Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Ещё на одного двигай, тетеря, рявкнул он грозно. Сам, что ли, не видишь, что ты его на целую пядь выше?!
Наконец все рекруты были выстроены по росту и с правого фланга встали два солдата. Ефрейтор пробежался вдоль шеренги, оглядел её ещё раз и потом, чеканя шаг, подошёл к начальству.
Ваше благородие, все рекруты по вашему приказанию выстроены в две шеренги по ранжиру! Докладывает ефрейтор Панкратов!
Их благородие, выслушав его, милостиво кивнул, и ефрейтор пристроился чуть сзади и сбоку.
Я заместитель начальника Уфимского рекрутского депо, капитан Кудинов Алексей Яковлевич, положив руку на эфес шпаги, с важностью объявил военный. А это тот, кто станет для вас начальником на всё то время, пока вы у нас будете готовиться к службе в полку, кивнул он на стоящего рядом Панкратова. Обращаться к нему вы будете «господин ефрейтор», только так и никак иначе. Отныне сей господин ефрейтор будет для вас одновременно и суровым командиром, и строгим учителем, и милостивым, справедливым отцом. За любое непослушание вы будете наказаны вначале им и его помощниками, а уже потом по силе своего проступка, возможно, что и начальниками более высокого ранга. И зарубите себе на носу, лапотники, тут вам не сельские посиделки, а самая что ни на есть государева служба, где должна быть воинская дисциплина и самый строгий порядок. И за любое её нарушение будет следовать неизбежное наказание. Мы из вас деревню тут быстро палками выбьем, станете такими же солдатами, как и все. Всем всё понятно?!
Строй вразнобой прогудел что-то невразумительное.
Отвечать нужно: так точно, ваше благородие! рявкнул недовольно капитан. А ну-ка быстро повторить!
Рекруты невпопад, сбиваясь и путаясь, снова загомонили.
Ефрейтор, гонять до посинения! кивнул на строй недовольный Кудинов. Чтобы я из своего кабинета их слышал. Потом шагистикой ещё займётесь. Два часа, нет, три, до самого ужина с плаца чтобы не отпускали. Приду, лично проверю, чему они у вас тут научились!
Господин капитан милостив, кивнув вслед удаляющемуся офицеру, прорычал ефрейтор. Вообще можете забыть про ужин. Вы его пока что ещё не заслужили! Отсюда с плаца вообще до темноты сегодня у меня не уйдёте! А ну быстро все выровнялись в шеренгах! Выровнялись, я сказал!
И по взмаху его руки два солдата, схватив, как видно, специально лежащие тут же палки, побежали вдоль строя. Раздавая тычки и ударяя палками по ногам, они заставили людей подровняться и набрать нужную дистанцию.
Солдат есть верный слуга престола и защитник его от врагов! прокричал ефрейтор, обходя строй. А как вы ему служить будете, когда даже стоять в строю правильно не можете?! Запомните, никак непозволительно в строю разговаривать, сморкаться, чесаться и толкаться. Стоять в строю нужно только лишь всегда смирно и ровно. Носки сапог должны быть на одной линии со всеми, словно по нитке. Пятки стоят вместе, руки расправлены и прижаты к телу. Ладони сжаты в кулаки, а живот втянут. Брюхо втяни! ударил он кулаком стоящего перед ним коренастого парня. Тот, застонав, присел, и по его плечам ударили палки помощников ефрейтора. Встал смирно, морда, встал, я сказал! кричал в остервенении ефрейтор. Сопли и слюни подобрал, рекрут, живот втянул, грудь вперёд, взгляд перед собой, рот закрыт! Это всех касается! рявкнул он, оглядываясь вокруг. Иначе всем палки!
Четверть часа, не меньше, продолжалась наука «правильного стояния в строю», и, удостоверившись, что все требования соблюдены, рекрутская партия перешла, наконец, к следующему уроку.
Обращаться в армии ко всякому начальству солдат должен уважительно и с великим почтением, поучал новобранцев ефрейтор Панкратов. Ибо это начальство нам от самой что ни на есть вышней верховной власти кажному определено. К ефрейторам, унтер-офицерам и к фельдфебелю надобно обращаться с приставкой «господин». А вам, рекрутам, никакого чина пока что ещё и вовсе даже не имеющим, так вот, как я сказал, даже и к рядовым солдатам надобно обращаться. К обер-офицерам от прапорщика и до капитана положено обращение «ваше благородие». А вот к тем господам, что в чине штаб-офицера состоят от майора и до самого полковника, положено обращение «ваше высокоблагородие», ну а уж к господам генералам так и вовсе «ваше превосходительство». Да вам-то, дуракам, это вовсе даже и не надобно знать. Вы-то, небось, этих генералов и вовсе даже не увидите, ну а если всё же и доведётся увидеть, то только лишь издали. Слишком много чести будет вам к ним обращаться. Так, ну чего ещё сказать? Ну вот, значится, на приветствие своего начальства вы должны будете хором и слитно отвечать «Здравия желаем». А когда оно вас вдруг благодарит, то кричите «Рады стараться». При объявлении же какой-либо к вам, дуракам, милости положено отвечать: «Покорно благодарим». Эх вы, бестолковые, ухмыльнулся он, оглядев рекрутов, небось, в башке вообще даже ничего не отложилось? Сейчас вот проверим, и подбоченившись, громко выкрикнул: Здравствуйте, рекруты!
Строй молчал. Шевельнулось несколько человек и снова замерло. Димка стоял в шеренге, так же как и все остальные, молча и вытянувшись по швам.
Я же говорил лапотники деревенские, сказал со вздохом ефрейтор, всё время одно и то же. Пока с месяц палками не погоняешь, никакого толку не будет. Отвечать нужно, бестолковые, «Здравие желаем, господин ефрейтор!» Сейчас вы повторять у меня это приветствие устанете! Кого вдруг увижу молчащего, тому сразу палки! Фёдор, Архип! кивнул он солдатам. Бейте дураков безо всякой жалости, пущай хоть через побои разума набираются, уж коли своего нет. Здравствуйте, рекруты! гаркнул он вновь громко.
Здравья желаем, господин ефрейтор! загомонили вразнобой новобранцы под грозными взглядами солдат.
Почему не хором опять?! прокричал зло Панкратов. Повторяем хоть до второго пришествия, чтобы у вас как на Пасху было дружно, когда батюшка Воскресение Христа славит! Здравствуйте, рекруты!
Целый час до хрипоты горланили приветствие два десятка вчерашних мужиков, получая удары палками.
Видно, и сам устав от однообразия этого занятия, ефрейтор, услышав, наконец, более-менее слитный отклик, махнул рукой.
Ладно, на первый раз сойдёт, хотя, конечно, всё одно плохо. Сейчас начнёте строевыми экзерцициями заниматься. Та рука, в которой вы ложку держите, это правая, а в какой краюха хлеба она, стало быть, левая. Ну и под ними ноги точно такие же: правая, левая. Ребятки, объясните-ка вы каждому доходчиво где у них левая, чтобы они никогда про это не забывали!
Солдаты пошли по шеренгам и пребольно хлестали палкой по левой ноге каждого.
Ну, вот теперь уж точно не забудете, ухмыльнулся ефрейтор, на всю оставшуюся жизнь понимание останется. Где болит, там у вас левая, а где нет, выходит, что правая. Под счёт «раз» подняли прямую левую ногу, которая болит, и сделали шаг вперёд. Под счёт «два» шагнули небольной правой. Руки при этом делают отмашку. Фёдор, Архип, а ну покажите, как нужно! махнул он своим помощникам.
Два солдата, плечом к плечу, начали лихо отбивать подошвами сапог строевой шаг. Счёт им задавал сам ефрейтор:
Раз, раз, раз-два-три! Раз, раз, раз-два-три!
Вот как надо! Видали? кивнул он на довольных собой рядовых. Ничего, вот послужите с наше, и тоже так же ладно будете ходить. Равняйсь! По команде «равняйсь» поворачиваем голову направо и видим грудь четвёртого в шеренге. По команде «смирно» голова смотрит прямо и вперёд, подбородок немного приподнят, спина ровная. Ровная, кому я сказал! выкрикнул он. А ну-ка дайте вон тому сутулому по хребту! указал он пальцем на Антипа. Чего, думал, коли во второй шеренге спрятался, так тебя, значит, и не видать вовсе?!