Всего за 399 руб. Купить полную версию
26.05.2006. Кирилл Романов
Честно, я испытал экзистенциальный ужас, услышав все это: про дупло, капсулу и тем более, простите, этрусков, пришельцев, храмы в общем, нетленность нашей графомании. Мое мнение глубоко непопулярно, но вот оно: пытаясь создать что-то такое нетленное, до фига важное, люди и плодят мусор. Вечные вещи немного про другое, поэтому я, подумав и поняв, что Макса все же (пусть и довольно неуклюже) люблю, решил относиться ко всей этой задумке с дневником попроще, примерно так
«Окей, мне для выработки неразборчивого врачебного почерка тоже нужно где-то тренироваться».
Начну с того же, с чего Марти (окей, признаюсь, я тоже жулик-засранец, который счел необходимым прочесть предыдущие записи). Обо мне тоже ходит по миру много разных историй. Я их коллекционирую. Бойтесь, ребята, самые ценные экспонаты могут оказаться правдивыми. А могут и нет.
Есть, например, вот та, что я гей и тайно хочу сменить пол.
Или та, что Его Честь (то есть мой отец) чуть не забрал меня из института, узнав, что я с парой приятелей пытаюсь повторить эксперименты Демихова, то есть сделать из двух живых собак одного двухголового пса. Или две еще школьные байки: в одной я синтезировал забористую дурь в кабинете химии и распылил на дискотеке, из-за чего все стали изображать зомби и кусать друг друга, а в другой, вместо того чтоб решить проблему травли словами, а не кулаками, поймал кого-то из обидчиков, приковал в туалете к батарее и пригрозил отыметь ручкой от швабры.
Конечно же, я не буду их рассказывать, потому что это дичь. Как минимум в том туалете не было швабры, ее держали в подсобке, от которой у меня не было ключа. И вообще насилие, тем более ректальное, не метод. Но я увлекся.
Моя любимая история безобиднее. Она про то, что Марти, вот та самая Марти, которая одним гадает на жениха, а других кормит колбасой, моя невеста. Насколько она правдива думаю, только потомки и узнают, я ведь сам еще не в курсе. Но ее я расскажу.
А почему нет? Ты же с детства про них говорил! Созданы друг для друга!
Отец вещал горячо и убежденно, пыхтя и, может, даже в кресле подпрыгивая. Кирилл подслушивал лениво и равнодушно. Разговор напрямую касался его судьбы и не представлял собой ничего ценного. Как и все подобные разговоры.
Слав, это ж не значит, что я сейчас ее замуж отдаю, вяло отбрыкивался собеседник. Голос у него был низкий, рокочущий, но очень растерянный. Она в десятом! И потом Табличка «Моя жена ведьма» тебя не пугает? Вы верующие вроде
Моему такая и нужна, чтоб дурь выбила! горячился отец. А ведьма ну, не темная же. Вероника по-доброму ворожит, знаю, она коллеге моему помогала, и вообще
На другом конце провода отчетливо вздохнули.
Сла-ав ну что ты вообще подорвался? Да, бывают в жизни огорченья: рождаются дети с мозгом. Но Кир у тебя что надо. Я не так чтоб понимаю всю эту современную вседозволенность, но он вполне себе мужик! Клятву Гиппократа вон соблюдает
С преподавателями спорит! Отец явно начал загибать пальцы. Девушки постоянной нет! Вечно подписывается на какие-то мутные авантюры и эксперименты! Кирилл мысленно закатил глаза, вспомнив, что Шерлок Холмс вообще лупил трупы тяжелыми предметами. А эти их студенческие оргии в стиле древних греков? Каждую пятницу! Он там сосется невесть с кем, я фотки видел
Фотки. Подсунул кто-то из завидовавших «несправедливым» пятеркам. Мрази.
А то ты молодым не был и я тебе пиздюлей за курение травы не вламывал! расхохотался собеседник. Кирилл окончательно понял, кто это, и теперь пытался вспомнить имя. Лукин. Дядя Вова? Дядя Дима?
Владушка, прозвучало столь нелепо, что Кирилл едва не фыркнул, а может, и фыркнул. Ну попробуем, а? Ему правда надо. Какая-нибудь положительная девушка. Он не дал перебить. Ну или не положительная, а хоть такая же твердолобая.
Э-э, «Владушка» точно, Владимир Петрович! явно опешил. Слав я, конечно, понимаю, что ты двести лет судействуешь и света не видишь, но вот то, что ты описал, твердолобая плюс твердолобый коктейль Молотова наживую.
Кирилл представил, как Его Честь рвет волосы воображаемого судейского парика. Обычно добиться желаемого у него получалось куда быстрее. Наконец отец вздохнул, явно посчитал немного в уме и сделал то, что делал крайне редко, заюлил:
Ну-у-у-у-у эх. Тогда, Владушка, я вас просто приглашаю на дачу. Всех. Мы дом новый отгрохали, а ты не видел еще, думаем даже пруд копать попозже
Не могу, довольно нервно отрезал Лукин. На делах сижу. Сложные фигуранты. Надо оперов прикрывать и следаков за яйца держать, а то прессуют суки всякие, чтоб своих подследственных отмазать
А ты мне сук списочком, отец понизил голос, и снова Кирилл едва не хмыкнул. А ну как с кем помогу, ниточки подергаю Голос крепнул: он сел на своего конька. И да, раз ты в такой жопе, чего жену-то не вывезти да дочку?
И все-таки да. Отец умел убеждать.
У нас охрана, сладенько продолжил он. И воздух! Машка моя рада будет, она же с тоски загибается без подруг. Речка, шашлычки, клубника, все такое!
Хм. Ну все. Лукин определенно уже реагировал иначе, прикидывал варианты. Я поговорю, Слав. Может, правда выпну красавиц. Но ты там сильно не напирай, а то
Не буду, обещаю! Отец врал. Кирилл это знал. Но если сойдутся если сойдутся, то это будет
Кирилл, небывало раздраженный всеми этими «если», хотел было повесить трубку и выматериться в стену, но не успел: телефон буквально завибрировал от смеха.
Ох, Славка судя по тому, что ты не заметил, как сынко пыхтит, мне лучше дополнительно послать к тебе спецназ для охраны. На них-то шашлыка хватит? А клубники?
Они заржали уже хором. Кирилл почувствовал себя лишним и трубку все-таки повесил. Вот же клоуны Он устало пересек комнату, завалился на кровать, стряхнув с нее пару медицинских книг, и стал смиренно ждать. Кара не задержалась: дверь распахнулась уже минут через десять, без намека на стук, и отец в любимом халате «а-ля буржуй», с благородной пепельной сединой в бакенбардах и недобро похрустывающими кулаками показался на пороге.
Ты подслушивал я не постучал, безапелляционно отрезал он. Ну сразу же ясно: судья.
Ты там пытаешься меня с кем-то страхать я не желаю слышать об этом, не шевелясь, откликнулся Кирилл.
Отец скривился: обожал вот эти ханжеские «не матерись», «полегче», «что за слова, ты же мужчина», «стыдоба». Но отвечать не ответил, и Кирилл попытался атаковать сам:
Слушай, это новое что-то. Когда тебя учеба моя волновала и то, что я иногда позволяю себе развлечься на вечеринках Всего раз в пару недель. Нельзя же вечно зубрить.
Вы там обжимались-лизались, тут же набычился отец и соизволил-таки зайти, прикрыть за собой дверь. В простынях расхаживали, как кучка психов, вино
В хитонах, мирно поправил Кирилл. По заветам Гиппократа. И во внеучебное время. А обнимашки-поцелуи ну сыграли в бутылочку разок, детство заиграло
Они с отцом вздохнули хором хотя и по очевидно разным причинам. Посмотрели друг на друга, и тот завел пластинку по новой, только уже тише и как-то просительнее, что ли? Словно все понимал-принимал. Но для Кирилла это дышало скорее опасностью.
Мне не нравится твой досуг. Не нравится твоя упертость и юмор висельника. Не нравится, что ты приползаешь с засосами на шее. И он помедлил, вздохнул более шумно и вдарил-таки по больному. Мне не нравится, сын, что у тебя нет друзей. Вот главная вещь, которая меня бесит. И беспокоит.
Здесь ему разумнее было бы надеть каску или хотя бы судейский парик, но он не надел стоял так, с седой головой и торчащими всклокоченными баками. Смотрел вишневыми глазами в такие же вишневые глаза. Кирилл поморщился: накатила откуда-то иллюзия, что он видит свое постаревшее отражение. Которое жалеет для него даже восклицаний, какими сыпал, беседуя с любимым-обожаемым одноклассником.