Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Просьба о выделении лекаря была переадресована в Москву к придворному медику Лаврентию Блюментросту. Тот лекарства отпустил, но лекаря дать не пожелал, ссылаясь на то, что «они все обретаются в военном ведомстве, и все на местах».
1.3. Остановка в Москве. Продолжение подготовки экспедиции
Отправляясь из Петербурга на Урал, экспедиция остановилась в Москве, где находилась с 4 апреля по 25 мая 1720 года. Хоть Москва и не являлась официальной столицей государства, она не теряла статус «первопрестольной», оставаясь истинным олицетворением России. Как говорил Казанова: «Те, кто не видал Москвы, России не видал».
В. Н. Татищев ответственно подошел к новому назначению, в том числе и в вопросах делопроизводства, и уже через два дня по прибытию в Москве 6 апреля отправляет письмо Брюсу, которое отмечено в «Книге записной письмам и доношениям», которая велась с 6 апреля по 31 декабря 1720 года и где фиксировались исходящие документы экспедиции за подписью В. Н. Татищева. Самыми первыми были записаны два письма от 6 и 14 апреля, адресованных Я. В. Брюсу. В них В. Н. Татищев сообщал о своем прибытии в Москву и о первых мерах в подготовке поездки на Урал. Что примечательно: первое из этих писем Брюс передал в коллегию, а второе по какой-то причине удержал у себя, хотя в обоих письмах речь шла исключительно об экспедиционных делах. Не менее интересно и то, что Татищев, как свидетельствуют сохранившиеся оригиналы писем, продолжил писать Брюсу, однако после этих двух документов татищевские письма 17201721 годов, перестали фиксироваться в официальной документации экспедиции. Получалось, что В. Н. Татищев для себя вывел переписку с Брюсом из нормализированного документооборота. В то же время Я. В. Брюс в ряде случаев считал возможным пересылать такие письма в Берг-Мануфактур коллегию с последующей их фиксацией в делопроизводстве последней.
Солнце уже по-теплому начинало светить и греть москвичей, а поэтому погода способствовала решению всех многочисленных вопросов, необходимых к решению до отправки на Урал экспедиции Блиера и Татищева. А вопросов было множество!
Иоганн Фридрихович, давайте берите на себя денежный вопрос, получайте на экспедицию выделенные деньги (расходовать которые предусматривалось «за рукой» Татищева), а я займусь И. Тряпициным. Ещё никуда не поехали, а он уже под следствием! Потом в Артиллерийскую школу на беседу с артиллеристами, которых выделили нам в экспедицию. Да, пушкарей забрать нужно!
Хорошо, Василий Никитич, Блиер при помощи жестов, каких-то слов на смешанном непонятном с русскими словами немецком языке, пытался объяснить, что он всё знает и приступает к выполнению плана подготовки экспедиции.
Татищеву, при всей его настойчивости в просьбах о посещении Ивана Тряпицина и настоятельных просьбах к его освобождению, твёрдо отказали.
Ни в коем случае, капитан-поручик, не имеем права! и никакие хождения Татищева, его просьбы и попытки к его освобождению ни к чему не привели.
Мало того, его с Блиером вдобавок огорошивают известием, что не прибыл в Москву и штейгер Г. Шеинфельт, который изволил умереть дорогой. Тучи сгущались над экспедицией, всё выбивая из её рядов новых и новых участников, никуда ещё не отправившейся экспедицией.
В артиллерийской школе Василий Никитич всё время пребывания, посвятил изучению организации учебного процесса, программ обучения, сравнивал то, что он видел, учась сам за границей, в придачу выпросил ряд документов по учебному процессу. «Руда рудой, но готовить специалистов, поднимать грамотность населения никогда не мешает!» постоянно у него вертелось в голове. Посмотрев личные дела в канцелярии школы, предлагаемых ему в экспедицию учеников артиллеристов, он отбыл из школы, забрав их с собой.
По дороге бравые артиллеристы устроили игру. Трое выстраивались и сгибаясь, держались друг за друга, а четвёртый разбегаясь прыгал, стараясь их перепрыгнуть. Если не перепрыгивал, то менялся с одним из стоящих. Задний шёл прыгать, а не справившийся вставал самым дальним от прыгающего.
О хо-хо! Серёга, ты куда улетел!
Афанасий, да ты задницу выше держи, что провалился, так он, понятно, вперёд улетит!