Всего за 239 руб. Купить полную версию
Согласен. Его глаза начинают блестеть от озорства. Но я работаю над этим.
Заметив, как потеплел его взгляд, я вырываюсь из-под его очарования и пытаюсь потушить жар, разгорающийся в животе. Жемчуг ощущается тяжким грузом в руке.
Что тебе так понравилось во мне? вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать.
Я слегка ерзаю, чувствуя себя глупо, но мне так интересно узнать ответ. Конечно, у Казимира не осталось выбора после того, как я сыграла песню сирены во время обряда посвящения, но чары соблазна быстро рассеиваются, а их эффект пропадает уже к утру.
Он слегка поднимает брови, и у него вырывается смешок, правда, более нервный.
Прости, никак не ожидал это услышать. Просто ты Он чешет руку. Ну, это не так-то просто выразить словами.
За окном вспыхивает молния, приводя меня в чувство.
Можешь не отвечать.
Я соскальзываю со стола и опираюсь на костыль. У меня нет времени разгадывать тайну, что движет моим amouré. Нужно выбраться из замка до темноты.
Я вернусь в свою комнату, объявляю я.
А как только Казимир удостоверится, что я добралась туда, снова попытаюсь отыскать свои кости благодати и сбежать отсюда.
Аилесса, подожди. Он встает у меня на пути. Ты ты очаровываешь, запинаясь, начинает он.
Я закатываю глаза.
Можешь не
Когда я впервые увидел тебя, мне показалось, что мы знакомы всю жизнь.
Ты же видел меня издалека.
Но мелодия, которую ты играла твое мастерство игры на флейте поразило меня.
Еще бы.
Я пытаюсь протиснуться мимо него. Все его воспоминания связаны с заклинанием призыва.
Ты яростней любой девушки, которую я когда-либо встречал, продолжает он.
Я замираю.
Но ведь это Сабина угрожала тебе ножом.
Как только звучит ее имя, ноздри Каза раздуваются, что неудивительно. Она притащила его к подземному мосту и велела мне закончить обряд посвящения. Вряд ли Казимир понимал, что это означало, но, скорее всего, догадался, что Сабина хотела, чтобы я убила его.
Твоя сестра не сражалась с вашей матерью на узком мосту без оружия, как это делала ты, возражает он.
Но вполне могла.
Сабина изменилась той ночью. Девушка с черепом саламандры, сомневавшаяся в необходимости кровавых жертвоприношений, исчезла. Теперь она носила три кости благодати, а в ее глазах появился огонь. И она пошла бы на все, чтобы защитить меня.
Казимир вздыхает:
Почему мы говорим о Сабине?
Не знаю.
Разозлившись, я ухитряюсь протиснуться мимо него.
Но он мгновенно хватает меня за руку, вынуждая обернуться. Нитка жемчуга, которую я сжала в кулаке, покачивается в воздухе. Я уже и забыла про нее.
Ты напоминаешь мне маму, говорит он.
Я смотрю на Казимира, не зная, что ответить.
Ты напоминаешь мне маму, сглотнув, тихо повторяет он.
Острая боль пронзает грудь. Он мог бы сказать: «Ты напоминаешь мне свою маму». Разница всего в одном слове.
Он прикусывает губу:
Не странно ли признаваться в этом?
Я медленно качаю головой, хотя и не уверена наверняка. В детстве я ни разу не слышала ни от кого из famille, что похожу на свою мать, как бы усердно ни тренировалась и ни пыталась проявить себя. «Ты лучше, чем matrone, по крайней мере в том, что действительно важно», однажды сказала мне Сабина, чтобы утешить меня. И это подстегнуло меня усерднее выбирать третью кость благодати.
Ее волосы были чуть светлее, но такими же густыми и слегка растрепанными, как у тебя. Казимир смотрит на волнистую каштановую прядь, лежащую на моем плече. Но ваше сходство не ограничивается внешностью. Ты такая же живая, как она. Сияющая. Как только она входила в комнату, люди тут же окружали ее. Они смеялись, когда она смеялась. Танцевали всю ночь, если она танцевала вместе с ними.
На мгновение я задумываюсь о том, насколько отличаются наши матери. Одиву тоже всегда окружали люди, но их подстегивал страх перед ней, а не очарование.
Кажется, она была замечательной.
Да. Казимир поджимает губы.
Я опускаю глаза. Каз видел на подземном мосту истинное лицо моей матери. Перед глазами вспыхивает картина, как она вонзает нож в Бастьена, заставляя нахмуриться.
Сомневаюсь, что такое сравнение уместно, Казимир. Я хожу с мрачным видом с тех пор, как ты привел меня сюда.
Потому что у меня разбито сердце.
Учитывая, что ты пережила, вряд ли бы кто-то другой вел себя иначе. Но это не уменьшает твоего света.
Я вновь замираю, лишившись дара речи. Он говорит о внутреннем свете или Свете Элары? Нет, Каз не может о нем знать. Только Леуррессам известно, что богиня Ночных Небес одаривает нас своей энергией. Все смертные питаются этой жизненной силой, но для Леурресс она важна так же, как еда и вода. И сомневаюсь, что ему об этом известно.
Я пойду, Каз, говорю я. Хочу отдохнуть перед сегодняшним вечером.
На его лице расцветает улыбка.
Ты наконец-то назвала меня Казом.
Просто вырвалось, выругавшись про себя, заявляю я.
Но я все равно порадуюсь. Ты не представляешь, как мне это нравится.
Сердце в груди начинает биться быстрее, и это очень меня злит, ведь только подтверждает, что боги не просто так выбрали принца для меня.
Я опираюсь на костыль и подхожу к нему, а затем опускаю жемчуг в его руку. На его лице тут же вспыхивает обиженное выражение. Но мне плевать. Я не собираюсь страдать от чувства вины из-за парня, который прячет мои кости благодати.
Я не похожа на твою мать. И никогда не стану такой, как она.
Мне предназначено быть Перевозчицей мертвых, matrone моей famille
«Я должна убить тебя, Каз. Точно так же, как моя мать пыталась убить Бастьена».
Я отворачиваюсь и ковыляю к открытой двери. Но выйти не могу, так как проем загораживает один из гвардейцев.
Ваше Высочество. Полный мужчина кланяется Казимиру. Мадемуазель Аилесса может вернуться в свои покои. Мы не обнаружили никаких признаков нарушителей.
Спасибо. Голос Казимира звучит глухо, без привычной теплоты и переливов. Скажите гвардейцам, что они могут вернуться на свои посты.
Как только мужчина уходит, я поворачиваюсь к Казу. Меня так и тянет вновь посмотреть на него. Его глаза больше не горят, но в них все еще теплится доброжелательность. Ну почему в нем нет и капли жестокости? Это помогло бы мне понять, почему он меня обманывает. И стало бы намного легче его ненавидеть. Или убить.
Увидимся на празднике, говорю я, подталкиваемая какой-то необъяснимой потребностью подбодрить его.
Хмурые складки на его лице разглаживаются, брови слегка приподнимаются, а на губах появляется легкая улыбка.
Слуги принесут тебе платье для фестиваля, говорит он. Надеюсь, это никак не оскорбит тебя. Я заказал его недавно, и его никто не носил до тебя. Он опускает взгляд на нитку жемчуга в своей руке, а затем прячет ее в сундучок и осторожно закрывает крышку. Я имею в виду, что это платье не связано ни с какими ожиданиями.
Вот только вряд ли это так, даже если ему этого хочется. Там, где существует привязанность, есть и ожидания.
Если это так, то я с радостью надену его, отвечаю я, стараясь соблюдать тонкую грань вежливости, но при этом не давать ложных надежд.
А еще защитить свое сердце, сохранив его для Бастьена.
Мои слова вызывают у Каза искреннюю улыбку, и я тут же отвожу взгляд, чтобы не начать любоваться ямочками на его щеках. А затем выскакиваю из комнаты на своем костыле.
«Это всего лишь платье, Аилесса. Никаких ложных надежд. Никаких ожиданий».
3. Бастьен
Я не могу перестать пялиться на одну из служанок в большом зале. Это ее волосы. С рыжиной. Далеко не идеальный оттенок каштановых волос Аилессы. Вдобавок такие же длинные и волнистые, как у нее. А когда девушка время от времени переходит в места, куда не дотягивается свет от массивной люстры, то ее волосы кажутся немного темнее. Прям как сейчас. И если не вглядываться, то можно решить, что я смотрю на