Не умничай, оборвал его Петр. Пот лил с него градом. Он всегда потел от волнения, но жира меньше не становилось, потому что волновался он редко.
Батя, расскажи подробнее, что ты об этом эликсире знаешь и о лекарях этих! потребовал Федор, заросший щетиной, как чеченец. Глаза у него всегда были ясные и глядели зорко, любому сразу было понятно, что зрение у него стопроцентное, и этим он тоже походил на горца.
Старик кинул на стол листы бумаги с распечатанным изображением фотороботов и изложил сыновьям все, что услышал от Алевтины.
На них нажать раз плюнуть, произнес Федор.
Вот и нажмите. Только не переборщите. О ходе поисков доложите мне завтра в девять утра. А теперь можете идти.
Братья поднялись со стульев, разобрали распечатанные портреты и покинули кабинет.
«Наверное, это моя ошибка, подумал старый Марфин. Нужно было принять руководство операцией на себя. Следовало бы разработать общий план, стратегию продумать, начать поиски одновременно в разных направлениях, а так каждый сам по себе. Что из этого получится? Да ничего непоправимого не произойдет. С нашими-то, марфинскими, возможностями, каких-то задрипанных лифтеров-вахтеров из НИИ ребята достанут в один момент. Вопрос только: кто первый?»
Игнат Марфин сел в высокое черное кресло, поставил локти на стол и подпер рукой голову, приняв позу мыслителя. Он глубоко задумался о том, что некому оставить огромный бизнес, основанный им. Некому, а главное, и не хочется. За этими скорбными размышлениями Игнат задремал.
5. Дома их ждали
Когда Аркадий Басистый испытывал восторг или другое радостное возбуждение, его свежее лицо становилось румяным, как у девушки. Вот и сейчас он был счастлив, что эликсир нашелся, и можно, наконец, спокойно его оценить. А ведь и правда! Расхваленная ранее Кашеедовым микстура реально действует. Теперь они с Василием могут перевернуть горы. Это просто невообразимо, какие возможности! Убить живое существо может любой дурак, а вот вернуть его к жизни до сих пор было под силу только высшим силам, а если еще точнее практически никому. Но сейчас все может измениться. Оживить мертвого отныне смогут даже простые люди, и эти люди они с Васькой!
Басистый, как всегда, впадал в абстрактные рассуждения, а вот Кашеедов мыслил практически.
Ну что, убедился? спросил он. Давай думать, что теперь будем делать.
Они снова приближались к автобусной остановке, и им необходимо было срочно определиться, в каком направлении двигать дальше.
Домой надо, собрать вещички, документы, деньги все, какие есть в наличности, предложил Басистый. У тебя загранпаспорт есть?
Есть, представь себе! Думаешь, раз я вахтером работаю, так и сижу на месте, как старый дед?
Вася, ничего такого я не думаю.
Ладно, оставим. Сначала надо определиться, за какую границу нам ехать. Не по-русски как-то я сказал, ну да ладно, ты понял. В какую страну мы рванем? А там куда обращаться будем?
Мне кажется, нам нужно напрямую идти в министерство здравоохранения какой-либо богатой страны. Они у нас выкупят микстуру, а потом в правительстве решат, как ее использовать.
Молодец, студент! Объявляю тебе благодарность! С занесением!
Кашеедов стукнул Басистого по плечу.
Они примолкли.
А какая самая богатая страна? подумав, спросил Кашеедов.
Америка, может
Германия тоже.
Туда нельзя, вдруг они Гитлера оживят? воспротивился Басистый. Это мы с тобой не угадаем. И условия ставить тоже не сможем.
Вот насчет Гитлера не волнуйся! Говорят, его труп сожгли и прах рассеяли. Не зря Кашеедов любил познавательные телепрограммы, в некоторых вопросах он иногда проявлял удивительно глубокие познания. Гитлера уже никто никогда не оживит.
Так там друзья-соратники у него были, так сказать, единомышленники.
Аркадий, если ты хочешь получить деньги, не осложняй! Нам заплатят, и пока! Вот уж никак не ожидал, что ты у нас такой просто ходячая совесть.
Басистый посмотрел на друга очень серьезно.
Согласись, что это важно. Нам потом с этим до конца жизни оставаться. Басистый сделал паузу, потом произнес: Думаю, ради спокойствия души мы должны все продумать.
Если уж очень по-честному поступать, сказал Кашеедов, то отдать это лекарство мы должны нашим, русским людям.
Басистый согласно вздохнул. Кашеедов сосредоточенно посопел носом некоторое время и сказал:
Давай патриотизм сюда не припутывать! Изобретение наше. Кому хотим, тому и продаем. А мы хотим отдать его тому, кто больше заплатит, согласен? Аркадий, говори конкретно, кого мы осчастливим?
В Израиле, говорят, медицина самая хорошая. Они знаешь, сколько зарабатывают на платной медицине!
Им наш «Оживин» точно не нужен. Это угроза их бизнесу. Другую страну предлагай!
Арабские Эмираты только. Там на нефти сидят. И бедных вообще нет. Все сплошь миллионеры.
Мусульмане?
Вася, ты же сам сказал, что неважно, кому продадим, лишь бы заплатили.
Но мусульманам!
Вася!
Оба опять помолчали. Басистый согласно вздохнул:
Да, там, конечно, Аль-Каида всякая. Наверное, многие мечтают Бен Ладена вернуть к жизни.
Знаешь, Аркаша, давай мы с тобой в это все вникать не будем. Нет такой страны, где не могли бы черта выпустить с помощью нашей микстуры. Ты, конечно, человек образованный, но историю каждой страны настолько хорошо не знаешь, а я и подавно. Предлагаю оставить эту тему.
Ладно, уговорил.
Решили: Эмираты, Кашеедов подвел итог обсуждению важнейшего вопроса, определяющего все дальнейшие действия.
Согласен. Теперь по домам? А вечером встретимся? предложил Басистый. Я к тому времени в интернете посижу, хоть узнаю, какая там, в Эмиратах, столица. Про билеты все выясню, визы, гостиницы. И тогда будем по существу разговаривать.
Слушай, все эти вопросы мы должны вдвоем рассматривать, заявил Кашеедов. Там, наверное, разные варианты будут.
Ну, поехали ко мне, предложил Басистый. Можно, конечно, хоть сейчас, в планшете посмотреть, но что ж мы будем на улице, как сироты казанские?
Давай, легко согласился Кашеедов.
В автобусе они ехали молча. Пятиэтажный кирпичный дом, который, несомненно, помнил времена Хрущева, находился недалеко от остановки. Подъезд был обшарпанный, с разбитым крыльцом и лужей, раздольно плещущей волнами, у входа. Невзрачность здания компенсировалась низкой стоимостью аренды, поэтому Аркадий квартировал здесь уже третий год.
Молодые люди притормозили около подъезда, чтобы с минимальными потерями обойти лужу.
Вот мой балкон! зачем-то произнес Басистый и указал рукой на третий этаж. Застекленный балкон изнутри был завешен пыльным тюлем.
У тебя дома кто-то есть? неожиданно спросил Кашеедов.
Нет никого, конечно. Я один живу, с удивлением ответил другу Аркадий.
У тебя сейчас кто-то тюль задвинул. Сначала выглядывал, увидел нас и задвинул.
Аркадий посмотрел на него насмешливо.
Тебе не показалось?
Мне никогда ничего не кажется, с обидой ответил Кашеедов. Кто-то там был. Может, хозяйка?
Нет, это исключено. Она никогда не приходит, если меня дома нет.
А кошка?
Вася, какая кошка? Я похож на сентиментальную старую девушку, чтобы кошек разводить?
Василий окинул друга взглядом и подумал, что немного похож.
Тогда кто там может быть? спросил Кашеедов, напрягаясь, как бульдог, делающий стойку.
Не знаю.
Парни задержались немного у входа. Неслышными шагами Кашеедов вошел в подъезд. Аркадий так же молча за ним. Медленно поднимаясь по ступенькам, они прислушивались к происходящему. Между третьим, где была нужная квартира, и четвертым этажами топтались два каких-то человека в черном. Кашеедов спиной почувствовал, что эти люди внимательно за ними наблюдают, хотя и не смотрят в упор.
Возле двери Аркадий полез в карман за ключами, но Кашеедов, опередив его, нажал на кнопку звонка. Замерев, подождали отклика. Никаких шагов, шорохов, голосов они не услышали. Только те, в черном, наверху, затихли и напряглись.