Всего за 369 руб. Купить полную версию
Не малы ещё пить? пророкотал чей-то голос прямо над головой.
Ним вяло приоткрыл глаза. Над ними стоял толстый бородатый мужчина с пузом, похожим на надутый пузырь. Его рубашку украшала вышивка с оленями и ветками лесных ягод точь-в-точь такая, какую Ним видел в книге о нравах жителей Княжеств.
Нам бы кров и ужин горячий, ответил Энгле. Деньги будут, добавил он, высмотрев в толпе Велемира, довольно успешно торговавшего своими чудесными свечами.
Мужик проследил за его взглядом и сдвинул кустистые с проседью брови.
С вами свечник этот? Треть его выручки моя, не считая оплаты. Комната одна на четверых. На ужин каша с грибами.
Энгле вздохнул.
Ну, хуже тоже бывало. Да, Нимус? По одёжке вижу, бывало. Энгле навалился на дощатый стол, приближаясь к Ниму. Покажешь рисунки на руках?
Ним непонимающе мотнул головой. Все его мысли сделались неповоротливыми и ленивыми, хотелось наесться и повалиться спать до утра, а не отвечать на странные вопросы почти незнакомого паренька.
Что, нету? разочарованно сник Энгле. Так ты не сокол, что ли?
Ним хрипло хохотнул и закашлялся. Сокол? Энгле насмехается над ним?
Нет. Не сокол.
А камешек соколий вон на шее висит.
Ним сперва не понял, что за камешек имеет в виду Энгле, но потом вспомнил про подарок деревенской девушки.
Ты жалеешь теперь, что помогал? спросил он.
Энгле опустил плечи и взъерошил льняные волосы. Обкромсанный мальчишка волчонком сидел в углу и даже не слушал их разговор, уткнулся лицом в сгиб локтя и замер, будто заснул.
А вот и не жалею.
Скоро вернулся Велемир, чуть менее хмурый, чем прежде. Его мешок изрядно полегчал, зато в ладони поблёскивали монеты. Ним понятия не имел, на что местным сдались его свечи: своих свечников в деревне, что ли, нет? Ещё и, видимо, не задёшево. Но есть ли разница, как добыты деньги, если желудок пуст, а голова давно не касалась подушки?
Каша с грибами оказалась вовсе не так плоха, как думал Ним, а обжигающий сбитень и вовсе великолепным. Грудь налилась теплом, расслабленные мышцы приятно покалывало, и Ним подумал, что ему не хватает лишь горячей ванны да новой одежды, чтобы снова почувствовать себя почти счастливым.
Почти потому что страх и беспокойство ни на миг не отпускали его. Перед глазами то и дело всплывал убитый возница, а в висках постоянно стучала тревога: как они пойдут дальше? Куда? Да и обстановка не давала почувствовать себя непринуждённо. Чем дольше Ним сидел в душном, смердящем кабаке, тем сильнее проникался отвращением и страхом. Ему хотелось поскорее уйти отсюда, но кабак вроде бы давал хоть какое-то ощущение безопасности.
Через два стола сидела компания из нескольких мужиков, перед каждым из них стояла большая кружка с пенным. Один из мужиков был одет лишь в исподнее, другой совсем наг, оба захмелели настолько, что чудом не валились на пол. Перед каждым лежали Велемировы свечи. Даже пьяницы не пожалели на них денег. Ним повернулся к Энгле. Почему-то он побоялся спросить напрямую у свечника, который, чуть отодвинувшись на стуле, допивал свой сбитень. Ним потрогал свой камень если правда соколий, то, может, удастся расплатиться с Велемиром.
Что это за свечи? шепнул он, наклонившись к Энгле.
Энгле с подозрением посмотрел на Нима, будто считал его недалёким.
Свечи, с нажимом ответил он. Велемир свечник.
И что?
Водяной.
Ним непонимающе помотал головой.
Ты нездешний? догадался Энгле и жадно впился глазами в Нима, будто обнаружил что-то, чего раньше не примечал.
Из Царства.
Велемир стрельнул по Ниму прищуренным взглядом и вдруг произнёс, не дав Энгле первым задать вопрос:
Не говори об этом всем встречным. Целее будешь.
Ним не стал спорить. Он давно понял, что по пути в Солоград придётся выучить уйму условностей и запретов, чтобы научиться жизни в Княжествах.
А как там, в Царстве? не унимался Энгле. Велемир недовольно поджал губы: опасался, что такой разговор привлечёт ненужное внимание, но посетителям кабака, казалось, не было никакого дела до четверых парней.
Хорошо, вяло улыбнулся Ним. Тепло, чисто и красиво. Из города в город можно добраться за полдня пути. Люди улыбчивые и приветливые, на торгах можно купить всех дивных яств, о каких мечтаешь.
У нас тоже красиво, возмутился Энгле. И люди хорошие, когда им жить хорошо. Вон, на торг тоже сходи. Не хуже, небось, чем у вас.
От хорошей жизни люди жиреют и глупыми становятся, злобно процедил Велемир. Я жизнь тебе спас, а в вашем Царстве кто бы помог такому оборванцу? У вас все на платье смотрят да на пояса расшитые.
В Царстве бы со мной такого не случилось, возразил Ним. Да и ты тоже смотришь на мою одежду, раз заметил, что я оборванец. Скажи лучше, что за чудесные свечи у тебя? Раз даже пьянчуги не пожалели на них последних монет.
Велемир расправил плечи, загордился.
Мои свечи рассказывают нечистецам, что водяной мне покровительствует. Оттого и не тронут тех, кто эти свечи зажигает. Потому и на нас не напали, а вот возницу сгубили.
Ним подумал, что, возможно, помог ещё и соколий камень девушка ведь сказала, что лес не тронет. Но спорить со свечником не стал.
Почему водяной покровительствует свечнику? Как вы можете быть связаны?
Ним ощущал себя будто в причудливом сне. В Царстве он и представить не мог, что будет говорить с кем-то о нечистецах так же свободно, как о живых людях. Дивное диво! И до чего же странно.
Водяной крутит мельницы, пояснил Велемир. Мой отец мелет муку. Водяные и пасечникам помогают, следят, чтобы дождь пчёл не мочил, а за помощь берут дань сладкими сотами. Если уж дружен с водяным, если выпросил у него позволения поставить мельницу на его ручье, то отчего же пасеку не завести? Наш водяной целует свечи, которые отец опускает одним концом в ручей, и остальные нечистецы знают: не трожь того, кто такую свечу зажжёт, иначе не избежать разборок с верховным.
С тем, что в Русальем озере, добавил Энгле. Велемир согласно кивнул.
Разговор о водяных смягчил свечника, он перестал хмуриться и даже слегка зарумянился. Ним почти перестал его опасаться.
Скоморохи! воскликнул кто-то. Скоморохи приехали!
Все, кто был в состоянии что-то слышать и понимать, обратились в слух. Снаружи доносилось нестройное бренчание музыкальных инструментов. Ним устало повёл плечами. Такую безыскусную игру в Царстве не услышишь, а если кто и осмелится играть на улице, толком не научившись, ни за что не осмелится просить за своё выступление денег. Однако никто, кажется, не разделял его мнения.
Посетители кабака те, кого ещё держали ноги, потянулись к окнам и выходу, пьяные лица светились искренним любопытством и предвкушением дивного зрелища. С удивлением Ним заметил, что Энгле тоже тянет шею, прислушиваясь к музыке, и даже хмурый Велемир насторожился.
Скорей идите, не то всё пропустите, бросил на ходу хозяин кабака, торопясь к выходу. Объёмистое брюхо колыхалось перед ним, как набитый соломой мешок.
Пойдём, посмотрим, выпалил Энгле, умоляюще глядя на товарищей. Сто зим скоморохов не видал! Когда ещё доведётся?
Велемир сухо кивнул.
Пойдём. Свечи берите с собой.
Ним хотел запротестовать, уйти отдыхать в снятую комнату, но перед глазами снова всплыло освежёванное лицо возницы, и вновь вспыхнувший страх не позволил ему остаться одному. Ним с неохотой встал, морщась от боли в ногах и рёбрах, сгрёб свою свечу пятернёй и поплёлся вслед за Энгле и Велемиром. Обкромсанный мальчишка тоже, как ни странно, потащился к выходу, всё так же молчаливо и не поднимая головы.
На площади перед кабаком собралась, наверное, целая деревня. Мужчины, женщины, старики, дети все в грубоватой, простой одежде, кое-где украшенной вышивкой, некоторые в странной плетёной обуви, какой Ним никогда не видел в Царстве, иные и вовсе босиком. На обветренных, простодушных лицах читался чистый наивный восторг.