Выручил, как это часто бывало, Дёмин. У Ильи трезвый и даже циничный взгляд на жизнь, что обычно позволяло ему математически точно выверить путь до цели.
Ты неправильно с ними разговариваешь, попенял он мне.
Передразнил:
"Я бы хотел встретиться с вашим шефом!" Да на что ты им сдался? Получается, они тебе нужны, а не ты им. Поступи наоборот! Переверни с ног на голову!
Сам и переверни! огрызнулся я, раздосадованный неудачами последних дней.
Переверну, пообещал Дёмин. Завтра же.
И сдержал слово. Позвонил в банк.
Аллё? Это вас из программы "Вот так история!" беспокоят. Да, я знаю, что вам уже от нас звонили. Опять не получается устроить встречу с вашим шефом? Ай-яй-яй, какая жалость! Придётся всё начинать без консультаций с вами. Что начинать? Ну, съёмки, разумеется. В нашем новом сюжете будет фигурировать ваш банк. И мы хотели проконсультироваться, чтобы не нанести ненароком ущерб репутации вашего почтенного учреждения.
Аферист! определила Светлана.
Дёмин и ухом не повёл. Продолжал беседу как ни в чём не бывало.
Девушка! Зачем мне ваш начальник службы безопасности? А руководитель департамента по связям с общественностью к чему? У нас, между прочим, самая высокорейтинговая программа на телевидении. Нас смотрят десятки миллионов. Одна минуты рекламы у нас стоит столько, сколько средних размеров квартира в Москве. Так что мы сами определяем, на каком уровне и с кем персонально общаться. Вы всё-таки переговорите с шефом. Потому что завтра мы приступаем к съёмкам несмотря ни на что. У нас план, график. В общем, в известность я вас поставил. Моя совесть чиста.
Положил трубку на рычаг.
Несправедливо, что ты околачиваешься в администраторах, сказала Светлана. Со своими способностями ты мог бы большие деньги загребать.
Ну-ну, нисколько не обиделся Илья. Зато ты представь, какой у них там сейчас переполох.
Он не ошибался. Нам позвонили через десять минут. Глава банка ждал меня завтра, в девять утра. Пропуск уже заказан.
С людьми надо по-человечески, веско сказал Илья, когда я положил телефонную трубку на рычаг. А по-человечески это то пряником, то кнутом.
Вечером мне позвонил Мартынов. Тот самый, из прокуратуры.
Как дела, Женя?
Всё нормально.
Я поздравляю тебя. Смотрел по телевизору церемонию. Вы молодцы.
Спасибо.
У тебя никаких новостей?
В смысле?
Писем тебе больше не присылают?
Вот почему он звонил.
Нет. Может, и не будет больше ничего?
Может, и так. Ну ладно, всего тебе хорошего.
Спасибо.
Мы распрощались. Я положил трубку.
Совсем не был Мартынов уверен, что эта история с письмами закончилась. А иначе не звонил бы.
* * *
Глава банка Ласунский встретился со мной лично. Когда говорят "денежный мешок" это и про него тоже. Очень полный и даже расплывшийся, и при этом одетый в дорогущие одежды мешок, под самую завязку забитый деньгами. Его банк входил в первую банковскую двадцатку страны.
Извините, что не смог с вами встретиться сразу. Дела, развёл банкир коротенькими ручками, демонстрируя мне неподдельное огорчение. Да и сегодня у нас с вами всего лишь несколько минут.
Сразу расставил все точки. Я кивнул, соглашаясь.
Ласунский ждал. У него был умный взгляд. И очень холодный. Хотелось поёжиться, когда он на тебя смотрел. Но взгляд этот пришлось выдержать. Известные дела. Удав и кролик. Что-то вроде гипноза. Но мне кроликом быть не хотелось.
У нас сногсшибательный сюжет, сказал я. Женщина хранит свои золотые безделушки в индивидуальном сейфе. Безделушки так себе, копеечное дело. В один из дней она, открыв сейф, обнаруживает что-то необычное.
По глазам банкира я видел, что ему этот сюжет совсем не нравится. Потому что "нечто необычное, обнаруженное в сейфе" это, конечно же, исчезновение драгоценностей. Кража. Какой еще сюрприз тут можно придумать?
В общем, там, среди знакомых женщине побрякушек, обнаруживается сумасшедшей стоимости колье.
Колье? не поверил Ласунский.
Я сделал паузу, чтобы он смог всё это переварить. Справился он быстро.
Муж этой дамы решил сделать супруге подарок. Но просто так подарить слишком банально. И вот он решил её разыграть.
В глазах Ласунского читался вопрос.
Сейф находится в вашем банке. Поэтому я к вам и пришёл.
С Ласунским случилась какая-то перемена. Как будто он начал оттаивать. До этой вот секунды ждал, когда у него начнут просить денег, и вдруг выяснилось, что о деньгах никто не говорит. Неактуальная тема. Совсем о другом речь.
Сейф в нашем банке? переспросил он.
Да.
Я его озадачил, было видно. И надо было его дожимать, пока он самостоятельно не дозрел до какого-нибудь конкретного ответа.
Это будет суперсюжет, сказал я. Украшение нашей коллекции. Потому что разыграть человека, одновременно делая его счастливым это высший пилотаж, согласитесь.
Он был хорошим банкиром, Ласунский. Умел прекрасно считать. И пока я пытался заговорить ему зубы, он всё взвесил. Выяснилось, что я действительно пришёл не за деньгами. И вчерашний нажим Дёмина оказался просто пшиком. Потому что то, что говорил Дёмин, на самом деле было совсем нестрашным. Съёмки? С участием банка? Хотели посоветоваться, чтобы не нанести ущерба репутации банка? Какая чушь! Всё оказалось блефом.
Ребятам надо попасть в конкретный банк для проведения съёмок с участием конкретного человека. Их вчерашние плохо скрытые угрозы пустой звук. И если им ответить отказом Просто не позволить проводить съемку
Я готов вам помочь, сказал Ласунский.
Я воззрился на него. До этой секунды не был уверен, что всё сложится благополучно.
Сейчас в его взгляде не осталось и следа недавней отстранённости и не было холода.
Согласуйте с начальником службы безопасности. Если у него не будет возражений пожалуйста.
Или это завуалированная форма отказа? Откажет не Ласунский, а один из его подчинённых, а Ласунский потом просто сошлётся на мнение начальника службы безопасности? Не угадать.
Спасибо, сказал я.
Ласунский только кивнул в ответ.
Вам в кабинет номер два. Я предупрежу о вашем приходе.
Снял телефонную трубку с аппарата.
* * *
Начальник службы безопасности оказался преотличнейшим мужиком. С первой секунды, едва только я его увидел, сложилось впечатление, что мы с ним знакомы лет этак двадцать, и все двадцать лет, несмотря на разницу в возрасте, ходим в закадычных друзьях.
Колодин? расцвёл он и развёл руки для объятий. Евгений Иванович?
За те полторы минуты, которые я шёл к кабинету номер два, Ласунский успел позвонить своему подчинённому.
А я только вчера смотрел вашу программу! У меня и кассета дома есть. Лучшие выпуски вашей "Вот так истории!".
Он лучился счастьем, и невозможно было не поверить в искренность его чувств.
Значит, снимать будете? У нас?
Я даже не успел ответить.
А как вы вообще снимаете? Неужели никто не догадывается?
За всё время никто.
Ну, понятно, зеркала там всякие, то да сё И всё равно здорово! Но обижаются, наверное, да?
Очень редко.
Неужели?
Во взгляде моего собеседника заискрилось добродушное недоверие.
Мы ведь разыгрываем не просто так, первого попавшегося. Нам письма присылают, предлагают разыграть кого-нибудь из близких людей. Родственника, к примеру. Или товарища по работе. То есть инициатива исходит не от нас.
Да-да, я понимаю, закивал он.
И когда съёмка заканчивается и выясняется, что это был розыгрыш, мы выпускаем вперед автора письма. Всё обращается в шутку. Не на кого обижаться. И нам всё сходит с рук.
Психологи! засмеялся мой собеседник и даже руки потёр от удовольствия. Но письма-то почему пишут? Славы хотят? Или денег?
Кто чего. Кто-то хочет увидеть своего родственника на экране, хотя бы даже такой вот ценой. Ну и деньги, разумеется. Мы платим гонорар.