Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Перед Бестужевым стояла задача обеспечить мир на северном фланге, чтобы облегчить положение России в центре Европы (Польша) и на юге (Турция). Первые впечатления посла свидетельствовали о том, что шведский двор, правительство и многие рядовые шведы однозначно склонялись к поддержке кандидатуры Лещинского. Сам Лещинский обратился к шведскому королю с призывом поддержать его кандидатуру. «По обстоятельствам и по разговорам здешних министров и прочих знатных персон надобно думать, что двор шведский по всякой возможности будет помогать Лещинскому», докладывал Бестужев. Но одновременно посол видел, что Швеция не была в состоянии играть какую-либо самостоятельную роль в Польше без посторонней дипломатической и финансовой помощи. Президент канцелярии тоже не был настроен в пользу безоговорочного ангажемента страна была не в состоянии помочь Лещинскому даже деньгами. Да и Франция, по оценкам Бестужева, будет проявлять по отношению к своему кандидату сдержанность и скупость. Как мы увидим, прогноз этот, в общем-то, подтвердился на практике. С.Г.Нелипович пишет, что большое сдерживающее влияние на Стокгольм в это время оказывала и Вена.
Петербург при поддержке Вены продвигал на польский трон Августа III, личность бесцветную, но вполне устраивавшую русскую сторону. Большинство поляков поддерживали кандидатуру Лещинского и в августе 1733 года избрали его своим королём. Это, по словам Бестужева, произвело в Стокгольме «несказанную радость» как при дворе, так и в народе. Но радость скоро утихла. Избрание Лещинского никак не устраивало Петербург. Предвидя возможность создания на своих западных границах непрерывного кордона, образуемого Турцией, Польшей и Швецией, Россия стала концентрировать свои войска на литовской границе, а 31 июля фельдмаршал П.П.Лейси (Ласси) с 20-тысячным войском перешёл границу, овладел Литвой и Курляндией, а потом занял практически всю Польшу.
8 апреля 1734 года 3-тысячный отряд фельдмаршала под м. Височин преградил путь 8-тысячному польскому отряду графа А. Тарло21, действовавшему на тыловых коммуникациях русского осадного корпуса под Данцигом и направлявшемуся на соединение с французским десантом, разбил его в штыковой атаке и заставил отступить. Эта победа лишила поляков возможности обеспечить благоприятные условия для высадки французского десанта. Убедившись в безнадёжности своего положения, Станислав Лещинский со своими сторонниками был вынужден бежать в Данциг, который потом осадили русские войска под предводительством фельдмаршала Б.Х.Миниха.
В конце октября 1734 года Кастеха в тайных переговорах с Хорном усердно склонял его к тому, чтобы Швеция на французские деньги послала на помощь осаждённому Данцигу 15-20-тысячный шведский корпус. Но Хорн, несмотря на призывы военных и дворянства, втягиваться в польские события не торопился: его не устраивали ни размеры предлагаемых Парижем военных субсидий, ни невнятная позиция Парижа о возможности направления к берегам Польши своей морской эскадры (Хорн хорошо понимал, что Англия, взявшая в конфликте сторону Австрии, может помешать вылазке французского флота в Балтийском море), ни общий тон переговоров, полный двусмысленности и недоговорённостей. Так что А. Хорн был настроен к предложениям Кастехи весьма скептически и в предлагаемых Парижем обстоятельствах вёл линию на затягивание времени. Именно в это время Кастеха «положил глаз» на члена риксрода К.Г.Юлленборга и стал с ним встречаться, несмотря на его прошлые контакты с Головиным и Бестужевым-Рюминым.
Карл Юлленборг (Carl Gyllenborg), известен также как Карл Гилленборг (16791746).
Кастехе пришлось довольствоваться вербовкой в Швеции добровольцев, благо «безработных» офицеров в стране в это время было достаточно. Но по наблюдениям Бестужева, добровольцев оказалось не так уж и много чуть более 100 человек: 40 молодых дворян-офицеров и около 80 солдат, выступавших по выданным им паспортам в качестве их лакеев. Петербург, тем не менее, высказал протест по поводу вмешательства в польские дела шведских добровольцев, на что Стокгольм ответил, что русские, если захотят, могли бы тоже свободно вербовать добровольцев в свою армию. На этом конфликт был улажен.
В то время как шведский генералитет и офицерство были настроены весьма воинственно и выступали в пользу активного вмешательства в события в Польше, король Фредрик демонстрировал своё расположение к России, вызывая, по словам Соловьёва, в народе ропот. Когда однажды Бестужев был у короля в гостях, к последнему зашли проститься пажи, мальчики лет 1415, завербованные на войну в Польше. Проводив их с Богом, король шепнул русскому посланнику на ухо:
Вот воины, которые едут выручать Данциг, да и между другими, отправляющимися туда, половина негодных.
Впрочем, если верить Веттербергу, то король тайно не отвергал идеи воспользоваться польскими событиями для восстановления былой чести и славы Швеции и возвращения утерянных в Северной войне территорий.
А шведские добровольцы в Польше будут брошены французами на произвол судьбы и попадут в Пруссию, где их насильно завербуют в прусскую армию. Этот эпизод станет потом предметом нелицеприятного разбирательства между возмущённым Стокгольмом и Парижем.
Чтобы перебить предложение Парижа, английский посланник в Стокгольме Э. Финч, со своей стороны, сделал шведам выгодное предложение сформировать шведский корпус на английские деньги и использовать его «для поддержания баланса в Европе», т.е. употребить в военных действиях против Франции. Хорн заколебался, чёткого ответа англичанину так и не дал, но и не отмёл его с порога.
В борьбе за польское наследство Россия впервые напрямую столкнулась с гегемоном Европы с весьма враждебно настроенной к ней Францией. Французы попытались помочь осаждённому Данцигу, высадив с кораблей десант. Однако десант почти весь, в составе 4 полков (5.000 чел.) и его командира бригадира ле Мот Перузы, попал в плен к фельдмаршалу Миниху. Французский посланник в Варшаве маркиз де Монти, фактически руководивший обороной Данцига, так же как и Станислав Лещинский, сумел скрыться. Так французские офицеры и солдаты за 80 лет до вторжения Наполеона в Россию получили первый наглядный урок силы русского оружия и впервые оказались в русском плену.
Осада Данцига русско-саксонскими войсками. Панорама со стороны Вислы, 1734 год. Гравюра.
Э. Миних в своих «Записках» пишет, что 30 или 40 шведских офицеров, находившихся при обороне города и взятых фельдмаршалом Б.Х.Минихом в плен, были великодушно отправлены на галиоте в Стокгольм. 28 июня 1734 года после длительной и кровавой осады, при взаимодействии армии Миниха и Балтийского флота, Данциг капитулировал.
Не желая брать на себя ответственность за тайные переговоры с Кастехой, Хорн проинформировал о своих контактах с французским послом членов правительства и предложил созвать в мае 1734 года риксдаг, чтобы предложить депутатам возможность решить вопрос об участии Швеции в польских событиях. Настроение министров в этом вопросе тоже оказалось весьма сдержанным, хотя для официальных переговоров были назначены комиссары во главе с самим президентом канцелярии.
М.П.Бестужев, парируя действия французской дипломатии крупными денежными «интервенциями», использовал созыв риксдага для того, чтобы попытаться заново сформировать в стране прорусскую партию, делая пока ставку на короля и его окружение, в котором, кстати, оказались многие бывшие «голштинцы», в частности Юлленборг и Хёпкен. Это был риксдаг, на котором, как пишет Веттерберг, все поменяли свои политические взгляды и пристрастия. Юлленборг развернул агитационную работу во всех секциях парламента, угощая на королевские деньги и дворян, и клерикалов, и городских буржуа, и даже распивал чаи с крестьянскими депутатами.