Павел Шушканов - Магритт стр 13.

 Думаю, каждому это знакомо.

 И тебе?

Алина пожала плечами.

 Но речь сейчас не обо мне. А как ты нашел Марту?

 Я же все еще был городовым. Узнать о судьбе Марты оказалось совсем несложно. Ее поместили в социальный приют и несмотря на то, что он был далеко не частной школой Малого Сычуаня, там ей было куда лучше, чем дома. А через несколько лет она сама нашла меня. Сначала я обнаружил маленький сложенный из бумаги цветок, подоткнутый под дверь. Потом еще один. А через пару месяцев ее саму. К тому времени ей исполнилось восемнадцать, ее определили в швейное училище и дали какую-то начальную подписку. Откуда мне было знать, что она вообще помнит обо мне или по крайней мере не злится и не мечтает перерезать мне горло за то, что выкинул ее родителей из барака. Но как часто бывает, история, которую она сама почти не помнила, обросла в ее голове героическими фантазиями.

В первый день она просто сказала спасибо и ушла. Через неделю появилась снова, и я не мог понять преследует она меня или нет. За что она говорит спасибо, я тоже понять не мог. Мы долго говорили о том, как сложилась ее жизнь и не только об этом. Она смеялась, закрыв глаза рукой черта, которую у нее было не отнять. Через пару месяцев мы начали встречаться и по этому поводу пришлось даже объясниться с комиссаром. Тогдашним комиссаром. А потом она переехала ко мне.

 Наверное, в вашей голове эта история тоже обросла кучей героических подробностей,  заметила Алина.

 И не только героических.

Алина вытянула ноги, спихнув с полки сапоги комиссара.

 Вы же понимаете, что этот чат просто бот с данными из ее соцсетей? Это не живая Марта и никогда ей не будет.

Я хмуро усмехнулся и не ответил.

 Кстати, никогда не слышала об этом боте. Что-то новое?

 Не знаю. Нашел Марсель. Это было через неделю после ее гибели. Я не хотел разговаривать ни с кем, особенно с ним. С момента их знакомства, Марсель проявлял к Марте неприкрыто теплые чувства, и мне это не всегда нравилось. Я убеждал себя в том, что у них нежная крепкая дружба, а иногда и убеждал себя в обратном. Но в тот день Марсель зашел молча, он был в том же костюме, что и в храме, когда приносил белые ирисы. У меня не было сил выгонять его и разговаривать тоже. Но он, к счастью, молчал. Просто взял мой ноутбук, настроил этот чат и ушел очень на долгое время. Тогда не понял, что это был один из тех его поступков, которые можно принять за заботу. Поначалу я игнорировал строчки, всплывающие в чате. Потом начал коротко отвечать. Но та Марта вела себя вовсе не как бот. Казалось, что у нее ее характер. Впрочем, все это только алгоритмы, списанные с аккаунтов это я понимаю, я не дурак. Но скажи мне, ты не хотела бы еще хоть пару минут поговорить с тем, кого навсегда потерла? Даже зная, что он не настоящий.

 Глупый вопрос.

Стук клавиш в комнате давно прекратился, а мы только это заметили. Алина аккуратно заглянула в комнату, затем подскочила и дернула меня за рукав.

 Помоги!

***

Комиссар лежал на клавиатуре, от чего она хаотично мерцала яркой подсветкой. Один его глаз был прикрыт, другой бесцельно смотрел на ободок сползшего экутера. Я подхватил его подмышки, попытался поднять с кресла, а Алина сорвала с его растрепанных волос наушник.

 Подержи так,  она запрокинула его голову, отыскала в сумочке ампулу с белым порошком и всыпала ему в приоткрытый рот. Через пару секунд он закашлялся. Поводил глазами, пытаясь распознать окружение. Оттолкнул мою руку.

 Ты в порядке?  Алина потрогала его щеку и шею.

 В полном. Давно я в отключке?

 Обделаться не успел,  заметил я. Алина укоризненно сверкнула на меня глазами.

 Вот черт,  он выпил стакан воды и вытер рот рукавом плаща.  Бывает такое дерьмо.

Алина покусывала губы.

 Давно тебя так вырубает?

Комиссар отмахнулся, вытер ладонью нос и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

 Минут через десять будет в норме,  сказала Алина. Открыла ящик стола и смела туда цветные флешки. Извлеченную из экутера швырнула в ведро. Бесполезный картинный жест они все равно одноразовые.

 Ты что, продаешь эту дрянь?  спросил я.

 Да. Ему.

Комиссар пришел в себя.

 Пиши. Ты, упаковщик, я тебе говорю. Доставай блокнот и пиши. Мао Вэй. Прибыл в Яндаш позавчера вечером из Сянгана. Прямого рейса нет летел через Харбин. Там же пересели еще четверо гонконгцев. Видимо это и есть твои друзья.

 Не проще было отправить ко мне наряд?

 Ты простак и чудак, Кирилл,  он внезапно назвал меня по имени. Видимо еще не отошел от приступа.  Думаешь, что они все еще там? Твоя квартира чиста как опытная девственница со швейным набором. Прости, красотуля, вырвалось.

Алина достала из кармана очки. По стеклам пробежали цифры.

 Дай пароль от Сяо, я взгляну.

 Там зашифрованный канал,  предупредил я.

 Да-да, разумеется.

Повозившись с софтом, она протянула очки мне.

 Покажи!  потребовал комиссар.

Алина вывела изображение на стену. Маленький проектор на очках нарисовал на грязных обоях мое жилище.

В камеру Сяо, который все еще работал, хотя и лишился провода, была видна часть квартиры: пустое кресло, скомканные дорожки. Пятна на обоях превратились в едва заметные высыхающие разводы. Я коснулся руками стены, приблизил изображение надпись краской на окне тоже исчезла.

 От триад я и не ожидал другого,  хмыкнул я.  От конфиденциального зашифрованного Сяо тоже.

 Ты понимаешь, что домой ты уже не вернешься, верно?  спросил комиссар.  Если только в последний раз. И, кстати, твои мертвые друзья не имеют к гонконгским триадам никакого отношения. Это уважаемые люди. По крайней мере Мао Вэй. Правая рука заместителя начальника отдела контроля качества концерна «Цзинхуа Биотех» ли «JB». Хотел бы я знать, кем тогда оказался господин, который с тобой беседовал. Ну, в любом случае, он уже покойник. У тебя талант, упаковщик. За день потерять последнего друга, повесь себе на шею живую куклу и перейти дорогу крупнейшей компании юго-восточного побережья. Знаешь, что я думаю? Выметайся-ка ты отсюда поживее.

Я смотрел на его экутер, призывно подмигивающий на клавиатуре ноутбука. Он перехватил мой взгляд, нахмурился, но промолчал.

 Ты мне поможешь?  спросил я.

 С чем тебе помочь?

 Я хочу знать, кто и почему выкинул в окно моего друга и чем таким он это заслужил.

 Ты видел камеры? Я видел. Никаких следов того, что в его номер кто-то входил.

Я засмеялся.

 Ты бредишь, Олег? Или эта штука наконец разъела тебе мозги? Мой Сяо тоже не видел того, кто заходил ко мне в квартиру. Он и потом их не видел иначе вызвал бы полицию.

Комиссар пощелкал языком, вздохнул и сбросил на спинку кресла плащ.

 Твоя правда, допустим. Просто давай я тебе сразу кое-что объясню. Кто и как пришил твоего друга меня вообще не заботит. Он свое заработал. Если ты хочешь влезть во все это дерьмо и остаться чистым, то я тебя разочарую. Уже через пару дней, если повезет, свой сменщик будет упаковывать и продавать твои вещи. И я по тебе слезу не пущу. Потому что у тебя был выбор: затаиться, притвориться дурачком и спокойно жить дальше или проявить любопытство и закончить как твой друг. Решай?

Я с раздражением отметил про себя, что он прав.

 Если еще кое-что. Алина, позови Лань.

 Убери эту гадость и моей комнаты!

 Ты тоже смотри, я кое-чего тебе не рассказал,  я развернул Лань спиной, откинул ее волосы с шеи. Неровный розовый шрам был хорошо виден даже в полумраке конуры комиссара. Тот долго всматривался, затем дотронулся до шва короткими пальцами.

 Вот черт! Девочку кто-то порезал. И совсем недавно.

 Это может быть связано с тем, что она в одиночку пришила пятерых бойцов «JB»? Ладно, четверых. Пятый на бойца вообще не походил.

Комиссар пожал плечами.

 Откуда я знаю. Я с таким в первый раз сталкиваюсь. Лани не могут драться. Они дышат то с трудом. Их задача слушать команды, не помереть раньше срока и вовремя раздвигать коленки. Говорю же какая-то система безопасности или что-то вроде того. Если ты мне не наплел, в чем я совсем не уверен, но с твоей куклой явно что-то не так. А вот теперь я вижу, что точно что-то не так. Это не кустарная работа это точный хирургический шов. Я в таком разбираюсь. Я бы сказал, что кто-то ее модернизировал, если бы лань вообще можно было модернизировать. Какая-то ерунда. Нужно почитать про эту модель подробнее.