Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Ротами же в 36-м сплошь и рядом стали командовать лейтенанты в том числе и никогда не командовавшие ни взводами, ни введенными в том году полуротами.
В 21-й стрелковой дивизии ОКДВА к концу 1936 г. такие поставленные на роту прямо «со школьной скамьи», «малоподготовленными» лейтенанты составляли 70 % командиров рот! Их надо было, отмечал в апреле 1937-го комдив-21 комбриг И.В. Боряев, учить и «организации, и методам занятий» с ротой, и «вопросам планирования» этих занятий
166
. А.С.167
А сформированными в конце 1936 г. в стрелковых полках ОКДВА ротами тяжелого оружия в начале 1937-го командовали и вовсе младшие командиры!
168
В другом важнейшем приграничном округе БВО «молодость значительного числа средних командиров» к началу 1937 г.
169
Вообще, в последние «предрепрессионные» месяцы во главе подразделений в РККА оказались еще менее опытные командиры, чем раньше. В пехоте ЛВО к осени 1936 г. менее, чем годичный стаж пребывания в должности имели уже не 2030 %, а «большинство» командиров рот Еще хуже было в МВО. У нас, заявлял 14 октября 1936 г. на Военном совете при наркоме обороны командир 3-го стрелкового корпуса этого округа комкор Г.И. Кулик, хотя бы годичный стаж «вы очень редко найдете» не только у командиров рот, но и у комбатов. В 14-й стрелковой дивизии 3-го корпуса перед сентябрьскими маневрами 1936 года сменилось 50 % командиров батальонов!
170
То же и в главных группировках РККА. Комначсостав в полку «почти весь молодой», подчеркивал 13 мая 1937 г., на 1-й партконференции Приморской группы ОКДВА, командир 62-го стрелкового полка полковник И.В. Заикин. В таком же положении оказалась к началу 37-го и 4-я механизированная бригада БВО: «комсостав бригады, особенно звено комвзводов и мл[адших] командиров, был новый»
171
172
173
В единственном сохранившемся от «предрепрессионных» лет приказе по 156-му стрелковому полку 52-й стрелковой дивизии БВО от 23 ноября 1936 г. мы тоже находим констатацию того факта, что большое количество командиров не подготовлено к работе на занимаемых ими должностях. Тут, перечислял комполка майор К.А. Журавлев, и командиры полурот, и командиры пулеметных рот и рот тяжелого оружия, и работники батальонных и полкового штабов
174
Еще красноречивее признание годового отчета самого мощного и передового из советских военных округов КВО от 4 октября 1936 г.: «На сегодняшний день у нас нет ни одного штаба, где основные работники были бы с двух-трехлетним стажем и обладали бы в полной мере практикой работы»
175
Слишком быстрый служебный рост комначсостава имел и еще одно отрицательное для боевой выучки армии следствие. «В результате большой текучести», указывал в начале лета 1937 г. комдив-40 комбриг В.К. Васенцович, командиры не только «не успевают усвоить свои обязанности», но и проникаются «настроениями временного пребывания», что ведет к «процветанию обезлички и безответственности»
176
177
Порочная методика тактической подготовки комсостава и младшего комсостава
Порочность этой методики определялась ее теоретическим уклоном, неумением привить обучаемым практические навыки вождения войск и штабной работы.
Этим теоретическим уклоном страдали еще командные курсы времен Гражданской войны; в результате, писал в 1932 г. начальник ГУ и ВУЗ РККА Б.М. Фельдман, «вся армия» «в один голос заявляла» о «практической неприспособленности» курсантов «к боевому руководству подразделениями»
178
179
Преподаватели и курсанты, сообщал, посетив в декабре 1929 г. пехотные школы в Москве и Харькове, германский полковник Х. Гальм, «довольствуются теоретическими знаниями, которые можно почерпнуть» из «уставов и книг», и «очень охотно избегают практических занятий» по тактике. А если учебный план и предусматривает такие занятия, то они «большей частью остаются в начальной стадии развития, чтобы не сказать: в детской»
180
181
«Мы убедились по последним выпускам, подытоживал 27 ноября 1928 г. на заседании РВС СССР командующий войсками ЛВО М.Н. Тухачевский, что готовятся командиры, которые не умеют командовать и обращаться с тем взводом, который им поручен». «Отсутствие у выпускаемых курсантов командирских навыков» констатировал тогда и сам Реввоенсовет СССР
182
В 1930 г., с приходом к руководству военно-учебными заведениями Б.М. Фельдмана, решили, наконец, перейти к «практически-прикладному» методу обучения тактике в полевых условиях. Однако эта «коренная», по утверждению Фельдмана, «перестройка»
183
Начать с того, что переход к «практически-прикладному» методу затянулся на годы. Ознакомившись осенью 1931 г. с 13 военными школами Москвы и Ленинграда (то есть почти с 30 % всех сухопутных школ РККА), начальник штаба ВУЗ РККА А.И. Тодорский убедился, что система преподавания тактики осталась прежней, что «вместо усвоения уставных положений чисто прикладным, практическим путем» через погружение обучаемого в обстановку реального боя преподаватель «просто пересказывает устав»
184
185
Правда, на Киевских объединенных курсах подготовки командиров РККА прикладной метод с обучением показом, а не рассказом, с проведением курсантами 70 % времени, отведенного на изучение тактики, в поле, с тренировками на ящике с песком к весне 1932-го утвердился прочно. Ленинградская пехотная школа (если верить докладу ее начальника на заседании РВС СССР 16 апреля 1932 г.) «словесность» к тому времени тоже «изжила полностью» и 7080 % занятий по тактике проводила в поле. В Орловской бронетанковой школе к военным играм, ящику с песком и выходам в поле перешли к весне 1933-го. Но вот в Ульяновской бронетанковой «отрыв от поля» был налицо еще и в августе 1933-го; в Московской пехотной тактике и в январе 1934 г. учили путем «натаскивания курсанта к заучиванию голых уставных тактических формул, легко забываемых». А в июне 1934-го Е.С. Казанский выявил, что «поле и ящик с песком как лаборатории тактической подготовки» «не любят» и в находившейся в Московском Кремле Объединенной военной школе имени ВЦИК