Всего за 369 руб. Купить полную версию
Как же для меня? Я возмутился. Куда я его возьму? На Рудо так и буду возить? Да он увечным стал из-за меня!
Не хотел говорить последнего, не хотел признавать, что меня гложет вина, но слова сами собой вырвались, искренние и горькие. Лешачата разом смолкли, навострили уши.
Как это из-за тебя? спросил Смарагдель ровно, без тени удивления, лишь с лёгким любопытством.
Не успел я, медлил. Если бы поспешил, ему бы не рубанули по ноге.
Я опустил голову, как мальчишка, признающийся старшим в чём-то постыдном. Красивая лесавка подлила браги в кружку, и я тут же опрокинул в себя хмельной напиток.
Если бы ты опоздал, меня бы сожгли заживо, как поросёнка зажарили, вдруг подал голос Огарёк.
Я шумно выдохнул через нос. Не хватало ещё, чтобы он подумал, будто я теперь обязан нянькаться с ним, будто совесть моя за него болит. Обернулся на мальца и рыкнул зло:
Молчи, иначе брошу тут и никого не послушаю.
Получилось, наверное, грозно. Огарёк опустил голову на мох и затих. Смарагдель почёсывал подбородок когтями, что-то замышляя. Ох, не нравилось мне, когда лесовой так замолкал! Жди чего угодно, только не покоя.
Я исцелю его. Будет хромать, но пойдёт сам. Всё быстрее, чем людскими снадобьями лечить.
Много чести, фыркнул я.
Но Смарагдель уже поднялся со своего веточного трона, пересёк опушку и опустился рядом с Огарьком. Огарёк весь сжался, как запуганный щенок, я чувствовал его страх. Сбежал бы, наверное, если б мог. Смарагдель медленно протянул к нему когтистые руки, похожие на лапы какого-то неведомого зверя, и сомкнул пальцы выше щиколотки. Огарёк задёргался и бросил на меня умоляющий взгляд. Я отвернулся.
Я и так знал, что будет делать Смарагдель. Зажмёт ногу пальцами-когтями крепко-крепко, дохнёт словами-наговорами, отопьёт из чарки с ручьевой водой, поднесённой лешачонком, и станет вода душистой, словно лесная кровь. Начертит Огарьку на лбу и груди треугольники, даст ему выпить из чарки, и тот заснёт крепко, спокойно, и будет его сон почти таким же тягучим, как смерть.
Всё так. Я будто бы спиной ощущал каждое движение лесового, а каждый всхлип мальца душу рвал, как совиный коготь. Ничего. Заснёт, а проснётся уже другим. Хромым, но здоровым. И если Смарагдель того пожелает, позабудет всё, что видел и слышал в чаще.
Пусть спит, сколько спится, произнёс Смарагдель и вернулся в кресло. Лешачата шушукались, глазея на вновь заснувшего Огарька, потихоньку обсуждали его сходство с ними самими. Смарагдель махнул рукой за спину, и лешачата с лесавками вдруг повскакивали со своих мест и шустро разбежались, скрылись за стволами так ловко, будто впитались в них. А может, и правда слились с деревьями, чтобы продолжать тихонько подслушивать. Листья немного пошелестели, а потом всё стихло. Рудо подошёл к Огарьку и лёг рядом, согревая его мохнатым боком.
Спасибо, поблагодарил я Смарагделя. Лесовой по-доброму улыбнулся мне, но изумрудный взгляд горел даже ярче, чем несколько минут назад.
Рассказывай теперь, что тебя на самом деле гложет. Вижу, не только мальчишка занимает твои мысли.
Разгадал меня. Как всегда. Но скрывать от друга мне нечего, да и сам ведь хотел совета просить.
Мальчишка, да не этот. Княжич хвор, а Страстогор послал меня за знахарем. За тем, кто волхв над всеми волхвами. Не видал ли ты его?
Смарагдель стрельнул горящими изумрудами в сторону, припоминая что-то, а потом, к моей досаде, медленно качнул головой.
Давно не видал. Прикажу Ольшайке порыскать всюду, у всех волхвов побывать, если велишь.
Ольшайка любимый Смарагделев сын, шустрый лешачонок, тот самый, что с оленьими рожками. Смарагдель даже имя ему дал в честь ольхи, священного дерева лесовых. Не любил бы, назвал бы Рябинкой. Давно надо было выделить ему свою вотчину, да только не спешил лесовой с сыном расставаться.
Ольшайка бы помог мне, честно признался я. Мы с Рудо во многих селениях побывали, говорили с волхвами у лесных окраин, но никто из них не встречал главного знахаря. Побыстрее управиться бы, Видогосту скорее помочь, не то, боюсь, поздно будет.
Смарагдель кивнул серьёзно, даже церемонно.
Значит, пошлю, решено. Что ещё? Вижу, не всё рассказал, сокол.
Напали на нас, хмуро ответил я. Твари неведомые, недалеко от Топоричка. Быстрые, как нечистецы, но точно не твои, они бы нас не тронули. Одеты в серое рубище, лица спрятаны, хотели чего-то от нас, а чего я так и не понял. Не ранили, конечно, мы оказались им не по зубам. Зато я всех уложил. А мертвяков не осталось. Как так вышло? Кто они? Как князю доложить?
Смарагдель сделался мрачным и злым, веточки-рога покрылись толстой корой, лицо вытянулось, меняясь из человеческого в звериное, но он быстро взял себя в руки и снова принял обличье молодого мужчины. Разъярила его моя весть, это точно.
Проклятые твари. Смарагдель засвистел лютым ветром, и снова меня осыпало хвоей. Кто-то зовёт их безликими. Были людьми, но их настигла хворь, как та, что несколько зим назад сводила с ума, уродовала и убивала ваш народ. Только в этот раз с некоторыми случается и такое. Ещё сквернее смерти, как я посужу. Если бы не нарвались на тебя, погубили бы целый Топоричек. А выследить их даже я не могу они не нечистецы и не люди больше, вот именно что безликие, без духа, без имени, одна лишь ненависть в них.
В голосе Смарагделя звенело негодование. Не повезёт тем, кто вызовет злость лесового, и даже мне становилось не по себе, когда он гневался.
Благодарю за приём и за помощь, Смарагдель, князь лесной. Я заговорил учтиво, осторожно даже, чтоб не злить его боле. К тебе зайдёшь на час выйдешь хмельной и сытый через семиднев, но я спешу. Надо рассказать князю о безликих, как ты их зовёшь. Заодно и поведаю, что нет нигде волхва.
Возьми мою чарку, предложил Смарагдель. А в свой мех вместо обычной воды налей лесную да дай мне отпить. Вернее было бы примчать княжича прямо сюда, я бы исцелил. Если с ним, конечно, не та хворь, о которой во всех сёлах твердят. От неё моя ворожба не поможет.
Я посмотрел ему прямо в глаза, и на моём лице, должно быть, отразилась вся горечь, что была на сердце. Смарагдель сразу понял и протянул когтистую ладонь к моей руке. Такой человеческий жест и от Великолесского лесового, не от человека вовсе, от одного из нечистецких князей.
Возьму, вымолвил я. Спасибо. Хоть что-то попробую. Знаю, что не поможет, но как быть, если иного не дано?
А князь тебя не погонит, когда без волхва вернёшься?
Не денется никуда. Позлится, может, и всё. Хочу с Видогостом повидаться, пока не случилось совсем худого. На половину денька всего, потом вновь помчимся искать. Заодно этого, я кивнул на спящего Огарька, оставлю в Горвене. В городе должен прижиться, не таскать же его повсюду с собой.
Смарагдель не зря спросил именно так, я понял. «Без знахаря вернёшься». Он думал, стану ли я просить его обмануть князя Страстогора, предложу ли принять облик волхва и войти в терем под его именем. Не стану, конечно. Нет смысла, князя-то обманешь, а княжичу таким не поможешь. Да и не место лесовому в городе, среди людей. Я не мог представить гордого лесного хозяина в вычурном тереме, в светлице больного Видогоста. Смарагдель бы согласился помочь, если б я попросил, но наверняка затребовал бы что-то взамен. Нечистецы не люди, и при всей нашей крепкой дружбе меня не миновала бы расплата. Так уж заведено.
Смарагдель медленно встал, подошёл ко мне и требовательно протянул руку. Я отстегнул мех от пояса и отдал лесовому. Он рассеялся ветром, исчез вместе с моим мехом сам отправился за водой, не лешачонка послал, мне это польстило. В чаще зазвенела тишина, только Рудо сопел, развалившись, как медведь. Я поднялся, прошёл по мягкому мху и присел рядом с Огарьком.