Полещук Юлия Викторовна - Пардес стр 9.

 Я имел в виду тебя, мой новый друг,  пояснил он, не сводя с меня взгляда.

Джемма завистливо уставилась на меня.

 Нет,  пробормотал я, едва не лишившись дара речи от такого неслыханного предложения,  вообще-то я не

Оливер закатил глаза и, потеряв ко мне интерес, обернулся к остальным:

 Кто хочет нажраться?

Его слова приняли благосклонно; затянувшись напоследок кальяном, гости (а с ними и я) перебрались на кухню, Оливер достал из рюкзака бутылку текилы Хосе Куэрво, ткнул мне в грудь красный стаканчик:

 Пей.  Оливер расплылся в дурацкой улыбке, взгляд его остекленел.  Если уж Амир бухает, тебе тоже можно.

 Не обращай на него внимания,  скривился Амир.  Он гонит.

Оливер отпил большой глоток.

 Между нами говоря,  прошептал он, когда Амир отвернулся, чтобы с кем-то поздороваться,  на его месте я бы уже и на крэк подсел. Неудивительно, что он пьет.

 Почему?

 Из-за ситуации в семье. Мама, дед. Сам увидишь.  Оливер поднял стаканчик и отошел от меня.

Подплыли две девицы. Первая, невысокая шатенка, не обращая внимания на меня, обняла Амира. Вторая, светло-рыжая, повыше ростом, оглядела меня с интересом:

 Что пьем?

 Вообще-то ничего,  ответил я.

 Текилу Оливера,  пояснил Амир.

Та девица, что обнимала Амира, выхватила у него стаканчик.

 У Оливера хороший вкус.

 Очень спорное утверждение,  возразил Амир.  И не увлекайся. Мы не хотим, чтобы было как в прошлый раз.

Голубоглазая рассмеялась. Та, что пониже ростом, с деланым возмущением шлепнула Амира.

 Дамы, это Ари Иден. Ари, это Лили,  Амир указал на невысокую,  и Николь,  он указал на вторую, улыбавшуюся с нескрываемым безразличием.

Лили отшвырнула пустой стаканчик, схватила Амира за руку:

 Пошли за добавкой?

Амир кивнул мне и позволил себя увести. Я остался с Николь. Я таращился на нее, нервно кусал губы. Чуть погодя сказал со слабой улыбкой:

 Рад познакомиться.  Я поморщился от своего писклявого голоса.

 Да,  ответила она (голос у нее был низкий, приятный), замолчала, точно не хотела продолжать, привстала на цыпочки, заметила подругу.  Извини

С пылающими щеками я смущенно глядел ей вслед, молясь, чтобы никто этого не видел. И тут, разумеется, меня хлопнули по спине, в ушах раздался знакомый смех.

 Да уж, бесит.

Стоящая рядом с Ноахом Ребекка сочувственно взяла меня за руку:

 Не обращай на нее внимания, Ари. Николь на всех смотрит свысока.

Все вдруг умолкли. На пороге кухни, скрестив руки на груди, стоял крепкий бородатый мужик средних лет, небрежно одетый.

 Блин,  сказала Ребекка,  это, часом, не Лизин дядя?

Все застыли, с опаской глядя на пришедшего. Лиза Ниман изумленно вскрикнула, ее дядя молча таращился на нас. Мы стояли не двигаясь, точно хотели обмануть хищника. Вдруг на кухню ввалился Оливер, пьяно прищурился и нарушил тишину громовой отрыжкой.

 Кто выключил музыку?

 Оливер!  прошипела Ребекка.  Иди сюда.

Оливер рассмеялся, подошел к Лизиному дяде:

 А это еще кто такой?

 Уходите.  Дядя трясся от злости.  Советую вам

Оливер, к нашему ужасу, медленно поднял стаканчик и вылил его содержимое прямо на голову Лизиному дяде. Тот машинально залепил Оливеру пощечину, Оливер пошатнулся.

 Вон!  крикнул дядя. С его нечесаной бороды капала текила.  Вон, или я вызову копов!

Лавина стаканчиков, массовый исход из дома. Ноах схватил пьяного Оливера, который спотыкался и ругался (на его правой щеке краснел отпечаток ладони), и потащил прочь. Мы выбежали из дома, бросились к машине. Ребекка вырвала у Ноаха ключи (поскольку сочла, что он пьян и ему нельзя за руль), и мы набились в ауди.

 Погоди,  сказал Ноах, когда Ребекка завела машину.  Где Амир?

Из дома донесся вопль Лизин дядя, схватив за шкирку Амира и Лили, собирался вышвырнуть их из дома.

 Отпустите меня,  орал Амир, пытаясь вывернуться. Растрепанная Лили раскраснелась от смущения.

 В доме моего брата!  кричал Лизин дядя.  В доме моего родного брата!

Вдруг за ним мелькнули огненные кудри: Лиза подпрыгнула и своим крохотным тельцем повисла сзади на дядиной шее. Тот от неожиданности выпустил Амира и Лили, и они ринулись к машине. Амир протиснулся мимо меня к Оливеру, Лили забралась ко мне на колени, захлопнула дверь и крикнула Ребекке: Поехали!  на меня даже не обернулась. Впрочем, роль невидимки меня устраивала.

За всю дорогу я не проронил ни слова, молча вдыхал густой кожаный запах салона ауди и поражался увиденному: курево, выпивка, взрослый ударил подростка. Домой я вернулся во втором часу ночи. Я разулся на крыльце и на цыпочках прокрался к себе. Лежа в постели, думал о том, как сильно Флорида отличается от Бруклина, представлял, как отреагировал бы Шимон, плюхнись Лили к нему на колени. Засыпая, я вспомнил, что Сократ говорил Симмию: дорога в Аид проста[66].

* * *

Проснулся я рано, чтобы пойти с отцом на шахрит[67]. Глаза у меня слипались, и в машине я ехал молча, радуясь, что отец тоже ничего не говорит. В синагоге мы сели на заднем ряду (что было для нас внове, поскольку в бруклинском шуле[68] отец всегда стремился занять место в первом ряду), повязали тфилин[69] на руку и лоб, отец накинул на голову талес[70] и спросил, нет ли здесь кого из тех ребят, с кем я был вчера. Я покачал головой. Во время Шмоне-Эсре[71], пока отец раскачивался, я разглядывал мозаику, украшающую синагогу (лестница в небеса, расступившееся море, разноцветный плащ Иосифа), как вдруг в боковую дверь тихонько вошел Амир. Он вел под руку тучного пожилого израильтянина с тросточкой. Я оцепенел: Амир, которого совсем недавно застукали с Лили, сейчас выглядел точь-в-точь как призрак из моей прежней жизни.

Миньян завершился, Амир сидел, склонив голову, и я не мог поймать его взгляд. Когда мы с отцом уходили, я указал ему на Амира. Отец улыбнулся: известие о том, что кто-то из моих новых знакомцев ходит в синагогу, явно его утешило.

* * *

Все утро я редактировал сочинение Ноаха. Оно оказалось, мягко говоря, посредственным. Я исправил грамматические ошибки, вычеркнул опрометчивые замечания о сексуальных наклонностях Шейда и в конце концов сунул бумаги в почтовый ящик Ноаха. Я сидел у нашего бассейна, перечитывал собственное сочинение (я вдруг с тревогой осознал, что до начала учебного года осталось всего ничего, считаные дни), как вдруг у меня зазвонил телефон.

 Алло?

 Это твой любимый сосед.

 Привет, Ноах.

 Здорово ты исправил сочинение. Теперь совсем другое дело. Спасибо тебе еще раз.

 На здоровье.

 Кстати, я могу заплатить.

 В смысле?

 Многие берут за такое деньги.

 Нет-нет, не нужно.

 Точно? Ты можешь брать за это деньги. Если ты будешь писать сочинения за других, тебе будут хорошо платить. У тебя талант.

 Спасибо, не стоит.

 Ладно, но если передумаешь, говори. Я расскажу о тебе народу.

 Хорошо,  неловко ответил я. Мне на руку сел комар, попытался украсть мою кровь. Я раздавил его.  Спасибо.

 Ну что, как спалось после вечеринки?  спросил Ноах.

 Отлично.  Я решил не упоминать, что мне приснился кошмар, будто дядя Норман, как в мультфильме, гоняется за мной с топором.

 Вот и славно. Мы собираемся на пляж. Выходи в десять.

* * *

Он прибыл со свитой: Ребекка впереди, волосы заплетены в косу, поверх купальника огромная майка Ноаха, сзади Оливер в солнечных очках с красными стеклами и голый по пояс Амир.

 Знаешь что,  сказал Амир, когда я забрался на заднее сиденье и уселся посередине,  ты единственный из нашей школы, кого я видел на миньяне.

 А ты разве меня видел?

 Он, когда молится, ничего не замечает,  подначил Оливер.

 Мне жаль, если тебя не устраивает, что я молюсь,  парировал Амир.

 Не расстраивайся,  ответил Оливер.  Ты клевый чувак, вот и все.

 Это еще почему?  удивился Амир.

 Ребят,  вмешалась Ребекка,  не надо.

Ноах перестроился, подрезал едущего сзади, и нам разъяренно загудели. Оливер и Амир одновременно выставили в окно руки с оттопыренными средними пальцами.