Андреа Камиллери - Лезвие света стр 7.

 Да ты хоть намекни, о чем речь!

 Поверь, лучше будет, если он сам всё расскажет.

 Ладно.

Фацио привел Интелизано.

Сухощавый высокий мужчина лет пятидесяти, чахлая седая козлиная бороденка, одет небрежно: потертая зеленая вельветовая пара, на ногах тяжелые крестьянские башмаки. Явно нервничает.

 Садитесь и рассказывайте.

Интелизано осторожно опустился на краешек стула. Вытер пот со лба огромным, как простыня, платком. Мими сел на стул напротив него, а Фацио за столик с компьютером.

 Стенографировать?  спросил он.

 Пусть сперва синьор Интелизано начнет говорить,  ответил Монтальбано, глядя на посетителя.

Тот вздохнул, снова промокнул лоб и спросил:

 Мне сперва назвать имя, фамилию, дату рождения?..

 Пока не нужно. Расскажите, что случилось.

 Синьор комиссар, скажу сразу, что я владею тремя крупными участками земли, которые достались мне от отца. В основном там растут пшеница и виноград. Держу я их только из уважения к покойному, поскольку там больше расходов, чем дохода. Один из трех участков находится в предместье Спириту-Санто и доставляет кучу хлопот.

 А что с ним не так? Не дает урожая?

 Половина дает, а вторая бесплодна. Та, что дает урожай, засеяна пшеницей и бобами. А хлопоты все оттого, что по участку проходит граница земель Вигаты и Монтелузы, так что он приписан к двум разным населенным пунктам, из чего иногда выходит путаница с уплатой городских налогов, пошлин и тому подобного. Вы понимаете, о чем я?

 Понятно. Продолжайте.

 На бесплодный участок я почти никогда не заезжаю. К чему? Там стоит домик с обвалившейся крышей, без двери, растет несколько деревьев горького миндаля, вот и все. Вчера утром я проезжал мимо на хорошую половину участка, и мне приспичило; решил зайти в дом, но не смог.

 Почему?

 Кто-то поставил там дверь. Из крепкого дерева. И замок повесили.

 И вы ничего не знали?

 Именно.

 Вы хотите сказать, что кто-то взял и навесил дверь в пустой проем?

 Вот-вот.

 А вы что сделали?

 Я вспомнил, что в задней стене дома есть окошко. Заглянул. Но ничего разглядеть не смог: окно заколотили изнутри доской.

 А у вас есть работники

 Конечно. На участке в предместье Спириту-Санто, двое тунисцев. Но те ничего не знали про дверь. Участок большой, они работали далеко от дома. И потом, дверь наверняка поставили ночью.

 Так вы не представляете, что там устроили жилье или склад?

 Вообще-то представляю.

 Поделитесь со мной?

 Там наверняка устроили склад.

 Как вы это поняли?

 Перед домом много следов от колес джипа или вроде того.

 А проем широкий?

 Большой ящик вполне пройдет.

В голове Монтальбано сверкнула молния. Домик. Предместье Казуцца. Большой ящик. Гроб. Отпечатки колес в пыли. Нет ли тут связи с его сном?

Наверно, из-за этого у него вырвалось:

 Надо съездить взглянуть.

Потом засомневался.

 Та часть участка, где стоит дом, относится к Вигате или к Монтелузе?

 К Вигате.

 Тогда он в нашем ведении.

 Хочешь, я поеду с тобой?  спросил Ауджелло.

 Нет, спасибо. Возьму Фацио.

Потом добавил, обращаясь к Интелизано:

 Можно добраться туда на нашем авто?

 Вот уж не знаю! Разве что за рулем будет опытный водитель

 Посадим за руль Галло. Синьор Интелизано, вы уж простите, но вам придется прокатиться с нами.

Галло чудом изловчился доставить их до пустыря перед домом. Но ощущение было, будто их час катали с американских горок желудок того и гляди вывалится из ноздрей.

Монтальбано и Фацио посмотрели на дом, а потом на Интелизано тот застыл, разинув рот.

Двери не было. Зиял пустой проем. Кто угодно мог свободно попасть внутрь.

 Вам все приснилось?  спросил Фацио у Интелизано.

Тот решительно и упрямо тряхнул головой.

 Была дверь!

 Прежде чем говорить, взгляни на землю,  сказал Монтальбано Фацио.

В пыли явственно виднелись перекрывавшие друг друга следы покрышек от больших колес.

Монтальбано подошел к проему, где должна была стоять дверь, и пристально вгляделся.

 Синьор Интелизано сказал правду, дверь была,  сказал он.  Между камнями есть следы быстросхватывающего цемента там, где крепили петли.

Зашел в дом, следом Интелизано и Фацио.

Половина крыши обрушилась, весь домик представлял собой одно большое помещение, и там, где крыша была еще цела, лежала куча соломы.

Увидев ее, Интелизано обомлел.

 Раньше она была?  спросил Монтальбано.

 Не было,  отвечал Интелизано.  Я сюда последний раз заходил месяца два или три назад, и соломы не было. Ее сюда притащили.

Наклонился и поднял длинный кусок проволоки. Осмотрел и протянул комиссару.

 Такими скрепляют рулоны соломы.

 Может, она им была вместо тюфяка,  заметил Фацио.

Монтальбано покачал головой.

 Вряд ли сюда принесли солому ради подстилки. Могли бы и спальником обойтись при необходимости. И потом, ради одной-двух ночей зачем им было ставить дверь?

 А тогда зачем?

 Я согласен с синьором Интелизано. Это место использовали как временный склад.

 Или временную тюрьму,  сказал Фацио.

 Не согласен, и все из-за соломы,  парировал комиссар.  Ее использовали, чтобы что-то прикрыть. Если бы кто-нибудь влез и заглянул через прореху в крыше, то увидел бы только кучу соломы.

Пол был глинобитным, без кирпичной кладки.

 Помогите-ка,  обратился Монтальбано к Фацио и Интелизано.  Надо убрать солому.

Они перекидали часть соломы в другой угол.

 Хватит,  внезапно сказал комиссар, наклоняясь и всматриваясь.

Отчетливо виднелись три широких полосы, одна рядом с другой.

 Тут протащили три ящика,  сказал Монтальбано.

 И увесистых,  добавил Фацио.

 Наверное, стоит убрать всю солому.

 Согласен. Вы себе идите покурите, а я тут пошурую с Галло и синьором Интелизано,  предложил Фацио.

 Ладно. Но смотрите во все глаза, вдруг хоть какую мелочь найдете, клочок бумаги или железяку надо понять, что тут хранили.

 Галло, иди-ка сюда!  крикнул Фацио.

Монтальбано вышел, закурил. Не зная, чем себя занять, решил пройтись и невольно очутился на задворках дома. В окне виднелась доска, мешавшая заглянуть внутрь. Либо забыли отодрать, либо решили не возиться после того, как склад опустел.

Метрах в тридцати вразброс росло восемь или девять чахлых миндальных деревьев, скорее всего, остатки прежних садовых посадок.

Вокруг ничего, вернее, пейзаж, весьма похожий на тот, что привиделся ему во сне.

Стоп, минутку, если приглядеться, деревьев было не восемь или девять, а ровно четырнадцать.

То есть девять были целыми, со стволом и кроной, а от пяти оставался один ствол.

Верхушка была срублена не топором по частям, а словно бы деревьям снесли башку одним точным и четким ударом: крона каждого дерева, целехонькая, лежала на земле в десятке метров от своего ствола.

Что тут могло произойти?

Комиссара разобрало любопытство, и он подошел к ближайшему обезглавленному дереву.

Срез был ровным, словно действовали скальпелем. Но даже встав на цыпочки, он не мог толком ничего разглядеть.

Тогда комиссар прошел десять шагов и осмотрел верхушку дерева падая, та опрокинулась.

Нет, не мощный клинок одним махом сшиб дерево, а нечто огненное ясно виднелись темно-коричневые следы жженой древесины.

И вдруг он понял.

Развернувшись, понесся к дому и на углу едва не врезался в Фацио тот выбежал звать комиссара.

 Что там?  спросил Фацио.

 Что там?  спросил Монтальбано.

 Мы нашли  начал Фацио.

 Я нашел  одновременно с ним начал комиссар.

Оба запнулись.

 Будем спрягать глагол «найти» целиком?  спросил Монтальбано.

 Говорите сперва вы,  сказал Фацио.

 Я нашел за домом деревья, их укоротили чем-то вроде гранатомета или ракетницы.

 Ни хрена себе,  сказал Фацио.

 А ты что хотел сказать?

 Мы нашли шесть листков «Островного вестника» в масляных разводах.

 На что спорим, это оружейная смазка?  предложил Монтальбано.

 Никогда не спорю, если уверен, что проиграю.

 Там было оружие, и они решили его испытать, стреляя по деревьям, зуб даю,  сказал комиссар.