Всего за 199 руб. Купить полную версию
Именно эта тема, наряду с исторической, на удивление хозяина, стала возможной для обсуждения с человеком другой, восточной ментальности, обладавшим врожденной любознательностью, образованием и интеллектом. Будучи новичком в этой области, обладая традиционными представлениями, определилась и его позиция как человека сомневающегося, требующего вразумительных разъяснений. И диалог завязался. Для хозяина же возможность встретить человека, способного с интересом выслушивать его странные идеи, была окном к свежему воздуху. Духота интеллектуального одиночества угнетала.
При этом нельзя было сказать, что обсуждения совсем не было. Попытка все же была. Она стала возможной благодаря интернету. В этом пространстве существуют различные площадки по интересам. Для маргиналов в науке такая тоже существует под названием «Новая Физика». Хозяину казалось, что здесь он найдет искомое общение, от которого он ожидал конструктивной критики, вскрывающей слабые места в гипотезах. Общение в науке это ведь стереоскопический взгляд на предмет изучения. Надежды, однако, не оправдались. Участники этой и подобных ей площадок использовали их исключительно для публикации своих идей в различных областях и совершенно не были заинтересованы в обсуждении других. А там, где темы были близки, обсуждение становилось невозможным из-за сумбура в определениях аксиоматичных понятий. Разговаривать, понимая под одними и теми же словами совершенно разное, невозможно, а предложения договориться о единообразии агрессивно отвергались. Так что революционная технология в сфере общения оказалась бесполезной.
Однако из нее все-таки удалось извлечь пользу. Если нельзя было вести заинтересованный диалог, то можно хотя бы знакомиться с иными подходами к той или иной проблеме. Из их анализа стало понятно, что все они базировались на представлениях официальной физики, которые, по мнению хозяина, и являлись причиной тупикового ее состояния. За исключением одного. Очень многие авторы настаивали на непременном присутствии мировой среды по типу эфира, а не абсолютно пустого пространства, как это считается уже более ста лет. Причем это утверждение не доказывалось, не делались попытки преодолеть проблему противоречивых свойств среды. Их утверждения базировались на интуитивном ощущении такой необходимости. Некоторые из них даже агрессивно обвиняли Эйнштейна и его сторонников в мистификации законов природы, забывая о том, что даже сам Эйнштейн в конце жизни говорил о необходимости существования такой среды, но не был услышан даже своими обожателями. Выяснилось также, что современная физика в попытках преодолеть парадоксы, связанные с представлением о пустом пространстве, пытается заселить его некими виртуальными частицами, материализующимися при определенных условиях. С логической точки зрения этот подход не менее парадоксален, чем причина, его вызвавшая. Ясно стало одно, что налицо попытки придать мировой среде некоторые свойства материальности. Без этого пазлы результатов физических экспериментов не складываются во вразумительную картину. Благодаря интернету довольно в комфортных условиях удалось понять современное состояние представлений как официальной физики, так и андеграундной о таком фундаментальном понятии, как пространство.
А что с материей? Казалось бы, в чем проблема? Это все то, что можно пощупать или увидеть, и оно существует даже, если мы этого не видим, не ощущаем, но могли бы ощутить с помощью приборов. Пространство, например, космическое, тоже можно видеть, но оно пусто, и в нем ничего нет, и не только материи. Классическое определение для материи: «Сущность, данная нам в ощущениях». Для пространства: «Форма существования материи». Если без придирок, то вроде бы все понятно. А если задуматься, то фантазии в голове рождают такие конструкции, которые невозможно потрогать, а сознание их ощущает. Материя существует даже тогда, когда ее никто не ощущает. Пространство как форма существования материи представляется абсурдом. Не может форма существовать без содержания (материи), а пространство может, в нем ничего нет, оно пусто. Так что данными определениями в физике пользоваться нельзя. Забавно то, что в этой, казалось бы стройной науке, отсутствуют строгие определения для таких понятий, как материя, пространство, а также время. Предполагается, что это интуитивно всем понятно. Но вот тут-то, видимо, и кроется загадка всех парадоксов, иначе, внутренних противоречий в науке, чего быть в принципе не должно.
Выявился и еще один забавный парадокс, который совершенно не связан с сутью изучаемого явления, но жестко противоречит методологии процесса познания. Это озвучено не кем иным, как кумиром современной физики Эйнштейном. В 1924 году в одном из немецких научных журналов им была высказана следующая мысль: « Мы не можем в теоретической физике обойтись без эфира, т. е. континуума, наделенного физическими свойствами». Осталось незамеченным. Далее им говорилось в других местах и по другим поводам: «Ты никогда не решишь проблему, если будешь думать так же, как те, кто ее создал», «Все знают, что это невозможно. Но вот приходит невежда, которому это неизвестно. Он-то и делает открытие», «Только те, кто предпринимает абсурдные попытки, смогут достичь невозможного», «Воображение важнее, чем знание. Знание ограниченно, тогда как воображение охватывает целый мир, стимулируя процесс, порождая эволюцию», «Чтобы наказать меня за отвращение к авторитетам, судьба сделала авторитетом меня самого». Эти высказывания не менее гениальны чем то, что ему приписывается. Но они-то и остаются проигнорированными. Не парадокс ли?
Однако в умах тех, кого, не умея ответить на их вопросы, называют невеждами, зародилась твердая уверенность в успехе. Битва длится уже более ста лет, не давая победы бескорыстным романтикам здравого смысла. Сменилось уже не одно их поколение, а воз и ныне там. Так, может быть, пора уж сдаться? Но нет, они помнят историю признания идеи Коперника, которая в борьбе с идеей Птолемея пробивалась тысячу лет при всей своей ныне кажущейся очевидности.
У хозяина была еще одна заветная мечта решить задачу создания общей теории поля, которая осталась недостижимой даже для самых великих умов прошлого и современности. Ну не маразм ли? Кто ты? И кто они! Однако в глубине сознания невежды жила та самая мысль Гения о роли невежества в прогрессе науки. И ключ решения этой задачи должен был прятаться в переосмыслении тех фундаментальных физических понятий, которые нынче кажутся очевидными без дачи им строгого научного определения. Ну и, конечно, грела мысль о перспективе поставить в результате свою шутливую фамилию в один ряд с великими. Эта шизофрения, слава богу, отсутствовала в списке побудительных мотивов.
Диалоги
Однажды во время посещения Восточного с целью получения арендной платы завязалась беседа. Как всегда, разговор начинался с погоды и здоровья родственников, о Каримове и его весьма некомфортной для мигрантов политике, неоправданно подозрительном отношении в стране к русским. О поднимающем голову подполье хизбутов, которые весьма вольготно себя чувствовали на здешних рынках. Об отношениях маргиланских и ферганских узбеков. О затухании родовых отношений, подавляемых холодным материальным расчетом. О том, как родственники обманывали его, беря взаймы и отказываясь возвращать деньги, что ранее себе было невозможно представить. Хозяин вспоминал свою давнишнюю поездку в Ташкент, посещение древнего Самарканда, осмотр остатков обсерватории Улугбека. И тут он почувствовал повышенный интерес к последней теме. История была коньком Джуры, и особенно в той ее части, где наблюдался расцвет территории. При Улугбеке Самарканд в 15-м веке стал одним из мировых центров науки Средневековья. Каталог звездного неба, новые Гургановы астрономические таблицы, которые по точности превосходили европейские. Вот тут-то хозяин и зацепился за излюбленную им тему. И, к своему удивлению, не натолкнулся на равнодушие к ней. Началось с астрономии. Разговорились о странностях долгого пути борьбы гелиоцентрической системы планетарного устройства Вселенной с геоцентрической Птолемея. Она была не только долгой, но и жестокой. Коперник погиб на костре, отстаивая свои представления. Обоим собеседникам было интересно понять, в чем смыл, в чем главный стержень такого противостояния. Почему жизнь так несправедлива к тем, кто стремится к пониманию истины. Тем более что это явление вовсе не осталось в прошлом, оно живо и поныне. Достаточно хотя бы вспомнить жизнь великого генетика Н. И. Вавилова, погибшего в результате оговоров лысенковской научной инквизиции всего 70 лет назад. Каким образом получается, что законы природы вдруг становятся угрозой для властвующих политических систем? Казалось бы, все должно быть наоборот. Объективные знания должны усиливать их обладателя. Так и есть, если смотреть на процесс научного познания объективно и со стороны. В реальных событиях все проходит совсем иначе. И здесь главным является не истина, а интересы участников, причем очень далеких от науки. В этом собеседники согласились.