не знает. Да и вам полезно будет познакомиться с коллегами.

Мы прошли по коридору и остановились перед вытертой дерматиновый дверью кабинета под N 14. Иван Трофимович пропустил меня вперед, и я оказалась в похожем на гигантские баррикады кабинете. Только вместо мешков с землей здесь громоздились монументальные кипы бумаг, размерами если не с Эверест, то с Эльбрус точно. Бумаги царили повсюду: на высоченных, до потолка, стеллажах, на столах, на полу, на подоконниках, и даже на колченогой стремянке. При этом затхлостью старой бумаги и пылью здесь совсем не воняло, наоборот, пахло приятно хвоей и чем-то искристо-мятным. Несколько молоденьких девушек ловко отыскивали в этом бардаке необходимые документы, проворно вытаскивали нужный листочек из низа общей кучи так, что ничего не падало, или же с техничностью муравьев складировали новые гигантские горы.

Ужас, я бы так с ума сошла. И как они здесь все находят?

Пока я рассматривала этот бумажный термитник, одна из девушек, повинуясь указаниям Ивана Трофимовича, отдала мне аж полмешка писем. Я, конечно, ожидала, что писем будет много, но увидев сразу полмешка сильно удивилась. И это еще мягко сказано.

 Женщинам нравится читать вашу колонку,  увидев мое лицо, довольно прокомментировал Иван Трофимович, потирая руки.