Мой знакомый тоже вкратце рассказал о себе. Работает настройщиком пианино. Живет на том берегу реки Тама. Холост. Каждую неделю приезжает сюда на машине почитать книги, потому что ему здесь нравится. О том, что гей, говорить не стал. Он не старался это скрывать, но и трезвонить на каждом углу первому встречному тоже незачем.
Они вместе пообедали в одном из ресторанов торгового центра. Новая знакомая оказалась женщиной открытой и естественной. Стоило первому напряжению сойти, часто смеялась. Негромко, тоже очень естественно. И не спрашивая ни о чем, можно было представить, как она жила до сих пор. Ее с любовью вырастили в сравнительно обеспеченной семье из Сэ-тагая. Она поступила в неплохой институт, училась на "отлично", пользовалась успехом (причем больше у однокурсниц, нежели однокурсников), вышла замуж за очень самостоятельного мужчину на три года старше себя, родила двух дочерей. Девочки ходят в частную школу. И хоть не скажешь, что все двенадцать лет супружеская жизнь пестрила яркими красками, зато и никаких проблем в ней тоже не возникало. За легким обедом они обсуждали недавно прочитанные книги, говорили о любимой музыке. И проговорили так целый час.
- Было очень приятно с вами побеседовать, - сказала она после еды, залившись румянцем. - Вокруг меня нет людей, с кем можно было бы свободно пообщаться.
- Мне тоже очень приятно, - ответил мой знакомый. И не покривил душой.
В следующий вторник, когда он в том же кафе так же читал книгу, пришла она. Встретившись взглядами, они чуть улыбнулись друг другу и обменялись легкими поклонами. Сидя за разными столиками, они молча читали "Холодный дом". Когда настало время обеда, она первой подошла к его столу и заговорила. Затем, как и на прошлой неделе, решили вместе пообедать.
- Здесь поблизости есть неплохой французский ресторанчик. Может, туда? - предложила она. - В этом торговом центре нет ни одного приличного заведения.
- Хорошо. Пойдемте, - согласился он.
Они поехали на ее машине (голубой "Пежо-306", на автомате). Заказали кресс-салат и судака на гриле. Также взяли по бокалу белого вина. И, сидя друг напротив друга за столом, разговаривали о романах Диккенса.
После обеда, на обратном пути к торговому центру, она остановила машину на стоянке парка и взяла его за руку. Сказала, что хотела бы пойти с ним куда-нибудь в "укромное место". Его слегка удивило столь стремительное развитие событий.
- Выйдя замуж, я никогда себе такого не позволяла. Ни разу, - сказала она, словно извиняясь. - Честно. Но всю прошедшую неделю я думала только о вас. Я не буду вам в тягость. Хлопот тоже не доставлю. Разумеется, если вы не против.
В ответ он нежно сжал ее руку. И тихо объяснил ситуацию.
- Будь я обычным мужчиной, - сказал он, - я бы с удовольствием пошел с вами куда-нибудь в "укромное место". Вы - очаровательная женщина, и я могу представить, как прекрасно нам было бы наедине. Но я, сказать вам правду, - гомосексуалист. Я с другим полом не могу. Есть геи, способные на секс с женщинами, но я не такой. Поймите меня правильно. Я могу стать вашим другом, но вот любовником, к сожалению, быть не смогу.
Смысл сказанного дошел до нее не сразу. Во всяком случае, это был первый опыт знакомства с геем в ее жизни. А когда все поняла, она заплакала. Плакала долго, уткнувшись в плечо настройщика. "Пожалуй, для нее это шок. Сочувствую", - думал он, обнимая женщину и нежно гладя ее по голове.
- Простите, - сказала она. - Из-за меня вам пришлось сказать то, чего вы не хотели говорить.
- Не переживайте, я этого и не скрываю. Пожалуй, мне стоило признаться с самого начала. Чтобы вы не поняли меня неправильно. Раз уж на то пошло, я перед вами больше виноват.
И он, не торопясь, и дальше нежно гладил ее волосы длинными музыкальными пальцами. Женщина понемногу успокоилась. Он заметил на мочке ее правого уха маленькую родинку, и его затопила удушающая нежность. У старшей сестры в том же месте была примерно такая же. В детстве, когда сестра спала, он часто пытался стереть эту родинку пальцем - шутки ради. Сестра всегда просыпалась и сердилась на него.
- Всю неделю перед встречей с вами я трепетала, - сказала женщина. - Давно со мной такого не было. Будто молодость вернулась - настолько было приятно. Поэтому… ладно уж. Сходила в косметический салон, села на краткосрочную диету, итальянское белье новое купила…
- Изрядно же я заставил вас потратиться, - улыбнулся он.
- Пожалуй, все это мне было необходимо.
- Вы о чем?
- Мне хотелось придать своему настроению какую-нибудь форму.
- Например, купить сексуальное итальянское белье?
Женщина покраснела до ушей.
- Оно не сексуальное. Нисколько. Просто очень красивое.
Настройщик ласково улыбнулся и посмотрел ей в глаза. Чтобы разрядить обстановку, как-то безобидно пошутил. Она это поняла и тоже улыбнулась. Некоторое время они еще смотрели друг другу в глаза.
Затем мой знакомый вынул платок и вытер ей слезы. Женщина приподнялась и поправила макияж, глядя в зеркальце на солнцезащитном козырьке.
- Послезавтра мне будут делать анализ на рак груди, - сказала она, остановив машину на парковке торгового центра и поставив ее на ручник. - Сообщили, что на снимке при обычном осмотре обнаружили подозрительную тень и хотят уточнить. Если это действительно рак, придется сразу лечь в больницу на операцию. Может, сегодня все так получилось еще и поэтому. Одним словом… - Повисла пауза. Затем женщина несколько раз покачала головой. Медленно, но с силой. - Сама ничего не понимаю.
Настройщик некоторое время прислушивался к ее молчанию. Напрягая слух, пытался уловить едва слышимые звуки.
- По вторникам в первой половине дня я почти всегда здесь, - сказал он. - Ничего особенного обещать не могу, но в собеседники, надеюсь, сгожусь. Если, конечно, такой, как я, вас устроит.
- Никому не говорила. Даже мужу.
Он положил свою руку поверх ее, лежавшей на рычаге ручного тормоза.
- Очень страшно, - сказала она. - Иногда ни о чем не могу думать.
Рядом остановился синий микроавтобус, из которого вышли супруги средних лет - в дурном расположении духа. Судя по голосам, они из-за чего-то бранились. Чего-то очень пустого. Стоило им уйти, вокруг опять воцарилась тишина. Глаза женщины были закрыты.
- Сейчас неуместно говорить громкие слова, - произнес настройщик. - Однако, если я не знаю, что делать дальше, стараюсь всегда следовать одному правилу.
- Правилу?
- Если поставлен перед выбором: бесформенный предмет или предмет с формой, - выбирай бесформенный. Это и есть мое правило. Когда я натыкался на стену, всегда ему следовал, и если не спешил с выводами, это всегда приводило к хорошим результатам. Даже если в тот момент было тяжко.
- Вы сами его придумали?
- Да, - ответил он, уставившись в приборную панель "пежо", - это эмпирика.
- Если поставлен перед выбором: бесформенный предмет или предмет с формой, - выбирай бесформенный, - повторила она.
- Именно.
На мгновенье женщина задумалась.
- Пусть даже так, но я сейчас ничего понять не могу. В чем есть форма, а в чем ее нет.
- Может быть. Но, скорее всего, где-то выбор делать придется.
- Вы так считаете? Он легко кивнул.
- У такого гей-ветерана, как я, много разных особенных способностей.
Она засмеялась:
- Спасибо.
Опять повисла долгая пауза, но в ней уже не было густого удушья, как прежде.
- Прощайте. И спасибо вам за все. Хорошо, что я с вами встретилась и смогла вот так поговорить. Кажется, вы придали мне уверенности.
Он улыбнулся и пожал ей руку.
- Будьте здоровы.
Он проводил взглядом удаляющийся голубой "пежо", напоследок помахал рукой зеркалу заднего вида и не спеша побрел к своей "хонде".
Весь следующий вторник лил дождь. Женщина в кафе не появилась. Настройщик молча почитал книгу до часу дня и поехал обратно.
Он решил в тот день не ходить в спортзал. Настроения разминаться не было. Так и не пообедав, сразу вернулся домой. Развалившись на диване, он слушал баллады Шопена в исполнении Артура Рубинштейна. Стоило закрыть глаза - и перед ним плыло лицо невысокой женщины за рулем "пежо", в пальцах воскресало прикосновение к ее волосам, отчетливо вспоминалась темная родинка на мочке уха. Прошло время, образы исчезли, но форма родинки осталась отчетливой. Открыты ли, закрыты ли глаза - там все равно всплывала эта маленькая черная точка и, словно пропущенный знак препинания, тихо, но неумолимо бередила ему душу.
Около трех он решил позвонить сестре. С их последнего разговора прошло немало лет. Интересно сколько. Десять? Выходит, такое долгое у них отчуждение? Когда разговоры о свадьбе повисли в воздухе, на нервах они наговорили друг другу такого, чего не должны были говорить. Это и стало одной из причин. Другая же заключалась в том, что он не пришелся по нраву человеку, за которого сестра вышла замуж. Тот был надменным снобом и считал иную сексуальную ориентацию чуть ли не инфекционным заболеванием. Мой знакомый предпочитал бы держаться от него подальше.
После долгих сомнений с трубкой в руках настройщик все же набрал номер полностью. После дюжины долгих гудков отчаялся было - и при этом у него как-то отлегло от сердца - и уже собирался положить трубку, но тут сестра ответила. Таким родным голосом. Сообразив, что это он, замолчала - и на том конце провода повисла пауза.
- Что произошло? Зачем позвонил? - безразлично спросила она.
- Не знаю, - честно признался настройщик. - Просто мне показалось, что надо. Как-то мне за тебя тревожно.
Опять тишина. Долгая. "Видимо, она по-прежнему на меня сердится", - подумал он.