Бугров Евгений - Свадьба вампира стр 10.

Забавно. Выходит, она еще вчера сообразила, кто я такой, высший пилотаж показывала, значит, хочет со мной работать, я не въехал. Слышал, что девочка шустрая, будто любовница самого Барина, тут бы я остерегся, про него легенды ходят, но никто в глаза не видел. Туфта все это, байки криминального мира. Можно спросить напрямую, но палка о двух концах. Потом разберемся. Пока я размышлял, она встала на кровати, выгнула спинку, по-кошачьи широко зевнула, облизнула губки, потянулась. Кимоно соскользнуло вниз.

 Классный станок,  одобрил я.  Что просишь?

 Твоей заботы.

 А в процентах?

Она переменила позу, и посмотрела сверху-вниз.

 Фи,  она выражала презрение к процентам, и ко мне заодно.

 Мы не сойдемся,  я говорил сухо.  Мне нужна актриса, а не проститутка, и даже не фотомодель. Кривляки без надобности.

 Я буду стараться,  она аккуратно переступила мои ноги, сошла с кровати, завернулась в кимоно, присела рядом.  «Fifty-fifty». Тебя устроит?

 Нет.

 Это почему?

 С проститутками дел не имею. Хочешь зарабатывать телом, флаг тебе в руки и скатертью дорожка, нам не по пути. Приятно было пообщаться.

 Не понимаю,  она хмурила бровки, ждала пояснений.

Так ей все и расскажи.

 Давай по душам, откровенно. Сколько ты зарабатываешь? Без рекламы.

 Сто пятьдесят.

 На ставке, значит. Это плохо, нет стимулов для роста.

 Почему? Премиальные до 30 процентов.

Мне стало смешно. Я сдержал улыбку.

 Еще скажи, клиенты на чай дают.

 Дают.

 Молодец, качественно работаешь,  я разговаривал, сам не понимая зачем. Детский сад какой-то. Мне нужна матерая девочка, хищница. Ремеслу обучить можно, а вот характер, как и мозги, либо есть, либо их нет.  Допустим. А сколько обслужить можешь?

 За смену? От настроения зависит.

 Назови предел.

 Мужиков двадцать запросто делаю! Двадцать пять могу.

 На общак пускали,  я посмотрел на нее с жалостью и расстроился. Сломанная психика, обидно. Совсем юная девушка. Вот звери, нравы бандитского мира. За чьи-то долги отдувалась. Так и быть, денег дам побольше, старалась все-таки. Она заметила мое разочарование.

 Почему «на общак»,  заявила она бодро.  Половина клиентов мальчишки и пенсионеры. Я с ними не церемонюсь. Чик-чик, и готово! И вообще с мужиками проще. А вот с бабами морока.

Моя челюсть упала, чуть сигарету не проглотил. Во избежание пожара не стал докуривать, и сердито ткнул бронзовую голову Мефистофеля, словно хотел окурком выткнуть ему глаз.

 Ты лесбиянка.

 Ты что? Нет, конечно,  для убедительности она помотала головой.  Бабы дешевки, ненавижу. Впрочем, вы тоже хороши.

 Ага,  я не стал возражать.  И что делать?

Вообще-то я себя спросил. Это не детский сад, это сумасшедший дом. Ее и деньги могут не устроить. Вдруг свадьбу затребует или нотариуса?

 Хочу уволиться,  делилась она служебными секретами.  Надоело все. И заявление уже написала, не отпускают. Просят до осени поработать.

Голова пошла кругом, захотелось лечь понадежней, я проверил подушку. Вроде на месте.

 А кто не отпускает. Барин, что ли?

 Барин,  она безмятежно кивнула, словно речь шла о сущей безделице.  Директор наш. Сейчас, говорит, пора отпусков. А ты откуда знаешь, как его зовут?  она надула щеки и обеими ладонями хлопнула по ним с двух сторон, словно шарик лопнула.  Он толстый.

 Ты где работаешь, детка?  спросил я зловещим голосом.

 В парикмахерской,  ответила она растерянно.

 В парикмахерской, значит,  я наливался гневом, как атомная бомба на полигоне.  Двадцать мужиков за смену делаешь!

 Вообще-то я дамский мастер, а что?

Мы смотрели друг на друга со взаимным недоумением.

 Что же ты, ворона, мне тут мульки крутишь,  внутри меня булькало и клокотало, того и смотри, лава пойдет с выбросами огня и пепла.  Так ты не Пума!?

 Нет,  она хлопала ресничками.  А кто это?

Это был удар ниже пояса. Самолюбие профессионала, обманутое самым беспощадным образом, провалилось под кровать, проломило пару этажей и скорчилось среди посетителей гастронома от стыда и позора. Рушились все мечты, взлелеянные в связи с этой идиоткой.

 Зачем ты выдала себя за Пуму?  простонал я, сдерживая бешенство.

 Пошутила,  пролепетала она.  Тебе хорошо было со мной, правда?..

Сейчас она меня любимым назовет, и я ее убью. Задушу в кровати. Идиотка, слабоумная. Ее губки дрожали от страха, на ресничках повисли слезинки. Мои зубы заскрипели, как ржавые петли на воротах ада. Ум зашел за разум.

 Пошла отсюда!  прошипел я, зажмурившись, чтобы не видеть безобразия.  Глухая!?

 Ты сказал, тебе актриса нужна,  сказала она грубым тоном.

Глаза открылись. Она стояла на фоне светлой шторы, все еще в кимоно.

 Сдерни, девочка! Оденься, и сумочку не забудь, чтобы не возвращаться. Или я выброшу шмотки с балкона, будешь в гастрономе одеваться. Уснула?

И тут! На меня обрушился отборный мат, да еще голосом старого пропойцы. Повторить невозможно, джаз. Буйство красок, пиршество смысловых импровизаций. Глаза закрылись от удовольствия, я млел и наслаждался. До меня только тут и дошло, что ни в какой парикмахерской она никогда не работала. Это была Пума, настоящая! Просил актрису, и она показала способности. Наконец, у нее перехватило дыхание, умолкла. Снова открыв глаза, я наблюдал чудо перевоплощения. Сорванное кимоно яркой кометой мелькнуло в воздухе. Разъяренная фурия стояла предо мной в естественном своем облачении, она уже сделала шаг и подняла когти, собираясь прыгнуть на кровать. Предо мной стояла хищная самка, человеческая тварь в первобытной красе. Я не стал ждать.

 Пума!!  свалившись с кровати, я встал на колени и поднял руки.  Прости дурака!

Слезы умиления бежали по моим небритым щекам, но мне не было стыдно. Наконец-то я встретил женщину, о которой мечтал долгие годы скитаний по душам пустотелых женщин. Мечты сбываются внезапно! Надо только дождаться.

Первая премьера. Я нагрянул в тот самый момент, когда незадачливый клиент, доведенный Пумой до отчаяния, пытался ее изнасиловать. Этого торгаша она качала целую неделю. Он забросил семью и безумствовал, осыпая подарками царицу своего сердца, покорял и не мог покорить. Она была лукава, заставляла целовать свои ножки, отвергая более существенные притязания. Изнемогая от страсти, он решил проявить характер и повел себя настойчиво. Чувствуя растущую агрессию, Пума показала острый язычок и невзначай приподняла подол, засветив трусики. Клиент взревел как носорог, теряя остатки благоразумия, и набросился на возлюбленную, срывая одежды. Крик несчастной заметался по квартире, вызывая парализующий эффект. Прохожие застыли с авоськами, трамваи заверещали, паника всегда заразительна, автомобилисты ударили по тормозам, сотрудники ГАИ схватились за кобуры. Замешательство было недолгим, движение постепенно восстановилось, а вот в квартиру зашел прокурор соседней области. Старший брат приехал повидать сестричку, соскучился. И как назло, она все уши ему прожужжала про героического братца, задержавшего однажды целую банду головорезов. Я зашел и застыл, пораженный картиной насилия.

Несчастная сестра сидела на кровати, прижимая к груди остатки бюстгальтера, ее хрупкие плечи содрогались от рыданий, на невинном личике застыла гримаса боли и обиды, по полу разбросаны предметы дамского туалета. Насильник, мерзкий толстяк с расцарапанным до крови лицом, стоял посреди комнаты, спешно застегивая брюки. Со лба струился пот, ему было страшно. Поруганная честь сестры взывала к отмщению! Я двинулся на него, вращая белками. Увидев дикие глаза прокурора, толстяк пал ниц к стопам возлюбленной, умоляя немедленно выйти замуж. Я выдерживал паузу, с шумом раздувая ноздри. Кто знает этих женщин, вдруг любовь? Не следует карать с плеча. Пума тоненько всхлипнула:

 Он женат!  и залилась рыданиями. Немезида в моем лице сняла трубку с телефона: