Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Что до прошедших ускоренный курс нормальной военной школы, то в последнем году, когда производились массовые ускоренные выпуски 1932-м «ускоренники» составили треть (32,9 %) выпущенных командиров пехоты, свыше трети (38,1 %) командиров артиллерии (без конной), более половины (58,2 %) командиров инженерных войск и абсолютное большинство (83,6 %) командиров-связистов
111
112
Если учесть и «ускоренников», то полноценного военного образования не имело более 50 % комначсостава «предрепрессионной» РККА!
Вполне естественно, что (как отмечала, например, комиссия, инспектировавшая в июне 1932 г. Среднеазиатскую объединенную военную школу) ускоренные выпуски из нормальных школ приводили «к неполной отработке программ и к выпуску [] недостаточно квалифицированных командиров»
113
114
Вполне естественно и то, что квалификация комсостава из сверхсрочных младших командиров была еще хуже, чем у «ускоренников». Мало того, что сверхсрочники отличались еще более низким общеобразовательным уровнем, к ним, указывал в своем докладе от 7 октября 1936 г. «О боевой подготовке РККА» М.Н. Тухачевский, еще и предъявляли пониженные требования. «Дело с подготовкой лейтенантов из состава сверхсрочников», подчеркивал маршал, все еще обстоит «плохо»
115
116
Что до бывших одногодичников, то, с одной стороны, высокий уровень общего образования облегчал им приобретение должной командирской квалификации, и многими из необходимых командиру умений и навыков они владели даже лучше выпускников «нормальных школ». «[] В практической службе, в навыках стрельбы, в конной подготовке мы им намного уступали, вспоминал о командирах из одногодичников И.А. Толконюк, выпущенный в декабре 1936 г. из 1-й Киевской артиллерийской школы в 74-й артиллерийский полк 74-й стрелковой дивизии СКВО. [] Большинство из них было подлинными мастерами артиллерийского дела, подтверждением этому может служить, к примеру, выходец из одногодичников лейтенант Г. Полуместный. Выскочит он, скажем, при перемещении батареи, на высотку верхом на коне, бросит взгляд в сторону огневой позиции и на еле заметную впереди цель и исходные данные для открытия огня готовы. Он это делал, не пользуясь ни картой, ни компасом, ни биноклем; буквально с хода подавал команды и вел пристрелку цели по наблюдениям знаков разрывов с невероятной точностью. [] Оказывается, по четкости тех или иных деталей местных предметов он безошибочно глазомерно определял расстояние до цели и огневой позиции, углы измерял по насечке делений угломера на нижнем срезе козырька фуражки, незаметной постороннему глазу; насечка ему заменяла бинокль. Вычисление исходных данных для стрельбы такой виртуоз производил устно с помощью выработанных практикой мнемонических правил. Одногодичники вначале превосходили нас и в вопросах полной подготовки данных, где использовались топокарты, планшеты, специальные масштабные линейки, циркули-измерители, брысовские целлулоидные артиллерийские круги и таблицы логарифмов. [] Но через три-четыре месяца командирской учебы многие из нас не только сравнялись с виртуозами, но и превзошли их»: в теоретическом отношении одногодичники «были значительно слабее» выпускников нормальных школ
117
теорииЕще в большей степени это относится к комначсоставу из командиров запаса, точнее, к тем из них, кто получил военные знания в гражданском вузе (и прошел затем лишь месячные сборы или созданные в 1936 г. 4-месячные курсы доподготовки). К чему могла сводиться подготовка командира запаса в гражданском вузе 20-х 30-х гг., видно, например, из воспоминаний учившегося в 19291933 гг. в ленинградской Лесотехнической академии Б.Н. Соколова: «Без конца раскладывали польские карты и на них разыгрывали наступление на фольварк Попишки. По теории стрельбы всегда упражнялись в пятой задаче»
118
119
То же самое констатировалось и в докладе М.Н. Тухачевского от 7 октября 1936 г. «О боевой подготовке РККА»: «подготовка командиров запаса организована неудовлетворительно», качество их обучения в гражданских вузах низкое
120
121
Что до квалификации выпускников командных курсов 19181923 гг., то, указывалось в докладе заместителя председателя Реввоенсовета республики Э.М. Склянского о состоянии РККА от 28 марта 1923 г., средний комсостав (состоявший в массе своей из питомцев «комкурсов». А.С.), «по общим, единодушным заявлениям строевых начальников, еще весьма слабо подготовлен, и широко развитая сеть повторных школ, пропускающая ежегодно до трети всего комсостава, еще не успела внести крупного корректива в это дело []»
122
Что же касается отсутствия у части советского комначсостава военного образования вообще, то, комментируя в 1934 г. этот факт, видный русский военный писатель полковник А.А. Зайцов отмечал, что за десять лет из такого командира может выработаться «хороший унтер-офицер и даже, с грехом пополам, сносный младший офицер», но что даже такой стаж практической работы «совершенно недостаточен, и в условиях современного развития военной техники никак не может заменить общей и специальной подготовки, необходимой офицеру, предназначенному для занятия ответственной должности, не говоря уже о высшем командном составе»
123
. А.С.. А.С.124
А у не имевших военного образования «младших офицеров» РККА отсутствовал и предписанный Зайцовым 10-летний командный стаж! «[] Очень редко встречаешь в пехоте комвзводов и ком[андиров] рот с 2-х летним стажем», подчеркнул 22 марта 1935 г., вернувшись из 27-й стрелковой дивизии БВО, заместитель начальника 2-го отдела Штаба РККА С.Н. Богомягков
125
126
Не следует также преувеличивать значение того факта, что, например, в УВО к 1935 г. треть старшего и более чем две трети высшего комсостава, а в 96-й дивизии КВО к 1936 г. аж 95 % старших командиров закончили (см. табл. 4 и 5) курсы усовершенствования командного состава (КУКС) или даже военные академии. Зная о низком уровне общего образования советского комначсостава и о неполноценности полученного значительной его частью базового военного образования, можно было даже и без доступа к советским документам сделать тот вывод, который сделал в 1934 г. тот же полковник А.А. Зайцов: время, которое в других армиях «затрачивается на подобных курсах на приобретение новых знаний, в Красной Армии неизбежно уходит, в большей своей части, лишь на пополнение пробелов недостаточной основной подготовки»
127
. А.С.академии «в значительной мере снизились до уровня техникумов. А.С.128
В самом деле, на 1 января 1929 г. 23,4 %, а спустя ровно год 17,8 % слушателей советских сухопутных военных академий вообще не имели военного образования, а еще соответственно 28,8 % и 25,6 % не кончали ни нормальной военной школы, ни военного училища русской армии. Иными словами, около половины слушателей пытались получить высшее военное образование, не имея среднего, а то и вообще никакого! К тому же на 1 января 1929 г. 38,4 % (на 1 декабря 1927 г. 51,7 %) имели лишь низшее общее образование. На 1 января 1930 г. этот процент вырос до 44,4 (а еще 0,3 % были вообще без образования) и продолжал расти вплоть до 1932-го (так, среди принятых в Военную академию РККА имени М.В. Фрунзе в 1929-м лиц с низшим образованием было 56,6 %, а в приеме 1930-го уже 81,5 %)
129
Что, кроме «уровня техникума», могла дать таким лицам академия? «Большим препятствием в их работе, признавал, характеризуя советские военные академии периода 19241932 гг., начальник ГУ и ВУЗ РККА Б.М. Фельдман, являлся недостаточный общеобразовательный уровень слушателей»