Всего за 399 руб. Купить полную версию
Человек рвется к знаниям, зачем задерживать? уже тише изрек мужчина с важным видом. Отзеркалил позу охранника: упер в бока руки. Да, не бульдог уже. Овчарка. Немецкая. Иди, Слав, судоку разгадывай. Я тебе «Крота» свежего вон на стол кинул.
Пока Дэн гадал, кто это может быть, выбирая между обжшником, трудовиком и физруком, охранник вдруг завял, буквально вытянулся в струнку и, энергично сдавая назад, пробормотал:
Так точно, товарищ директор, Анатолий Викторович сэр! Спасибо!
Вот это «сэр» Дэна и добило. Даже больше, чем «товарищ директор».
Мужчина кивнул, властно отмахнулся и двинулся к лестнице. Шел он быстро, чеканно. Дэн подумал и увязался за ним, надеясь выяснить, где обитают десятиклассники, ну и, может, поблагодарить. Новая школа неприветливо обступила его зелеными стенами; по ступеням шаги зазвучали как-то гулко, словно каждый падал в невидимый колодец. Бр-р хотя дома было круче. В старой школе из стен местами что-нибудь высыпалось, например известка, окурки или дохлые мухи.
На середине первого пролета директор соизволил-таки оглянуться, заметил преследование и даже первым завел беседу:
Что-то я тебя не видел. Глаза его, темно-карие и мерцающие под густыми бровями, словно угли, сузились, но вроде беззлобно. Новенький, да?
Дэн представился, назвал свой класс, сказал неловкое «Спасибо» и под ленивый кивок все-таки уточнил:
А вы что, всех знаете в лицо?
Тут же он спохватился: может, для нормального директора это и обычное дело. Это его старенькая Марьлеопольдовна из Наро-Фоминска путала даже спортивный зал с актовым, не то что учителей и учеников.
Допустим, кивнул Анатолий Викторович, не углубляясь в подробности. И что привело?
Вопрос был, может, и с намеком: то ли «Большой уже лось, чтоб школу менять», то ли «Вид у тебя немосковский», но Дэн решил не обращать на это внимания:
Ну, я здесь недалеко работаю, езжу вот из своего города
Кем работаешь? продолжился допрос. Даже странно. Шпионов, что ли, ищет?
Курьером. Дэн помедлил. И продавцом. В художественном магазине.
Продавцо-ом протянул директор тоном пооживленнее и вдруг радостно фыркнул. Думал, скажешь, «менагером», у нас теперь все, кто что-то впаривает, «менагеры». Менеджер по впариванию кисточек, ась, как тебе? Он подмигнул и словно стал еще на пару градусов добрее. Сам рисуешь небось? Штаны все в краске
Есть немного. Дэн чуть выдохнул. Хоть не спросили «Кого зарезал?»
Маковое поле рисовал?.. Директор возвел к потолку глаза, прокашлялся и продекламировал: «Качают маки головами над тихой Фландрии полями»
Что удивительно, угадал. Маки Дэн и рисовал. И усатого длинноволосого офицера среди них. Но от деталей он решил воздержаться: кому это интересно?
Штаны почисти. И не носи джинсы, у нас уже год форма, хоть всем плевать. И будешь стенгазету выпускать, во! Безапелляционно заявив это, директор подкрутил ус. Так, десятый, говоришь, «А»? Четвертый этаж. Пойдем провожу, все равно надо проведать, как они там
Прозвучало странно. Будто путь лежал как минимум в больничную палату. Дэн притих.
В кабинетах, мимо которых они шли, кипела жизнь: учителя опаздывали, ученики болтали. Кто-то орал во всю глотку, и явно за кем-то бегал, и ржал конски. Играла музыка. Ничего необычного. Ничего тревожного. А вот за дверью, у которой директор остановился, оказалось тихо. Как-то могильно.
Контрольная? спросил Дэн уныло. Накликал. Когда охраннику соврал.
Анатолий Викторович директор сэр промолчал и открыл дверь. Его напряженная спина была очень прямой.
В классе сидело двадцать ребят, и все молчали. Никто не открыл окна, воздух казался спертым. Жужжала одинокая муха, громче самолета. В тон ей жужжали лампы под потолком.
Заметив директора, все встали, по кивку сели. Некоторые посмотрели на меня, но во взглядах не было вообще ничего, чего я ждал, ни враждебности, ни симпатии, ни просто любопытства. Наверное, они не шелохнулись бы, даже будь на мне клоунский наряд или, например, если бы я был Чубакой. Все выглядели пустыми. Будто у них было уже уроков восемь.
Молодежь! Директор прокашлялся. Это Данила Ленский, и он будет учиться с вами. Прямо от Пушкина пришел, да? Вот у вас на параллели есть девочка родственница его, Сашей зовут! Родственница Пушкина в смысле, не Данилы!
Звучало забавно и дружелюбно, но никто не улыбнулся, скорее наоборот повеяло холодком. Решив не ждать приглашения, Дэн пересек класс и сел у окна, рядом с высоким брюнетом в балахоне. Тот безучастно смотрел вперед. Рука, сжимающая карандаш и исчерканная длинными свежими порезами, машинально чертила уродливое граффити на листе. Имя какое-то, все из углов и терновника. «Ло-ра»
Ребят, ау? Директор нахмурился. Где Наталья Сергеевна-то, красится опять? Плутовка моя
Вышла, хрипло ответила сидящая за первой партой худая девушка с длинными всклокоченными темными волосами. За нашими тетрадями для сочинений.
Сочинение? почему-то удивился Анатолий Викторович. Сегодня? Последовало несколько нестройных кивков. И какое произведение вы сейчас изучаете?
«Завтра была война», тихо сказала соседка лохматой, блондинка с хвостиками.
О как. Хорошая книжка! Но что-то в тоне директора по-прежнему было неправильным. Тема какая? Героизм? Коллективная память?
Дэну показалось, губы у блондинистой девочки к слову, красивой, очень задрожали. Да и брюнетка помрачнела еще сильнее, даже голову в плечи втянула.
Мы пишем о Вике Люберецкой. И ее смерти.
Повисла тишина. Анатолий Викторович прошелся туда-сюда и начал дергать себя за ус.
Интересно, процедил он наконец в пустоту. Подход-то какой, а? Гуманный, прогрессивный!
Сдвинулись брови; лоб треснул морщинами. Дэн подумал, что зарисовал бы это занятное лицо, определенно не кабинетное, скорее командирское. Вот кому самое место на полях Фландрии. Или
Можно выйти? крикнул вдруг кто-то, и тишина будто взорвалась.
Дэн вздрогнул, а директор не успел ответить. Из-за последней парты выбралась рыжая девушка в черном длинном платье, пробежала по классу и вылетела прочь. Одноклассники не провожали ее взглядами. Большинство таращились на свои руки. На пеналы. На дневники. Не удивились. Знали, почему убежала. А тишина сердито зазвенела по новой, более ровным и вкрадчивым голосом:
Так, кто ее отпустил? Что это еще такое?
В дверном проеме появилась моложавая белокурая женщина, прижимающая к груди стопку тетрадей, окинула класс взглядом из-под прямой челки. Дэн ее легко вспомнил: тетя Наташа, Наталья Сергеевна, мамина подруга. Это она за пару контрамарок хлопотала, чтобы его зачислили поскорее.
Кто отпустил Нору Горскую? Учительница сердито зыркнула на аккуратные золотые часики. И так времени много потеряли, не резиновый урок! О Она осеклась. Заметила, что дети не одни.
Здравствуйте, Наталья Сергеевна. Директор странно смотрел на нее, так, будто укусить хотел? Шагнул навстречу. Ой, тетради, спасибо. Как раз хотел проверить их прошлые сочинения, знаете ли, сантименты заели.
Извините? теперь она испепелила взглядом его. То есть вряд ли правда хотела испепелить, просто такие у нее были глаза синие, строгие. Что проверить?
Ну. Он потеребил ус снова, но продолжил жестче и угрюмее, протянул руки: Должен же я знать, чем живут наши десятиклассники. Давайте, давайте сюда.
Что? Она удивленно отшатнулась. С чего вдруг? У нас сейчас еще
Нет-нет, это потом, с нажимом возразил директор и почти выдрал у нее из рук тетради. Тем более на эту тему. Перенесите, пройдите сегодня что-то еще или повторите материал. Он подумал. Да. Что-нибудь о милосердии. «Чудесного доктора», например, почитайте. Или «Кусаку».
Дэн все гадал, из-за чего ссора. Правда, чушь какая-то, точно и так-то странный «сэр» внезапно помешался. Но парень рядом вдруг сломал карандаш, черноволосая девушка и блондинка почти одинаково сжались, да и остальные стали переглядываться не тревожно, скорее замученно? Зато тетя Наташа явно была зла. Несколько секунд она медлила, потом сощурилась, глубоко вздохнула и пошла в атаку: